Дело одинокой канарейки

– Муссу? – Брови археолога взлетели вверх. – Простите, я не очень понял, какого Муссу?
– Зубатого, – растерянно добавила Даша. – Я полагала, что вы знаете, о ком идет речь.
Аня пристально следила за Вороновым. Но тот лишь недоуменно покрутил головой:
– В каком контексте он об этом сказал? Вы можете уточнить?
– Дословно я, конечно, не вспомню, но приблизительно так: «Ворон... пусть возьмет... зубатый Мусса». Я думала, вы сразу поймете, о ком идет речь. Мусса – имя достаточно редкое, а зубатый...
Доцент потер лоб и нахмурился. Прошла минута, другая. Подруги напряженно замерли. Неожиданно лицо археолога прояснилось, он поднял глаза на Дашу, несколько секунд внимательно смотрел на нее и вдруг начал смеяться. Он хохотал так громко, что курящие по соседству студенты и преподаватели начали непонимающе оглядываться на всегда сдержанного, серьезного доцента. А тот никак не мог остановиться. Прислонившись к стене, археолог просто сотрясался от смеха, вытирая слезы. Под конец он закашлялся и стал стучать себя ладонью по груди.
Женщины молча взирали на него.
– На какой кафедре вы учились? – Он с трудом перевел дыхание. – А впрочем, это не важно... Извините мой смех – это от неожиданности. Так вот, милые барышни, боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Дело в том, что Николай имел неплохую коллекцию каменных орудий труда. Особую гордость и мою нескрываемую зависть вызывал один образчик времен палеолита. Ваш зубатый Мусса на самом деле не кто иной, как зубчатый мустье. Именно так называлась культура, к которой относилось данное орудие.
  
7
 
– Зубатый Мусса! – Аня от негодования пошла пятнами. – Да тебе самой надо за это все зубы вырвать! Я такого позора за целую жизнь не перенесла. Над нами не смеялись только фотографии на стенах!
На Дашу было жалко смотреть, ее бледное веснушчатое личико стало совсем прозрачным. Она уныло плелась за подругой, изредка предпринимая слабые попытки оправдаться.
– А ты можешь себе представить, что такое палеолит? Это больше двух миллионов лет! Еще существовали мезолит, неолит, энеолит и, Бог его знает, сколько еще всяких литов. Я в свое время на одних обледенениях чуть не загнулась! Их было штук двадцать, причем в разных системах – разные. А сейчас говорят: просто упал метеорит, потому все динозавры и вымерли...
– Лучше бы ты вымерла! – сердито оборвала Аня экскурс в далекое студенческое прошлое. – Из-за таких, как ты, надо вводить платное образование. Только небо коптите. Залезай в машину и не порть мне настроение. Больше я твои клады не ищу.
  
Глава 32
 
Герман посмотрел на часы. Надо собираться в аэропорт встречать Кричевскую.
В такие моменты он всегда начинал нервничать. Казалось, обязательно произойдет какая-нибудь накладка с таможней или пограничниками, или ребята не успеют подъехать, и клиент будет недоволен...
Он глубоко вдохнул, выдохнул. Снова вдохнул и снова выдохнул. Спокойнее. Еще спокойнее. Через три дня это дело будет закончено. Еще одна папка ляжет в банковскую ячейку, а рядышком уляжется кругленькая сумма. После этого можно с чистой совестью слетать на недельку в Чили, как и планировалось. Бесконечная полоска пустынного пляжа, белые горы, холодное сверкающее море и никого. Только он, море и небо.
Однако на душе продолжали скрестись кошки. Может, позвонить, убедиться, что все в порядке?
Герман набрал номер.
– Это я. Моя девушка прилетает в тринадцать сорок, вы готовы нас принять?
Выслушав ответ, он слегка изменился в лице:
– Почему место другое?.. Нет, мне есть до этого дело... Да. Да... Хорошо, я понял. Значит, как только мы выходим, вы нас встречаете. Да. Я все понял, до встречи. Пока.
Герман почувствовал легкое головокружение. Не зря он беспокоился. Что-то действительно происходит.
Все началось приблизительно десять дней назад. Пропал Петер – его пражский партнер. Обычно они разговаривали по нескольку раз на дню – по делу и просто так. Петер был здоровым сельским парнем, с хитрецой, но без подлости или заискивания, к тому же заядлый рыболов. За три года совместной работы у них сложились хорошие, почти приятельские отношения. Именно он приучил Германа к рыбалке. Они рыбачили, наверное, везде, где только можно. Петер часто шутил, что если бы на Марсе водилась рыба, они бы и туда слетали.
 
