Не отдавай меня (СИ)

Поджав губы и не глядя на меня, она ставит его на тумбочку и разворачивается, чтобы уйти.
- Даша, - окликаю я. - Тебя наказали?
Останавливается и, обернувшись через плечо, награждает меня полным обиды взглядом.
- Прости.
- В следующий раз лучше убей меня сразу...
- Прости... - повторяю тише.
- Я же спрашивала тебя, о чем она с тобой говорила. - шепчет напряженно, время от времени поглядывая на дверь, за которой льется вода.
- Она предложила мне помощь...
- Дура...
Мотнув головой, усмехается, но затем, словно опомнившись, распрямляет плечи и становится серьезной.
- Поешь, пожалуйста, иначе Лидию что-нибудь другое заставят варить.
Касаюсь взглядом подноса, который она принесла. Там бульон, овсяная каша и булочка с апельсиновым конфитюром.
- Хорошо. Спасибо.
Внезапно почувствовав себя уставшей и больной, откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Слышу, как она уходит, закрыв за собой дверь. Слышу, как Лютый выходит из ванной.
Атмосфера в комнате тут же меняется. Он ходит, шкаф снова открывает, чем-то занимается, но не перестает на меня смотреть. Чувствую это по тому, как нагревается кожа лица и как от напряжения потрескивает воздух между нами.
- Почему я здесь?
- Ешь. - отзывается тихо.
- Можно я вернусь в свою комнату?
- Ты хочешь, чтобы я тебя кормить стал? - входит в поле моего зрения. - Я могу.
На нем только боксеры, а над их резинкой каменный пресс и прокачанные косые мышцы. Ян слишком мужчина для меня, я таких всегда боялась.
Обхватив запястье здоровой руки, он помогает мне сесть и двигает тумбу к моим ногам так, чтобы было удобно завтракать.
Аппетита нет совсем, потому что подташнивает, но бульон очень вкусный, и я съедаю его весь.
- Кашу не смогу.
- Этого пока достаточно.
Лежа на кровати за моей спиной, он смотрит в экран телефона.
- Ты можешь ответить хотя бы на одни мой вопрос? - осмеливаюсь спросить.
- Спрашивай.
Вытерев рот салфеткой, я осторожно разворачиваюсь и ложусь на свою подушку.
- Почему я здесь, а не в своей комнате?
- Потому что теперь здесь твое место.
Давление в груди впечатывает легкие в ребра. Сглатываю.
- Что, даже не накажешь меня?
- Это и будет твое наказание.
  
Глава 34
 
Ян. 
Если бы не ребра, повернулась бы ко мне спиной. На это и был расчет, когда решал, какую половину кровати ей выделить.
Глядя в какую-то точку на потолке, она очень быстро засыпает. Меня тоже рубит, проваливаюсь в сон, но не дольше, чем на час. Мозг отключить не получается, мышцы расслабить тоже. Тело как натянутый канат.
Повернув голову к девчонке, смотрю на ее спокойное лицо. Глазные яблоки под веками в покое, рот чуть приоткрыт.
На верхней губе залипаю.
Красивая очень.
Чем дольше смотрю, тем сильнее снова завожусь. Ярость и злость, рискуя разорвать на части, снова сочатся из каждой поры.
Хреново все. Пиздец, как хреново.
Плохо, что Галсан дерзить начал. Плохо. Плохо, что крысу в логове своем не распознали.
Плохо, что вчера, отключив разум, только на инстинктах действовал. Никогда прежде такого себе не позволял.
Никто слова не сказал, но я обнажился. Факт остается фактом.
Здравствуй, фобия.
Хуево.
Закинув руку за голову, закрываю глаза.
Не вовремя я ее встретил. Будь отец жив, он бы не позволил.
Когда мне было восемь, какие-то гастролеры взяли нашу с Адамом мать в заложники. Через сутки отец заплатил выкуп и забрал ее. Что с ней происходило в эти сутки, мы не знаем. Отец не рассказывал, а мы с братом никогда не спрашивали. Но помню, что после этого в области прошла генеральная зачистка.
Через неделю он оформил развод и выслал мать из страны с билетом в один конец. Первые два года запрещал нам с ней общаться, пока по городу не поползли слухи, что он, не пережив позора, избавился от нее.
Потом начались редкие созвоны. Мы узнали, что отец спрятал ее в Южной Америке и даже замуж там выдал. Вот так.
Отрубил ее от себя, сжег все мосты, но любил до последнего вздоха.
 
