Тщеславный (ЛП)

Что же, если он правда верит в это, он явно не понимает, ни саму Норгард, ни её солдат. Но я всё равно кивнул, как будто принимая его слова за веский довод.
– Умная стратагема, – сказал я, и Трон помоги мне, если Тезлер не лучился довольством, кивая в ответ. – Как я понимаю, вы применили её и к тем скитариям, что служат здесь сейчас?
Магос покачал головой.
– Ещё нет. Они ещё ничего не знают о нашей истинной цели, так что обрабатывать их пока не потребовалось.
– Очень мудро. Зачем рисковать, привлекая внимание Норгард, пока она занята проверкой своих же людей?
– Именно, – ответил Тезлер. – Как я вижу, вы всё понимаете.
– Не совсем, – сказал я, наконец-то переходя к сути. – Я понял, что от вашего союза с некронами получили вы, но ещё не знаю, что получили они.
– Мой успех и возвышение, – сказал новый голос на безупречном, но таком монотонном готическом, что у меня заныли зубы и заболели уши. Я подскочил, держа в одной руке лазпистолет, а второй быстрым движением обнажая меч, и увидел. что стоявшая в углу статуя двинулась вперёд.
  
  
 ГЛАВА 26 
Если говорить начистоту, я думал, что погибну, не успев нажать на спуск, но всё равно выстрелил и положил два луча прямо в центр груди этого истукана. Но вместо того, чтобы выстрелить в ответ, огромная фигура остановилась и погрозила мне пальцем, выражая мягкое неодобрение, почти как человек.
– Вот как? – спросило оно тем же могильным голосом, что и раньше, и повернулось к Тезлеру. – А ты говорил, что он разумен.
Техножрец переминался с ноги на ногу, что я истолковал как смущение.
– У него репутация весьма проницательного человека, – сказал магос, – и он уже показал свою находчивость, проникнув в гробницу.
– Разрушения, которые он причинил, не имеют никаких последствий.
– В следующий раз постараюсь получше, – ответил я, решив, что этот некрон мне нравится ещё меньше, чем все его сородичи, которые хотя бы убивали без пренебрежительных замечаний. Если на то пошло, я вовсе не встречал некронов, которые бы выказывали хоть какую-то склонность поговорить или имели способность к этому[138].
– Комиссар, – в моей бусине зазвучал приглушённый и настойчивый голос Юргена. – Вы на линии огня. Отойдите.
Металлическая фигура повернула голову к дверям.
– Я убью твоего питомца, если он не уберет оружие.
– Юрген, – сказал я, – отбой. Я не думаю, что нам грозит непосредственная опасность, – конечно, такие слова были излишне успокаивающими, но не было смысла казаться напуганным. Я не мог сомневаться, что здоровенный некрон способен исполнить свою угрозу, но ещё не сделал этого – а если я смогу понять, почему, у нас будет некоторое преимущество.
– Очень хорошо, сэр, – Юрген подчинился с той же готовностью, с которой он всегда исполнял прямые распоряжения, хотя его тон и взгляд, который он бросил на металлического исполина, опуская мельту, не оставил мне сомнений, что мой помощник думает о мудрости такого приказа. – Я пригляжу за коридором тогда.
– Если вы не возражаешь, – ответил я и пренебрежительно посмотрел на Тезлера, прежде чем повернуться обратно к некрону. – Я думаю, ты ведь тоже хочешь, чтобы твой питомец остался цел?
Я не могу сказать, что Тезлер рассердился, но что-то в наклоне его головы выдало, что он перебирает все варианты истолкования моих слов, но ни один ему не нравится.
Некрон кивнул.
– Я также бы этого хотел, – сказал он, поворачивая голову к Тезлеру в манере, подозрительно похожей на презрение. – Думаю, тебе нужно заняться чем-то полезным.
– Конечно, – с похвальной покорностью приняв это требование убираться вон, техножрец-предатель выскользнул из своих же покоев, в не самой исполненной достоинства манере боком обойдя неподвижного Юргена.
 
