Белла чао (1943) (СИ)

— Вы что, меня в гетто заслать хотите?
— Это знаки различия майора! — отсек сомнения Арсо и показал свой рукав, где красовалась точно такая же нашивка, только с тремя полосками.
— А ты кто тогда? Старший майор?
— Арсо у нас генерал-майор, один из первых, — улыбнулся Иво. — Из твоих знакомых еще Коча и Пеко Дапчевич.
Старше них только два генерал-лейтенанта и лично друг всей антифашистской молодежи генерал-полковник Тито. А я, значит, майор — лихо, некоторым командирам дивизий только подполковника дали, да и Владо Смирнову тоже.
— Гордись, — шепнул мне Джилас, когда все расходились. — Хотели капитана присвоить, но прикинули, что мало: за тобой штурмовая рота, Плевля, Белград, Гойло и так далее. Так что майор, авансом.
Вообще-то на звание тут только рота тянет, остальное разве что на ордена и медали — если за успешные акции чины давать, то скоро в армии от маршалов не протолкнешься. Но так-то спецгруппа Верховного штаба по сути отдельная рота, ее командир на ступеньку выше капитана, все логично.
А что касаемо наград, то этим тоже озаботились, теперь в НОАЮ есть и орден Народного героя, и Партизанская звезда трех степеней, и памятный знак. Милован порадовал, что последний мне положен по определению (дадут всем, кто вступил в партизанские отряды в 1941 году), и очень вероятно, что еще и «звездой» наградят.
И мой парадокс достигнет высочайшего градуса — заслуженный майор и орденоносец с неотмененным смертным приговором. Велебит весь в делах, да и я тоже, возможностей напоминать ему почаще нет, но надо бы этот камень с шеи снять.
Ладно, прожил год с вышкой, и еще проживу.
Кроме нашивок высокое руководство подбросило и гостинцев: половину барашка, бутыль ракии, здоровенный кувшин вина, корзину лука и овощей, корзину лепешек. И тут же, ведомая острым партизанским чутьем на жратву, немедленно подвалила почти вся наша команда с примкнувшими пациентами. В ход пошло ранее заныканное и стащенное, от сланины до кирпичей и решетки.
Глиша, с вечно недовольным выражением на угрюмом лице, складывал очаг и хмыкал, слушая, как спорят Бранко и Небош. В целом вопроса как приготовить мясо не было — на углях, как же еще? Но вот в частностях… Чевапчичи или ражничи? Вэшалица или плескавица? По семейному рецепту Бранко или по фамильному секрету Небоша? Сошлись на ражничах и все, свободные от складывания очага, нарезки мяса и заготовки дров, засели строгать штапичи, деревянные шпажки.
Бранко и Небош увлеклись так, что проспорили все на свете, Глиша успел развести огонь, обмотать кусочки мяса местным беконом-сланиной, нанизать на псевдошампуры, получить угли, уложить и даже частично пожарить. Когда всклокоченные и охрипшие снайпер и пулеметчик нашли компромисс, на импровизированном столе уже шкворчала горячим жиром горка ражничей, источая мясной дух.
На запах шашлыков набежали пациенты, охрана госпиталя и проходившие мимо. Даже больничарки и врачи помладше украдкой от начальства урвали по кусочку. Полбарашка и все запасы исчезли в одно мгновение, как и ракия с вином, начались песни. Приволокли гитару, насунули Ромео — пой!
И пофиг, что с недолеченной раной он заметно ограничен в подвижности рук. Но Ромео пристроил инструмент, попробовал и приловчился брать аккорды и бить по струнам почти не двигая плечом:
Una mattina mi son svegliato,
O bella, ciao! bella, ciao! bella, ciao, ciao, ciao!
Una mattina mi son svegliato
Ed ho trovato l’invasor.
Ох, какая песня! Она и раньше мне нравилась, особенно в исполнении Горана Бреговича, а теперь, с начальными знаниями итальянского, еще и понимать стал. Ну, не все, но общий смысл уловил — есть враг, мы партизаны, будем биться, пока не освободим страну. Подпевали все — строчки повторяются, рефрен повторяется, со второго куплета подхватили и даже спели еще раза два. Могли бы и больше, но появился доктор Папо и устроил перворазрядную выволочку — персоналу что не пресекли, охране что покинула посты, пациентам за нарушение режима, короче, досталось всем.
 
Оставалось петь песни и утешаться, что мы все успели сожрать, но пришел новый гость и дальше вокалом ребята занимались без меня.
