Цена страсти (СИ)

Инка махнула кому-то, и музыка стихла.
– Друзья, новый зажигательный конкурс! – объявила она в микрофон. – Итак, кто желает? Ну же! Веселее! Один участник у нас уже есть.
Она повернулась ко мне, подмигнула. Я ошарашено сморгнула. Какой я, чёрт возьми, участник?! Но Инка уже взывала к остальным гостям.
– Ну, кто ещё смелый? Скорее! Будет весело!
Из-за стола поднялись несколько девчонок и парней. Остальных набрал свидетель – тех, кто сидел ближе, не спрашивая, сдёрнул с мест и вытянул вперёд под дружный хохот зала.
Я жутко разнервничалась – не люблю такое вот публичное внимание. Однако старалась вида не показывать, а то опять насмешек не оберёшься: деревня, монашка, трусиха, истеричка, а то и похуже. Так что лучше сделать вид, что всё нормально и я тоже не прочь повеселиться. В конце концов, этого же всего лишь шуточный конкурс.
У меня даже получилось выдавить слабенькую улыбку, но при этом я всё равно шарила глазами по столовой в поисках Миши. Где вот его носит?
Миши среди гостей не было…
Я беспомощно посмотрела на дверь, которую украшал рисованный цветной гуашью плакат «Аня + Витя», и… сначала почувствовала, а затем напоролась на чужой взгляд, пристальный, тяжёлый, неотрывный. Сердце отчего-то судорожно дёрнулось в груди и зачастило.
Незнакомый парень стоял в дверях, привалившись одним плечом к откосу и заложив руки в карманы чёрных брюк.
Я неожиданно смутилась и отвела глаза, но он продолжал наблюдать за мной так же неотрывно, не меняя выражения и позы. Я это чувствовала. Его взгляд давил своей тяжестью, пугал и притягивал одновременно, заставляя ещё больше нервничать и удушливо краснеть. Щёки зарделись. В ушах оглушительно бился пульс. Что ж такое-то, чёрт возьми? Никогда чужой взгляд не вызывал во мне такие странные ощущения…
Едва я немного успокоилась, как зачем-то снова оглянулась на незнакомца. Хотела посмотреть вскользь, будто случайно, но встретила его глаза и как в капкан попала. Жар вновь прихлынул к лицу, я отвернулась и больше на него не смотрела, даже боковым зрением, хотя, непонятно почему, тянуло. Абсурд какой-то!
На всякий случай я отошла подальше, скрылась за чужими спинами.
– Разделимся на две группы, – тем временем скомандовала Инка. – Мальчиков и девочек в каждой группе должно быть примерно поровну. Так что вы, молодые люди, переходите сюда, а вы – сюда. А теперь встаньте цепочкой… да, в два ряда… Через одного. Мальчик, девочка, мальчик, девочка… Вот так, да, молодцы… А это у меня что? Не узнаете разве? … Правильно, Дашуня… Конечно, скалки! 
Инка и правда в обеих руках держала по деревянной скалке.
– Зачем они нам? Сейчас всё расскажу! – Она махала ими как дирижёр. – Нет, бой на скалках отложим на потом… Нет, тесто раскатывать тоже не будем… Всё внимание сюда! Смотрим и запоминаем! Итак, зажимаем скалку между ног, чуть выше колен, да, вот так… и теперь надо передать её соседу без помощи рук. Показываю!
Инка зажала бёдрами скалку, по?шло выгнулась, ткнулась торчащей рукоятью в ноги рядом стоящего парня, и тот под возбуждённое гиканье прихватил её коленями.
– Победителем станет команда, которая первая передаст скалку по цепочке до самого конца! – объявила Инка, хлопнула в ладоши, и музыка вновь взревела.
С этим незнакомцем я совсем забыла про дурацкий конкурс, очнулась только, когда участники резко оживились. Стали хлопать, подпрыгивать, кричать: давай, давай! Ноги шире! Вставляй уже! Да сожми покрепче!