Однако, кроме того, что чех был отличным парнем, он еще являлся и казначеем. У Петера хранились ключи к банковским ячейкам с оборотными средствами, и именно он финансировал все заграничные турне Германа, по первому требованию выдавая любую сумму в любой валюте.
Исчезновение казначея настораживало. Нет, Лозенко не боялся, что Петер может сбежать: в конце концов это не его головная боль. Его до смерти пугала мысль, что рано или поздно все они попадут под прицел Интерпола или ФСБ. Последние десять дней он думал об этом не переставая. Что-то происходит, что-то от него пытаются скрыть. Однако никакой возможности проверить подозрения у него не было.
Сам Лозенко связан только с местными контрагентами, а те и подавно ничего не знают. Что же делать?
Наконец Герман не выдержал. Либо она ему сейчас все выложит начистоту, либо...
– Алло? Здравствуй, это я...
– Я поняла. Что?
– Да, в общем, ничего. Петер куда-то пропал. Десять дней не звонит, телефон отключен.
– Ну и что?
– Как что? – Герман от неожиданности рассмеялся. – Может, что-нибудь с ним случилось?
– Что?
– Ну не знаю... Ногу сломал, лежит, не может подойти к телефону. Или простудился...
– Я смотрю, ты заботливый больно стал. В отпуск уехал твой Петер.
– Как в отпуск? В какой отпуск?
– В обыкновенный. Ни один ты отдыхать хочешь. И занимайся лучше своим делом.
– Но мне надо завтра лететь...
– Кто тебе не дает? Лети.
– А деньги?
– Рассчитаемся потом. И лишний раз не звони.
Послышались гудки отбоя.
Герман медленно положил телефон на стол. А может, его решили заменить? Черт, ведь хотел же сделать ее своей любовницей! Сейчас не был бы в таком унизительном положении.
  
Глава 33
 
1
 
Зарядил гнусный осенний дождь. Люди, дома, вся природа как-то вмиг полиняли. Еще вчера буйная желтизна солнечных московских аллей и дворов покрылась склизкой коричневой грязью, в глазах торопливо бегущих прохожих появилась тоска.
Даша отошла от окна и поставила чайник на плиту. Привычное движение вдруг что-то напомнило ей. Она невесело усмехнулась: так началась эта дурацкая история. Всего неделю назад в далекой теплой Праге она точно также ставила на плиту чайник. Тогда казалось, что хуже уже быть не может. Но она, как всегда, превзошла саму себя: может.
Спрашивается, что ей стоило в тот день пойти не в банк, а в соседний магазин? Там уже полмесяца ищут продавщицу. Или поискать работу в центре, в хорошей туристической фирме – благо, кое-какие связи еще остались. Она знает русский, английский, немного немецкий, как раз то, что надо. Устроилась бы на такую фирму, привела себя в порядок, а через некоторое время с кем-нибудь там и познакомилась. Открылась бы дверь, и в офис вошел он. Высокий, красивый... Нет. Не то что бы красивый, а с... с неким шармом. У него будет интеллигентное, чуть усталое лицо, он возьмет в руки каталог и спросит: «А куда можно поехать с двухлетним ребенком?»
«С двухлетним? – удивится она. – А не рано? Вы хотите путешествовать всей семьей?» Он отведет глаза в сторону и тихо скажет: «Это вся моя семья».
Что же с его женой? Умерла? Нет, так он о ней будет все время хорошо думать, а надо, чтобы плохо. Значит, ушла.
 
«От меня ушла жена...»
Нет, тоже не пойдет – от хороших мужиков жены не уходят. Тогда вот:
«Я оставил ее. Она оказалась недостойной матерью для моего сына».
Сына или дочери? Пусть будут двойняшки. И чуть постарше, иначе с ними повесишься.
«У меня мальчик и девочка. Им три года, и они уже начали ходить в садик. Им так нужна мама».