В отличие от англичан, ходивших без знаков различия, а то и вовсе в сербской одежде, генерал-майор Корнеев прибыл полностью по форме, в новеньких необмятых погонах с одной звездочкой на зигзаге. Любопытно, он прямо в мундире прыгал? Хотя нет, скорее всего, в десантном комбинезоне, а то мало ли что — отнесет ветром в сторону и уронит прямо на голову фельджандармерии целого генерала. Но сильно, сильно — Романийское плато, несмотря на все подвижки фронта возле Черного моря, на краю дальности туда-обратно. Нет, для посадки полкилометра тяжелому бомбардировщику, может, и нашли бы, но вот полтора для взлета — это фантастика, не уверен даже, что Райловац и Бутмир смогли бы принять и отправить.
Николай Васильевич — обаятельный мужик, с правильными чертами лица, разве что глаза посажены чуть глубже, чем надо, и порой сквозь благожелательность выстреливал взгляд, от которого я вспоминал о Смерше, НКВД и прочих опасных словах. Вот зуб даю, что он из разведки. Впрочем, военный дипломат — разведчик по определению, в британской миссии все поголовно, так и нашим отставать не стоит.
Начал издалека, с расспросов о моем и рассказок о своем боевом пути, потихонечку подвел к «аналитическим выводам». Выложил ему все, что раньше рассказывал Миловану, да толку — в Москве материала для анализа больше, и головы там куда умнее.
— Год коренного перелома, говорите? — усмехнулся генерал. — Немцы-то еще сильны и непременно попытаются ударить летом.
— После высадки союзников немцам придется перебрасывать часть сил в Италию.
— По нашим сведениям, немцы готовятся к отражению высадки в Греции.
Вот тоже дилемма: не знаю насчет диверсий, но ликвидация Гиммлера — серьезное воздействие, а ну как события покатились по другому руслу? И я сейчас своими знаниями, наоборот, принесу вред?
Но что высшие круги Италии недовольны Муссолини, это к бабке не ходи. И не верю я, что хитрозадые англичане это не используют. Вон, князь Поджи-Суазо в Англии учился, и таких наверняка не один десяток. Сто пудов островитяне в курсе заговора против Муссолини, но вот делятся ли они такими данными с Советским Союзом?
— Высадка на Сицилию гораздо удобнее логистически, — брякнул я и сообразил, что слово это еще не в ходу и поспешил объяснить, — войска рядом, снабжение тоже, кораблей потребуется меньше, есть аэродромы на Мальте.
Корнеев в ответ улыбнулся, с оттенком снисходительности.
Ну да. Даже если он точно знает про Сицилию, то кто я такой, чтобы сообщать мне стратегическую информацию? Наверняка сейчас все союзные разведки втюхивают немцам, что высадка будет не там, где намечено. Англичане перед Нормандией своего майора не пожалели, подкинули немцам труп с дезой в портфеле. Или это перед Сицилией было? Вот нафиг мне сны о XXI веке снятся, нет бы историю Второй мировой показывали!
— В любом случае, ни немцы, ни англичане не сообщают о переброске войск из Туниса.
— Думаю, мы скоро все увидим своими глазами, — откланялся генерал.
Для первого контакта неплохо, но тут вопрос, сколько в Кореневе действительной симпатии, а сколько дипломатической гибкости. Но вообще ему не позавидуешь — нужно выполнять требования Сталина и при этом не обидеть Тито, тут одной гибкости мало, характер нужен, ум и уверенность. Ладно, генерал верно сказал — посмотрим.
Даже если союзники напрыгнут на Грецию и переворота в Италии не будет, одна только координация между НОАЮ, ЭЛАС и НОАА окупит все мои усилия.
Когда я начал понемногу ходить, выяснилось, что новое — это хорошо забытое старое. Во-первых, Верховный штаб вытащил из загашников прошлогодний план по «овладению промышленным и горнодобывающим районом Вареш-Бреза-Зеница». Вытащил, стряхнул пыль — а что, годный план! У нас-то теперь не четыре с половиной бригады, а десяток дивизий! Да и хорваты после выписанных им под Фочей звездюлей несколько приуныли. Вот, во-вторых, опять создали группу для уговоров, только на этот раз не четников, а домобранов. Понятно, среди них есть всякое усташское отребье, но большая часть обычные мобилизованные, которым эта война в хрен не вперлась.