Ваше благородие. Дилогия (СИ)
– Что‑то я тревожусь за Вас, Олег Васильевич, – сказал граф и глубоко вздохнул. – Кстати, я намекнул начальнику училищу, что Вы очень непростой человек. А что это такое, пусть он додумывает сам.
Я и сам раздумывал свою линию поведения в училище. Нужно сразу поставить себя так, чтобы всякая сволочь обходила меня стороной. Мне это училище нужно было только для того, чтобы зафиксировать своё нахождение в учебном заведении. Я был готов сдать экзамен экстерном хоть сейчас, но придётся в течение года валять ваньку, не совсем, конечно, но можно и углубить имеющиеся у меня знания по тактике, военному делу, топографии, военной администрации, иппологии, артиллерии, фортификации, праву, гигиене, черчению, Закону Божьему, русскому, французскому и немецкому языкам, математике, механике, географии, физике, химии, истории, экономике, государствоведению и психологии. Предметов много, но когда начинаешь изучать их не по первому разу, то сами представляете, что в начале нового учебного года вы сдадите все экзамены экстерном и прекратите учебный цикл.
Глава 24
Тридцатого августа я прибыл в училище и доложил о себе начальнику строевого отделения. Хорошо подогнанная по фигуре юнкерская форма, отличная строевая выправка, знание уставов, отсутствие сопровождающих высокопоставленных родственников несколько выделяло меня среди молодых юнкеров. По росту я буду правофланговым, а тут начальник строевого отделения подлил масла в огонь, попросив меня построить младший курс для приветствия начальнику училища. Моя скромность убежала от меня ещё в первой жизни на первом курсе пограничного училища.
– Первый курс!!! – зычно крикнул я. – Слушай мою команду! В две шеренги слева становись?
Бывшие кадеты сразу ушки на макушке и побежали строиться в том направлении, которое я указал вытянутой влево рукой.
По моей команде построился и выпускной второй курс вместе со своими офицерами.
А тут и начальник училища со свитой появился.
– Докладывайте генералу, – сказал мне начальник строевого отделения. – Генерал прибыл раньше, а ваши курсовые офицеры не успеют встать в строй, не разбив вас на учебные взводы.
Командовать так командовать.
– Закажите оркестру «Славянку», – попросил я начальника отделения и вышел перед строем юнкеров.
– Куррс, равняйсь, смирно! Равнение направо, – и, взяв под козырёк, а какой может быть козырёк у бескозырки, чётким строевым шагом под звуки оркестра пошёл в сторону начальника училища.
За пять шагов до свиты оркестр смолк, и я в полной тишине доложил:
– Господин генерал! Учебный курс 1972 года вверенного Вам Николаевского кавалерийского училища по случаю начала учебного года построен. Докладывает юнкер Туманов.
Как хорошо, что титулование не без моего участия отменили, а то пока выговоришь все эти превосходительства, забудешь, с какой целью начал всё говорить.
Я даже не знаю, как описать удивление начальника училища. Я же с невозмутимым лицом сделал шаг влево и повернулся кругом для следования вслед за генералом и немного слева от него.
Сначала мы подошли к выпускному курсу.
– Здорово, молодцы! – поприветствовал их генерал.
– Здраам желам господин генерал!
Подошли к нашему курсу.
– Здорово, молодцы! – поприветствовал генерал.
– Здраам желам господин генерал!
– Вольно, – сказал мне генерал.
– Вольно! – крикнул я и все два курса встали по команде вольно. – Господин генерал, разрешите встать в строй? – спросил я.
– Да‑да, голубчик, – сказал генерал и пошёл со свитой к трибуне, с которой он должен был обращаться к юнкерам.
На месте правофлангового, где стоял я, уже находился начальник нашего курса, полковник, и курсовые офицеры. Впервые в истории училища первый курс не был разбит на взводы, и генералу докладывал не заместитель начальника училища по строевой части, а молодой юнкер и всё из‑за того, что генерал вышел на плац раньше, чем положено, вероятно, решив перед церемонией показать гостям «трудовые» будни.
