Плохая привычка (СИ)
— Идёшь? — Смертин вдруг протянул мне руку, как истинный джентльмен, чтобы помочь выйти из машины.
Он точно головой тронулся, если думает, что после того, как он на меня накричал и оскорбил, я протяну ему руку в ответ.
— Слав, ну, чё там? Боится? — донесся со стороны моста мужской насмешливый голос.
— Конечно, боится. Баба. Что с неё взять? — хмыкнул Славик, глядя мне прямо в глаза, которые я была готова выцарапать прямо здесь и сейчас.
Какого чёрта он себе позволяет?!
Так мы бы и смотрели друг другу в глаза, готовые вцепиться в глотки, если бы стороны моста не раздался мужской вопль. А боковым зрениям я заметила, как с моста прыгнул мужчина, привязанный к ветхому мосту тросом.
— Что?! — округлились мои глаза, а по телу прошлась волна страха.
— Боишься? — уголок губ Славика изогнулся в едкой ухмылке.
— Баба, говорите? — повела я бровью и спрыгнула с подножки внедорожника, демонстративно сдвинув Смертина с дороги, чтобы направиться прямиком к мосту.
Я была крута, как Чак Норрис, когда на меня надевали страховочные ремни. Была смела, как Рэмбо, когда подходила к краю площадки, оборудованной под прыжки. И чуть не намочила брюки, как дрожащая чихуахуа, когда к ремням прицепили трос и сказали, что через минуту надо прыгать.
Единственный взгляд вниз с высоты моста дал понять, что не лажу с головой, если всерьёз с него сигану.
Разве эти цветные ремешки и трос-резинка смогут удержать меня? Да я разобьюсь о камни, что лежат далеко внизу.
— Я передумала. Отстёгивайте, — в панике затребовала я, пытаясь непослушными пальцами самостоятельно всё с себя снять.
— Ещё даже минуты не прошло, Федосеева, как ты взошла на этот мост, а уже пускаешь сопли. Разочаровываешь.
— А и я не обязана вас очаровывать. Снимите с меня это!
— Ну, что там у вас? Будет прыгать, нет? — спросил какой-то скучающий мужчина.
— Подожди минуту. У меня тут паническая Натаха, — сказал Славик и подошёл ко мне.
Пришлось отвлечься от ремней и вскинуть подбородок, чтобы увидеть его глаза, взгляд которых пытался просверлить во мне дыру.
— Это вы так увольняете своих сотрудников? В Спарту играете?
— Ты собралась начать новую жизнь, Наталья. Прыжок с моста примерно эквивалентен тому, что ты собираешься сделать.
— Откуда вы…?
— Ты сняла кольцо, принесла заявление и всем своим видом демонстрируешь, что на хую всех вертела. Хочешь начать новую жизнь? Стремление понятное. Поддерживаю. Но сначала отрепетируй, — кивнул Смертин в сторону бездны, в которую мне нужно прыгнуть. — Если здесь, со страховкой, не сможешь. То и в настоящей жизни не делай ничего, пока всё хорошенько не обдумаешь.
Я стиснула зубы и прикусила язык.
Конечно, он в курсе.
Он не мог быть не в курсе, когда для всего офиса моя личная жизнь — главная тема последнего месяца.
Я резко опустила взгляд, чувствуя подкатившие слёзы обозлённости и усталости. Словно подросток я злилась на весь мир и не знала, что со всем этим можно сделать.
— Наталья, — вдруг неожиданно нежно произнес Смертин я мягко сжал прохладные пальцы моих рук. Я плавно подняла взгляд, снова возвращая внимание его глазам. — Ты же сильная. Хули тебе какой-то мостик?
— Вы очень много материтесь.
— А ты зануда, — тихо усмехнулся Смертин, улыбнувшись уголком губ. — Прыгаешь? Или мы ссыкливо едем обратно в офис, где я тебе нихрена не подпишу. И премии ещё лишу.
Снова опустила взгляд на наши пальцы, я погрузилась в свои мысли и высвободилась из мягкого хвата мужских рук. Сама подошла к краю площадки, позволила надеть на себя шлем, проверить ещё раз ремни и выслушать инструктаж.
— …В случае, если вы разобьётесь о камни внизу, наша фирма-однодневка потрясающе быстро умеет собирать оборудование и исчезать… — наговаривал мне мужчина, который, похоже, был другом Смертина. Или очень хорошим знакомым.
