Каирская трилогия (ЛП)
— У меня клиент. Пойди в комнату и подожди…
Затем она громко позвала его, Камаля, сказав: «Прошу». Он встал и без колебаний вышел из комнаты, встретившись с новым посетителем в коридоре. Там он лицом к лицу столкнулся с… Ясином!.. Их изумлённые взгляды встретились, и Камаль тут же опустил веки, тая от стыда, смущения и волнения. Он готов был броситься наутёк, если бы Ясин не опередил его своим громовым смехом, разнёсшимся по всему коридору со странным резонансом. Юноша поднял на него глаза и увидел, что он широко расставил руки и радостно воскликнул:
— О тысяча счастливых ночей!.. О тысяча королевских дней..!
С этими словами он громко захохотал. Камаль уставился на него в замешательстве. Когда на лице брата показалась чистая радость, он начал приходить в себя, пока на губах его не расцвела вопросительная улыбка. Затем к нему вернулась уверенность, хотя стыд не покинул его окончательно. Ясин обратился к нему, подобно оратору:
— Это счастливая ночь. Четверг, тридцатое октября 1926 года. И впрямь счастливая ночь, которую мы должны праздновать ежегодно. В эту ночь оба брата открыли друг друга, и было доказано, что младший ребёнок в семье вырос, неся знамя славных семейных традиций в мире наслаждений!..
Тут к ним подошла Варда и спросила Ясина:
— Это твой друг?
Ясин, смеясь, ответил:
— Нет, мой брат. Сын моего отца и… Нет, сын только моего отца. Так что, как видишь, ты любовница всей семьи, прелестница.
Она пробормотала: «Шикарно». Затем, обращаясь к Камалю, сказала:
— Правила хорошего тона требуют, чтобы ты уступил свою очередь старшему брату, малыш…
Ясин разразился своим могучим смехом и сказал:
— Правила хорошего тона?!.. Кто тебя научил правилам хорошего тона в сексе?! Представь только себе одного из братьев, что ждёт за дверью другого брата?!.. Ха!.. Ха…
Она кинула на него предупреждающий взгляд и сказала:
— Смейся, смейся так громко, пьяница, что тебя услышит полиция. Однако тебя можно простить, раз уж твой братик-малыш ходит ко мне, только когда он под мухой!
Ясин посмотрел на Камаля изумлённо-почтительным взглядом и сказал:
— Ты и этому тоже научился?! Бог мой, и правда мы братья по крови. По крови в полном смысле этого слова. Дай-ка мне свой рот, чтобы я понюхал его!.. А, да что толку! Один пьяница не различит запаха спиртного от другого пьяницы. А теперь скажи мне, что ты думаешь об этой мудрости, которую усвоил благодаря жизни, а не книгам?.. — тут он указал на Варду…, - посещение одной из этих потаскушек приравнивается к чтению десяти запрещённых книг. Так значит, ты напился, Камаль?! О тысяча великолепных дней!.. Мы с давних пор друзья. Я был первым, кто на…
— Боже, Боже!.. Я что, так и буду здесь ждать до самого рассвета?!
Ясин подтолкнул Камаля и сказал:
— Иди-ка с ней ты, а я пока подожду…
Однако Камаль отступил назад и решительно покачал головой в знак протеста. Затем впервые за это время заговорил:
— Ну нет… Нет… не сегодня ночью.
