Дело одинокой канарейки

Но Элеонора не зря выросла в мужской семье. Быстро раскусив незамысловатые планы родных, она в довольно категоричной форме послала как иллюзорные надежды родственников, так и заранее приготовленных женихов в известном направлении и, никого не спрашивая, подала документы в МГИМО.
Мало кто верил, но в Институт международных отношений Пилюгина действительно поступила без всякой протекции. В принципе это было излишним: красавица блондинка из внешторговской семьи, половину своей жизни прожившая в США и говорившая, кроме русского, одинаково хорошо на английском и испанском, не нуждалась ни в чьей поддержке.
Жизнь ее протекала гладко и беспечно, пока в конце второго курса не произошло страшное событие: отец и брат вернулись из Америки, а через два дня погибли во время невинной рыбалки. Кто-то начинил их катер таким количеством взрывчатки, что хватило бы подорвать и целый теплоход. Элеонора осталась одна, но не сломилась. Закончив факультет международной журналистики, она устраивается сразу на две работы: в крупное московское издательство и моделью на фирму, разрабатывающую косметику для волос. В самом деле, ее потрясающая грива белокурых волос подняла бы продажу даже у хозяйственного мыла, заяви она, что моет голову именно им.
Недостатков у Пилюгиной было всего два: во-первых, она была до невозможности высокомерна, а во-вторых, ни на секунду не выпускала сигарету из своих длинных ухоженных пальцев.
  
3
 
– Проходи! – Элеонора распахнула дверь и только тут заметила Дашиного спутника. – Да ты к тому же не одна? – и со снисходительным любопытством оглядела чеха с ног до головы.
Даша поспешила представить юношу:
– Знакомься. Это пан Иржи...
– Георгий значит. – Элеонора протянула красивую длинную кисть. – Здравствуйте, Жора. Так як си машь?*
Молодой человек при виде блондинки сначала зарделся, потом внезапно сник и наконец неуверенно пожал протянутую руку.
– Очень приятно.
Элеонора с нехорошим прищуром посмотрела на чеха с высоты своего роста и чуть приподняла бровь. Тот смутился еще больше и поспешил поднести холеную руку к губам, неловко поцеловав ее.
– Тяжелый случай, – недовольно проворчала Элеонора и, судя по всему, поставила на юноше крест.
– Ты и чешский знаешь? – удивилась Даша, заходя в квартиру.
Ноздри Пилюгиной дрогнули, словно у породистой лошади:
– Если ты помнишь, в институте за мной один чех года три ходил. Пока не уехал. С журналистики, Станда, кажется... Вот пару фраз запомнила. – И снова обратилась к Иржи: – Мыдло спадло в умывадло?**
Тот удивленно посмотрел на Дашу:
– Какое мыло?
– А! – отмахнулась она. – Это у нее остаточные знания.
– Кстати, сам-то Жора по-русски говорит?
Даша отрицательно покачала головой:
– Не-а.
– Не страшно. Мне как раз Геночка – помнишь Геночку Голубева? Он сейчас пресс-атташе в Лиссабоне – сегодня утром прислал цветы и Порто. Букет, конечно, жлобский, но вот вино! Думаю, твой чех его оценит – прекрасный урожай. – Но тут же перебила сама себя: – Хотя о чем я говорю, судя по его дешевым штиблетам, дальше пива он не пошел...
Даша поблагодарила Бога, что Иржи не понимает ни слова. Действительно, чех вопросительно, даже как-то жалобно смотрел в их сторону.
– Проходи, проходи, – ласково подтолкнула она его. – Пани Элеонора хочет тебя вином угостить. Наверное, ты ей понравился очень, Жора...
У новокрещенного Жоры глаза вспыхнули, словно два солнышка, вышедших одновременно, и он бросился вслед за хозяйкой, позабыв даже снять вменяемые в вину штиблеты.
Даша ехидно хихикнула и вполголоса пробормотала:
– Давай, давай... Не ты последний.
_________________
*Так jak jsi mas? – Как поживаешь? (чешск.).
**Mydlo spadlo v umyvadlo? – Мыло упало в раковину? (чешск.)
  