Когда с проверкой было покончено, всем осталось только ждать, когда я решусь.
Обдуваемая всеми ветрами на краю пропасти, я смотрела прямо перед собой и думала, а так ли я хорошо подготовилась для того, чтобы шагать в неизвестность, где для меня нет никакой опоры (в виде мужчины)? Вроде, мой жизненный опыт, как страховочные ремни, со мной; гибкий трос — мой ум — тоже здесь; моя защита — мой сын — всегда рядом. И чего я тогда боюсь?
Неизвестности я боюсь. Вот чего.
Раньше, если случалось что-то не так, я могла прийти к мужу и поплакаться ему в плечо. Сейчас у меня нет такой возможности. А плакать в своё собственное плечо — крайне неудобно. Так и шею можно потянуть или нерв защемить.
Напоследок обернувшись, я в тот же миг встретилась взглядом со Смертиным. Он едва заметно кивнул и улыбнулся уголком рта, даже не попытавшись снова мне что-то сказать. Даже ни одного матерного слова на меня не потратил.
Я снова обратила всё своё внимание к пропасти, развела в сторону руки-крылья, прикрыла глаза и просто сделала шаг.
Опора ушла из-под ног, душа осталась где-то наверху, цепляться за мост остатками сил. А я всё летела вниз и кричала, чувствуя, как ветер обдувает моё лицо, к которому стремительно приближается земля.
В самой низкой точке я закрыла лицо руками, уже не надеясь на спасение, и снова вскрикнула, когда эластичный трос дёрнул меня снова вверх.
Чувствуя полное опустошение, я червем на крючке болталась вверх ногами и просто ревела, пока меня возвращали на мост.
— Ну, что? — присел рядом со мной Смертин и протянул платок, когда я буквально отползла от края моста и забилась на полу в углу какой-то будки для персонала. — Едем увольняться?
Дрожащей рукой я взяла платок, утёрла сопли и с ненавистью уставилась на Смертина, готовая его убить.
Хотя… Почему это только готовая? К чему эти чертовы полумеры? Я реально его сейчас убью!
— Смешно вам? Весело? — вставала я медленно, но очень уверено. — Понравилось?
Я толкнула Смертина в плечи обеими руками и не встретила совершенно никакого сопротивления. Наоборот, Смертин будто открылся мне, разведя руки в стороны. Мол, давай, бей ещё!
— Ненавижу! — хлестала я его по плечам и груди. — Ненавижу! — рычала я в приступе неизвестной мне ранее дикости. — Ненавижу! — уже шептала я в отчаянии и, когда силы мои закончились, а Смертин так и не сдвинулся с места и не сказал мне ни слова, я опустила руки по швам, склонила голову и просто позволила себе тихо поплакать.
К моим босым ногам приблизились черные мужские туфли. На затылок едва ощутимо надавила чья-то ладонь, и в следующую секунду я оказалась уперта лбом в побитое мной секундами ранее плечо Смертина.
— Простите. Я не должна себя так вести, — произнесла я едва слышно. — Простите, что накричала и ударила.
— Легче-то хоть стало? — тихим голосом спросил Смертин.
— Не знаю, — дернула я плечами. — Вроде…
— Тогда выжимай остатки соплей мне в пиджак и поехали в офис.
— А вы не будете прыгать?
— Ты чё, мать?! Не для моего возраста такие развлекухи. Я весь в Фастум-геле. Выскользну ещё из ремней этих. Кто тебе заявление тогда подпишет?
Глава 18. Наталья
В офис я вернулась в состоянии полного опустошения.
Смертин за всю дорогу от моста до парковки перед офисным зданием не сказал ни слова, не попытался развлечь меня своими мужланскими шуточками и, в целом, хранил, можно сказать, несвойственное ему молчание.
А меня до сих пор колбасило. Настолько, что я даже сама туфли не смогла надеть. Сев в машину к Смертину, я просто всю дорогу держала туфли в трясущихся руках и смотрела на них, не понимая, как я смогу с ними справиться.
— Ты чё, Федосеева, сломалась? — остановился Вячеслав Александрович рядом с открытой дверцей с моей стороны.
— Жду, когда меня перестанет трясти, чтобы я смогла туфли надеть.
Смертин шумно вздохнул матом и забрал у меня туфли, а затем присел на корточки и посмотрел на меня снизу вверх.