Не хочу с Леной так же.
В принципе не хочу испытывать ничего подобного. Это сильно осложняет жизнь. А она и так ебически сложная.
Вибрирующий на тумбе телефон выдергивает из мрачных мыслей, и я принимаю вызов от Галсана.
- Ян, дорогой... - бормочет заплетающимся языком. - Осознал. Был не прав. У Карлинки не убудет... Она баба. Отмоется и дальше пойдет. Сына мне живым верни!..
- Нахрена? Чтобы вы мне в спину ядом плевались? - говорю тихо. - Данияр у меня на службе останется. И тебе, и мне спокойнее будет.
- Хорошо!.. - хрюкает пьяно. - Ой, как хорошо, дорогой! Да-да, ты прав... пусть работает... он надежный, оступился немного, на сестру свою повелся, дуру.
Отключившись, на Лену смотрю, и снова сердечная мышца в тиски попадает.
Злость на нее страхом и потребностью защищать перекрывается. Что-то глубинное подсознательное к ней тянется. Пару свою чувствует.
Жуть.
Неглубоко вздохнув, она вдруг во сне кашлять начинает. Кривится от боли, прокашливается и с тихим стоном на спину переворачивается. Протянув руку, касаюсь ее лба.
Температура.
Блядь!
Беру телефон и сразу Ивана, доктора, что мне Остап дал, набираю.
- Обезболить? - отзывается сонно.
- Температура поднялась.
- Так и знал... через десять минут буду.
Поднимаюсь, треники натягиваю и зажигаю настенный светильник. Присев около Лены на корточки, одеяло с нее снимаю, она тут же протестующе возиться начинает. Мурашками покрывается, трясется вся.
- Холодно... мама... закрой окно...
Пиздец.
- Лена... - касаюсь ее плеча, немного сжимаю. - Лена, проснись... капельницу поставить надо.
Открывает глаза, смотрит на меня, словно не узнает, потом по сторонам осматриваться начинает.
- Где мама?
- Капельницу поставить надо... - повторяю тише.
После трех негромких стуков в комнату заходит Иван со штативом. Установив его около изголовья, протягивает мне градусник.
- Померьте, Ян Викторович.
- Тридцать девять, я и так чувствую. Может, в больницу?
- Послушаю сейчас...
Садится рядом и задирает ее футболку. У меня в груди словно клубок змей шевелится от того, что он видит и трогает ее.
- Что там?
- Хрипы есть, но не критично... Давайте, прокапаем и посмотрим на реакцию организма...
- Иван... Слышь, Иван... - склоняюсь на ним. - Если, не дай Бог, ей хуже станет, я с тебя голову сниму.
Мужик пугается. С иглой около ее вены замирает.
- Если не поможет, увезете в реанимацию, сейчас нет необходимости.
- Я предупредил.
- Я услышал.
Пока капает лекарство, он сидит рядом и держит ее руку, я стою над ними. Лена время от времени мечется, мать свою вспоминает, в какой-то момент даже имя свое слышу.
- У нее бред?
- Она все еще под действием снотворного, ну и... да...
После капельницы заставляю его витамины ей вколоть и выгоняю из комнаты.
Через полчаса температура начинает падать. Облегчение, которое я испытываю, выступает на коже холодной испариной. Она успокаивается и крепко спит.
Я, не раздеваясь, ложусь рядом. Пытаюсь разум свой включить, активизировать здравый смысл, чтобы спалить к чертям полгорода.
Утром температура снова ползет вверх.
Лена белее подушки, на которой лежит ее голова. Синие круги под глазами, слабое дыхание.
Стою над ней и каким-то, нахер, чудом вижу это, потому что перед глазами алая пелена. В груди котел ярости, и жажда крови вытягивает жилы.
Даже прикасаться к ней не хочу, боюсь вред причинить - так плохо себя контролирую.
Слышу щелчок дверного замка и, обернувшись, встречаюсь взглядом с Адамом.
- Выйди.
- Не гони, брат. - говорит, бросая взгляд на разметавшиеся белокурые волосы. - На счет меня ты мимо.