4
 
Бесконечная толпа Элеонориных ухажеров растянулась во времени и пространстве длинной, унылой вереницей. При желании, взявшись за руки, они вполне могли бы охранять Китайскую стену. Из разных стран мира (с кем попало Пилюгина знакомства не водила) они слали ей экзотические фрукты, умопомрачительные букеты, кораллы, редкие духи и все то, что природа и промышленность производили для ублажения вот таких вот бесчувственных стерв. Элеонора оставалась холодна и прекрасна, словно сверкающий айсберг. Она была со всеми одинаково мила и вздорна, она давала надежду и лишала ее навсегда, она карала и миловала, словом, делала с мужиками, что хотела.
 
Вот и сейчас, сидя на кухне, где по обыкновению царил потрясающий беспорядок, жестокая красавица, распахнув голубые глаза, сочувственно кивала раскрасневшемуся юноше, который на вполне сносном английском рассказывал ей о своих первых российских впечатлениях.
Даша бесцеремонно нарушила их идиллию, обратившись к Пилюгиной с вопросом:
– Элька, ты Коку помнишь?
– Какого Коку? – Пилюгина не сразу поняла, о ком идет речь. – Макеева, что ли? А ты его откуда знаешь? – И тут же шлепнула себя по лбу. – Прости, забыла, он же вместе с тобой учился на археологии...
– Пардон, только я училась на...
– Конечно, помню, – перебила ее Элеонора, загасила сигарету и неприязненно скривилась. – Очень странный тип. Точно, точно, вспоминаю – ты ему, кажется, нравилась.
– Это все, что в нем было странного? – сдержанно улыбнулась Даша. Действительно, Кока был редким исключением, не попавшим под роковое влияние двухметровой! блондинки.
Тем временем Пилюгина достала следующую сигарету и с непостижимым эффектом обхватила мундштук своими роскошными длинными пальцами. Иржи моментально кинулся обыскивать себя и стол в поисках зажигалки.
– Так что же в нем было странного? – повторила свой вопрос Даша.
– Да он со своими раскопками... – Элеонора глубоко затянулась, – ...становился до неприличия надоедлив. Просто до неприличия.
Даше показалось, что имя археолога вызвало у Пилюгиной какие-то неприятные воспоминания, и она уже собралась было задать ей следующий вопрос, как Элеонора неожиданно добавила:
– А когда Кока и вправду чего-то там нашел, то и вовсе конец света настал. Лично у меня возникло ощущение, что теперь всю мировую историю придется переписывать заново. Он ругался со всеми подряд, ото всех все скрывал...
– Он нашел?! – вскрикнула Даша. – Что именно он нашел?
Пилюгина некоторое время сверлила молодую женщину холодным внимательным взглядом.
– Тебя интересуют его раскопки?
Даша замерла. Вот с кем-с кем, а с Пилюгиной нужно было держать ухо востро. Всех и вся Элеонора совершенно бессовестно использовала в своих целях.
– Да нет, – как можно безразличнее ответила она. – Просто его несколько дней назад застрелили, вот я и вспомнила...
Как и Анечка, Элеонора охнула. Но ее «ох» был намного эффектнее.
– Почему я об этом ничего не знаю? – наконец вымолвила она. В голосе ее прозвучал неподдельный гнев.
Даша явно не ожидала такой постановки вопроса и так растерялась, что даже ответила:
– Потому что это произошло довольно далеко отсюда. В Праге.
Элеонора цепко осматривала подругу небесно-голубыми глазами.
– Можешь себе представить, я как раз была в банке, когда его застрелили.
– Его застрелили в банке? – Пилюгина удивилась еще больше и нахмурилась. – Он там кого-то грабил?
– Нет... Не думаю. – Даша выдержала долгую паузу. Когда она заговорила вновь, голос ее все же чуть дрожал:
– Честно говоря, никто ничего толком не знает. Насколько я поняла, Кока пришел в банк с неким человеком, и тот его по неизвестной причине там же и застрелил.
 
– Ерунда какая-то. – Элеонора прикурила новую сигарету. – Что, больше убить человека негде? А чего он в Праге-то делал?
– А чего он раскопал? – в свою очередь поинтересовалась Даша, присаживаясь к столу.
– Понятия не имею. – Пилюгина задумалась и сложила губы бантиком. – Знаю только, что он из-за этого чуть с Бобом не подрался.