Константа (СИ)
Максимов нахмурился, расправил плечи и придал себе как можно более уверенный вид. Он с вызовом и осуждением смотрел на Евгения и отчитывал тоном строгого учителя, будто перед ним стоял распоясавшийся школьный задира. И это сработало. Новиков виновато поджал губы и плюхнулся обратно на диван.
– Так, что там под номером три, профессор? – спросил он как ни в чём не бывало, кивком указывая на доску.
Алексей победно ухмыльнулся и с довольным видом вновь вернулся к заполнению списка «глупых» теорий. И хотя он часто их так называл, но явно относился к ним с неким почтением, как к неотъемлемой части чего-то великого, ещё одной ступеньке на пути к истине.
– Третьим пунктом у нас будет гипотеза профессора Косинского, – сказал он, скрипя маркером по доске, а затем добавил вполголоса: – Хоть я её и не очень люблю.
– Это что-то про альтернативные реальности? – Новиков сделал вид, что ему интересно.
– Так ты про него слышал? – удивлённо спросил Алексей и на секунду повернулся к Евгению, а затем, поймав его взгляд, ответил сам себе: – Понятно, видимо, это я уже тоже рассказывал. Да, это он, только не альтернативные, а параллельные реальности.
– А в чём разница?
– Разница есть, хоть, на первый взгляд, не совсем очевидна. Напомню, что его гипотеза говорит о существовании множества параллельных Вселенных, находящихся рядом с нашей, но объединённых ментальным полем.
– Каким полем? – издевательски переспросил Евгений.
– Я поясню. По его мнению, существует некая независимая надстройка, которая объединяет в сеть сознания всех людей из всех возможных Вселенных, общий надчеловеческий разум. Если бы я был религиозен, то узрел бы в этом своеобразную концепцию Бога. Но на деле, это скорее мир фантазий, мыслей и снов. Да-да, он уверял, что во многих Вселенных существуют наши физические копии, и, только когда мы спим, можем на время вырваться из оков бренного существования, чтобы попасть в этот ментальный центр мироздания и увидеть свои альтернативные жизни, которые по ошибке принимаем за сновидения. У Косинского была даже своя секта с духовными практиками и особой медитацией, позволяющей попасть в этот своеобразный мир духов. Уверен, без особых веществ там не обошлось.
– В принципе, эта теория нам тоже подходит, – задумался Евгений, почёсывая макушку.
– Они все подходят. В этом и заключается смысл нашей работы, мы должны перебрать все возможные варианты и отбросить невозможные.
– Тогда что не так с Косинским?
– С ним всё не так. Он рассматривал всеобщее бытие как бесконечный ряд непересекающихся реальностей, которые развиваются параллельно и независимо друг от друга… – Алексей осёкся, поймав на себе испепеляющий взгляд Новикова. – Проще говоря, ты как раз спрашивал, в чём разница между альтернативной и параллельной реальностью. Как мне кажется, альтернативная является ответвлением от некой исходной, где обстоятельства были немного изменены, что привело к некоторым историческим и общественным последствиям. В данном случае все слои реальности похожи до грани смешения, и различия между ними могут быть не так очевидны. Ты, возможно, слышал популярную в народе фантазию о том, что когда мы делаем любой важный выбор в жизни, то в этот момент реальность раскалывается надвое, порождая альтернативу. В одной мы приняли решение, а в другой оставили всё как есть. Вот это и называется «альтернативная реальность». А в параллельной всё развивается по своим независимым законам и событиям, где само мироздание может иметь другой облик.
– «Как мне кажется», – передразнил его Евгений. – И это мне говорит человек, помешанный на объективности?
– А что тебя удивляет? – возмутился Алексей. – Эти концепции изначально антинаучные и субъективные. Я могу лишь строить догадки, что на самом деле имели в виду их авторы, поскольку какой-то глубины или последовательности от них ждать не приходится.
– Тогда зачем они вообще нужны?
– Я же говорил, мы обязаны рассматривать любые версии, даже самые безумные.
– Даже про путешествие во времени? – с издёвкой спросил Евгений.
Максимов молча просверлил его взглядом и глубоко вздохнул.