В течение десяти минут наш курс был разбит на учебные взводы, представлены курсовые офицеры, курс перестроен повзводно и заместитель начальника училища уже командовал всем училищем, докладывая генералу о построении.
Нас поздравили с началом учебного года, зачитали приветственную телеграмму от ЕИВ и пожелали успехов в учёбе на благо нашей великой родины.
Проходя торжественным маршем перед трибуной, я мельком глаза увидел графа Китченера и Анну Александровну.
– А она‑то кого здесь напутствует? – пронеслось у меня и улетело дальше, не требуя ответа на мой вопрос. – Она мне не невеста, а эмансипированная девица, которая сама может решать свою судьбу. Уж для дочери начальника Главного штаба всегда найдётся блестящая партия.
Глава 25
Сразу после развода на занятия меня вызвали в кабинет к заместителю начальника училища по строевой части. Там же находился начальник нашего курса, заместитель начальника училища по учебной части и несколько преподавателей чинах от коллежского асессора до коллежского советника.
Мне устроили форменный экзамен по знанию уставов, военной администрации, тактике, топографии, иппологии. На все вопросы я дал развёрнутые ответы и был отпущен обустраиваться по месту моего нового жительства в течение года.
Я прибыл вовремя, как раз началась экскурсия по учебному и по жилому корпусу. Нам объясняли, где мы можем ходить, а где ходить не можем, в какие зеркала можем смотреться, а в какие нет. Перед самым крушением все язвы империй становятся государственными и лопаются вместе с государством. Так и здесь, цук уже стал официальной политикой руководства училища и, возможно, и Военного министерства.
Ближе к ужину на курс прибыли руководители училища и зачитали приказ о назначении меня фельдфебелем курса с присвоением соответствующего чина. Приказ был встречен молча, потому что меня практически никто и не знал. Знали, что я баронет Туманов и всё.
Одновременно был зачитан приказ о назначении портупей‑юнкеров нашего курса. Это как бы младшие унтер‑офицеры, командующие отделениями.
До ужина оставалось около часа и этот час я посвятил рассказу сокурсникам о порядках в училище и рассказал о ссоре бывших выпускников Лермонтова и Мартынова.
После ужина все разбрелись по своим спальным местам и стали обустраивать всё так, как кому нравится. Бедные кадеты. Училище – это не кадетский корпус. Мне будет абсолютно наплевать на то, как и кому что нравится. Если положено, что в тумбочке должны аккуратно лежать мыльно‑рыльные принадлежности и некоторые личные вещи, то они так и должны лежать. А всё остальное долой, чтобы будущий офицер с ранних лет приучался к порядку. Все подушки по одной линии. Кровати заправлены так, чтобы всё было однообразно. Нужно будет заказать в училищной мастерской дощечки с ручками, чтобы разглаживать поверхность кровати.
Незадолго до отбоя я вышел прогуляться по казарме, чтобы получше освоиться с новым помещением, и чтобы в нём не было для меня незнакомых мест, которые могут использоваться для уединения тех людей, которым уединение просто‑напросто противопоказано. Молодёжь может скучать по папе с мамой и уединяться от всех, а уединение может привести к очень нехорошим мыслям вплоть до суицида при откровенной обиде, что весьма вероятно в таком заведении как Николаевское кавалерийское училище.
Осматриваясь, я услышал шаги сапог со шпорами на лестнице со второго этажа. Повернувшись, я увидел идущего ко мне юнкера второго курса со слащавой улыбкой, изображающей презрение ко мне и превосходство надо мной. Нормальный человек при виде такой улыбки обычно бьёт по ней своим кулаком. Но в Николаевском кавалерийском училище хамство и рукоприкладство было не в чести, хотя цуканье было во сто крат хуже хамства и рукоприкладства.
– Господин баронет Туманов? – осведомился юнкер.
– Да, я фельдфебель курса баронет Туманов, – ответил я.
– А я граф Бобринский‑третий, ваш «корнет», – ещё сильнее улыбнулся Бобринский, – а вы мой «зверь» и будете беспрекословно выполнять все мои приказы.