Запустив руку в карман, он вытащил десять пиастров и отдал их женщине. Ясин восхищённо воскликнул:
— Да здравствует галантность! Но я не брошу тебя одного…
Погладив Варду по плечу на прощание, он взял Камаля под руку и они покинули дом вместе. Ясин сказал:
— Мы должны отпраздновать эту ночь. Давай проведём некоторое время в баре. Я обычно выпиваю на улице Мухаммада Али с некоторыми государственными чиновниками и другими людьми. Но то место тебе не подходит, к тому же это далеко. Лучшем выберем что-нибудь поближе, чтобы мы могли вернуться домой пораньше. Я как и ты стремлюсь возвращаться рано с тех пор, как женился в третий раз. Где же ты напился, герой?…
Запинаясь от смущения, Камаль пробормотал:
— В «Финише»…
— Отлично! Давай-ка пойдём туда. Наслаждайся моментом. Завтра, когда ты станешь учителем, уже будет невозможно посещать притоны и бордели в этом квартале, — он засмеялся. — Представь себе, что тебя тут застанет один из твоих учеников! Но простор для удовольствий обширен, и ты будешь продвигаться постепенно от хорошего к лучшему…
Молча они прошли в бар «Финиш». К счастью, близость обоих братьев не омрачилась уходом Ясина из их старого дома, и напряжённости между ними не было. В характере Ясина было закрывать глаза на свои права, которые ему давало старшинство среди остальных детей в семье. Общение с ним Камаля и знание последним образа жизни брата как из первых рук, так и со слухов о нём заставило его поверить в увлечение Ясина женщинами и склонности к удовольствиям. Но несмотря на это, он был ужасно поражён, встретившись с ним в доме у Варды, ибо по-прежнему не мог вообразить, что Ясин напивается или бродит в этом переулке! Но по прошествии времени он начал постепенно приходить в себя от такого шока. Точно так же иссякла и его тревога. А затем место её заняла уверенность, и даже облегчение. Когда они подошли к бару «Финиш», обнаружили, что тот уже набит посетителями под завязку, и тогда Ясин предложил сесть за столик снаружи. Он нашёл место рядом с тротуаром на углу улицы, чтобы быть как можно дальше от людей. Они уселись друг напротив друга и улыбнулись:
— Ты много выпил?
После некоторых колебаний Камаль ответил:
— Две рюмки…
— Без сомнения, наша неожиданная встреча не испортила эффект от них. Давай начнём по новой. Я сам пью немного, семь-восемь…
— Что?! Ты считаешь, что это немного?!
— Не изображай наивное удивление, ты больше не наивный простак…
— Кстати, два месяца назад я даже не знал, каково это на вкус…
Ясин неодобрительно заметил:
— Два месяца?! Кажется, я придал тебе больше уважения, чем ты заслуживаешь!
Они оба засмеялись. Ясин заказал две рюмки и снова спросил Камаля:
— А когда ты познакомился с Вардой?
— Я познакомился с Вардой и с виски за одну ночь…
— А какой у тебя был опыт с женщинами помимо этого?
— Никакого…
Ясин склонил голову, глядя на брата исподлобья, улыбнувшись с притворно мрачным видом, словно говоря ему: «Да брось ты», затем произнёс:
— Смотри, не валяй дурака. Мне давно уже известно про ваши манёвры с дочкой Абу Сари, владельцем лавки жареных закусок. Иногда это был взгляд, а иногда и жест. А? Такого рода вещи невозможно скрыть от того, кто на этом собаку съел. Сводник ты мой. Но я не сомневаюсь, что ты довольствовался только заигрываением с ней, чтобы не связывать себя узами брака с семейством Абу Сари, как связала себя моя бывшая тёща с Байуми-продавцом щербета. Помнишь, а? И теперь вот он стал владельцем её дома и вашим ближайшим соседом! Интересно, куда же пропала Мариам? Никто о ней ничего не знает. Её отец был порядочным человеком. Помнишь господина Мухаммада Ридвана? И погляди, что стало с его домашними?! Но это вопрос нравственности, и ею пренебрегают только презренные женщины!
Камаль не смог удержаться от смеха и сказал:
— А как же мужчины? Они могут пренебрегать моралью и не быть презренными?
Ясин раскатисто засмеялся:
— Мужчина это не женщина, дерзкий ты мой. Скажи мне лучше, как поживает твоя мать. Она хорошая женщина. Всё ещё сердится на меня даже после моего развода с Мариам?
— Не думаю, что она помнит что-то из этого. У неё доброе сердце, насколько тебе известно…
Ясин в ответ на его замечание произнёс «Амин», затем с сожалением покачал головой. К ним подошёл официант с напитком и закусками. Ясин тут же поднял свою рюмку и произнёс тост: «За здоровье членов семейства Ахмада Абд Аль-Джавада!» Камаль также поднял рюмку и отпил половину в надежде вернуть себе утраченную весёлость. Ртом, набитым чёрным хлебом и сыром, Ясин сказал:
— Мне казалось, что ты пошёл характером в свою мать, как и покойный Фахми. Я предсказывал, что ты будешь отличаться прямотой, но ты, но мы…
Камаль уставился на него с удивлением, и Ясин снова улыбнулся и продолжил:
— Но мы созданы по подобию нашего отца…
— Отца? Да он же сама серьёзность, настолько, что с ним просто невозможно жить!