– К сожалению, это тоже, – ответил Алексей, стараясь сохранять самообладание. – Понимаешь, любые гипотезы или идеи не берутся из ниоткуда, они черпают вдохновение из окружающего мира, из того, что мы видим, слышим, чувствуем. В человеческом разуме нет ничего, что не существовало бы в природе, и в этом смысле мы несвободны в своих мыслях, заперты в рамках, что поставила нам Вселенная. Мы стремимся познать мир, пытаемся расшифровать его сигналы, и поэтому любая, в том числе безумная, идея есть частичка осознанной реальности. Пусть искажённая, неправильная, но содержащая в своей основе толику истины. Наша задача – вычленить из каждой идеи здравое зерно и посадить в общий сад, где мы будем постепенно взращивать собственную теорию. Надеюсь, теперь понятно, для чего мы этим занимаемся?
– Немного, – растерялся Евгений и отвёл взгляд в сторону.
– Хорошо, тогда возвращаюсь к Косинскому и альтернативной реальности. Ты как раз рассказывал, что все изменения носят точечный и малозначительный характер?
– Как сказать. Поначалу они действительно были весьма скромными: другое место, одежда, погода, но потом я мог сменить профессию, жениться или, наоборот, потерять семью.
На него вновь обрушились воспоминания. Он помрачнел и опустил голову.
– Но мир при этом оставался прежним? – осторожно спросил Алексей.
– Мир? – В голосе Евгения промелькнула лёгкая усмешка. – Боюсь, он этого и не заметил. Если честно, меня не особо волновало то, что происходит вокруг. С виду всё оставалось прежним. Наш город, как и вся страна, не претерпевал серьёзных изменений. Похоже, великий кукловод любит забавляться только с судьбами людей, тасуя их жизни в случайном порядке.
– Кукловод? – удивился Максимов.
– Да, так я называл виновника. Путешественник во времени или какое-то коварное божество, пусть хоть сам дьявол. Мир мог не сильно измениться, но вот люди с каждым циклом обновления становились только злее и безумнее. Будто вся планета начала сходить с ума. Иногда до меня доносились новости о локальных конфликтах, вооружённых стычках, а отношения с Альянсом с каждым днём становились всё более напряжёнными. Однажды я открыл глаза и просто не узнал наш город. Я был подавлен, находился в жуткой апатии и вместе со всеми катился в общий омут безумия. Меня настолько поглотила ненависть и нестерпимая жажда мести, что я не придал значения, когда разразилась война и весь мир покатился к последней черте взаимного уничтожения. Тогда на уме было только одно – поквитаться с тобой… – Евгений запнулся, подбирая слова. – Прости, в тот момент я не контролировал себя, мои мысли были полностью поглощены другой личностью. Я бы не смог…
– Да, ты рассказывал, – успокоил его Максимов и робко улыбнулся. – Вроде я увёл твою жену? Тогда хорошо, что я больше не женат. Но меня пугает, что я этого совсем не помню. Скажу честно, что до сих пор испытываю странные чувства и сильную тревогу при встрече с тобой, но не нахожу этому логических объяснений. Ещё ты вроде говорил, что лично не видел момента убийства?
– Да, в тот день я смог остановиться, взять себя в руки, но очередной цикл перерождения решил всё за меня. Я очнулся в твоей квартире… с кровью на руках и воспоминаниями, о которых мечтаю забыть. Прости, Алексей, зря я опять об этом вспомнил.
– Нет-нет, всё нормально, как раз такие подробности очень интересны.
– И тебя это не пугает?
– Ох, Евгений. Мы живём в стране, где идёт полномасштабная война, а на город ежедневно падают бомбы. Я ночью не могу сомкнуть глаз в ожидании очередной воздушной тревоги. А на фоне всего этого меня постоянно преследуют странные видения, память о событиях, людях, которых никогда не встречал. И ты спрашиваешь, пугает ли меня что-либо? Да разговоры с тобой – единственное, что удерживает мой рассудок в целости и позволяет сконцентрироваться на том, что я люблю больше всего, – ответил Алексей и ткнул маркером в доску: – Наука!