– Ты слышал, что сказал наш хозяин, – обратился я к Юргену скорее для того чтобы Тезлер тоже это услышал, чем для того, чтобы напомнить о приказе. – Не стреляй без необходимости.
– Так точно, сэр, – кивнул Юрген, благодаря отсутствию воображения, способный приспособиться к изменившимся обстоятельствам куда быстрее, чем большинство других людей. – Хорошие манеры денег не стоят.
– Я не сформулировал бы лучше, – сказал я и повернулся к огромной металлической фигуре. – И к слову о формулировках: боюсь, мы не были должным образом представлены друг другу.
Понятия не имею, откуда она взялась, но я давно усвоил идею, что показная непринуждённость даёт мне возможность контролировать ситуацию, пусть даже мой разум мечется как грызун в колесе и пускает слюни от ужаса, а случайные ответы невпопад, которые я при этом выдаю, заставляют противника ослабить бдительность. Конечно, я и представить не мог, так же ли думают разумные кучи смертоносного металла, но попытаться стоило. К моему удивлению, некрон склонил голову, изображая пародию на вежливость.
– Как неосмотрительно. Я – Азнибал, владыка династии Хапсет, сюзерен пространства Водик, – я ни разу не слышал таких имён и названий[139] – О твоём имени и репутации я уже наслышан.
– Конечно, – я тоже кивнул и решил не предлагать рукопожатие, чтобы сохранить то, что будут пожимать. – Полагаю, ты расширяешь свои владения. Ты не позволил бы вести колонизацию Эвкопии, если бы уже владел ей. Я могу предположить, что ты пришёл через портал, когда техножрецы нашли гробницу, а её системы включились, – что-то подобное я наблюдал на Симиа Орихалке, так что предположение не было совсем натянутым.
– Ты проницателен, – металлическое чудовище посмотрело на меня с лёгкой задумчивостью, которая совсем не успокаивала. – Быть может, Тезлер и не переоценивал тебя.
– Уверен, он переоценивал, – ответил я скорее по привычке с показной скромностью относиться к незаслуженной репутации скромного героя, чем ещё из каких-либо соображений. – Но, кажется, его легко обмануть. Ты ведь и не думаешь давать вашим пешкам некронские тела, верно?
– Конечно, не думаю, – подтвердил Азнибал. – Такая честь была бы выше всего, что они заслуживают, даже будь она возможной.
– Так вы никогда не были смертными? – спросил я.
Представьте моё потрясение, когда Азнибал засмеялся – засмеялся гулким, пустым подобием весёлого смеха.
– Это отчасти правда. Но наш перенос в такие тела был совершён не нашими руками. Это сделали старые повелители, ещё до того, как были разорваны на части и стали рабами.
– Понимаю, – ответил я, не понимая ничего. Я никогда не любил изысканных метафор, хотя суть казалась достаточно ясной. Кто-то или что-то сделал некронов такими, какими они есть, но больше не может провернуть этот трюк. – А ресурсы, что ты забирал, предназначались для..?
– Этого, – Азнибал сделал странный жест рукой. Внезапно между ним и мной в воздухе появилось изображение, чёткостью не уступавшее гололитам тау. Это был астероид, мягко круживший в межзвёздной пустоте. Ничто вокруг не намекало на масштаб, но изображение приближалось, а позади сверкал спиральный рукав, оставляя отблески на поверхности. При близком осмотре я различил торчащие из реголита металлические конструкции и огневые позиций огромных орудий, придающие окутанной мраком скале крайне угрожающий вид. И лишь когда в «кадре» появился некронский корабль-полумесяц, который я слишком хорошо запомнил по случаю с гибелью «Благословения Омниссии»[140], я осознал, что эта пустотная станция была нескольких километров в охвате.
– Когда она будет восстановлена во всей своей мощи, я стану фаэроном, – пародия на смех снова разнеслась по комнате, отчего у меня на загривке волосы встали дыбом. Когда имеешь дело с ксеносом, никогда не скажешь, в своём ли он уме, особенно если у этого ксеноса нет, ни мимики, ни языка тела, но я был уверен, что ведя такой же разговор с человеком, я бы уже начал осторожно оглядываться в поисках врачевателя с успокоительным и смирительной рубашкой. – И тогда каждый, кто насмехался надо мной и покровительствовал мне, признает мою мощь или будет уничтожен.