За столами ухохатывались.
Долговязый парень, что стоял справа, резко повернулся ко мне. Деревянная рукоять скалки, зажатая у него чуть повыше колен, уперлась мне в бедро.
– Задирай юбку и хватай! Быстрее! – гаркнул и подался вперёд в неприличном движении.
– С ума сошёл? – воскликнула я.
Препираться долговязый не стал, а шустро протянул руку, ухватил край подола и дёрнул вверх.
– Хватай быстрее!
Ахнув, я шлёпнула его по руке и отскочила в сторону. Парень выругнулся, а в следующую секунду меня оттолкнула Дашка Семёнова, тоже наша одногруппница (она стояла в конце цепочки), втиснулась, очень ловко прихватила полными ногами дурацкую скалку и передала следующему.
 
Народ хохотал, отпуская шуточки ниже пояса. Помешкав, я вернулась к столу, рухнула на ближайший свободный стул. Может, все смеялись из-за конкурса, но мне казалось, что надо мной. И чувствовала я себя почему-то опозоренной.
Затем плеснула себе в стакан сока. Сок неожиданно оказался вином, похожим по вкусу на подкисший арбуз. Я с трудом сделала несколько мелких глотков, и то лишь потому, что пить хотелось нестерпимо, а на столах, кроме вина, была только водка.
Вновь обвела столовую глазами – Миша так и не появился. И тот, другой, незнакомец, тоже куда-то делся. Я даже чуть привстала, чтобы убедиться, что его там больше нет.
Ушёл? Ну и пусть, так дышать свободнее.
Затем достала из сумочки сотовый, но звонить в таком гвалте было невозможно, поэтому просто набила ему эсэмэску: «Миша, ты где?».
Миша не отвечал.
Напротив и наискосок от меня сидела Алёнка Стародубцева, тоже из нашей группы. Я бы не назвала нас близкими подругами, но, во всяком случае, мы хорошо общаемся. Она немножко сноб, потому что из обеспеченной и интеллигентной семьи, но в целом милая.
Я обошла стол и подсела к ней.
– Ты Мишу не видела? – спросила.
Она наморщила лоб.
– Нууу… на регистрации он точно был. Передо мной стоял. А тут тоже вроде пару раз мелькал в самом начале. А тебя почему не было в загсе?
– Так получилось, – пожала я плечами.
Под ложечкой отчего-то неприятно засвербело. И никак не получалось отогнать это неясное, но навязчивое ощущение. Всё дело в Мише, сообразила я наконец. Он не хватился меня ни на регистрации, ни здесь. Не позвонил, не написал, как будто не заметил, что меня нет, хотя должна быть. Это вдруг обидело и расстроило.
– Ой, ничего не потеряла, – махнула рукой Алёнка, по-своему истолковав мой скисший вид. – Мы там как самые нищеброды, если честно, были. Даже не фотались, ну вот только кто на телефоны снимал и всё. А у других прямо настоящие операторы с такими бандурами на плече ходили, каждый шаг снимали. Про банкетный зал вообще молчу, у нас даже шампусика не было. Быстро расписались и отчалили. Притом другие все приезжали-уезжали на лимузинах, меринах, ну или просто на иномарках, но таких… приличных. И только наши – на чьей-то раздолбаной Ладе прикатили, ну, жених с невестой и свидетели – на Ладе, а мы все так вообще на трамвае сюда ехали.
– Так студенты же… откуда деньги на банкеты и лимузины.
– Ну вот я и не понимаю, зачем было так торопиться с этой свадьбой? Они же даже жить вместе не смогут.
– Да? – удивилась я.
– Ну, конечно! Там же закрытый военный городок. И Витя её не офицер какой-нибудь, простой курсант. Кто её туда пустит? Или ты думала, что она с ним в казарме будет жить на сорок человек?
Я пожала плечами, по большому счёту, мне было всё равно, как там Анька Иванова и её новоиспечённый муж будут выкручиваться.
– Нееет, – мечтательно протянула Алёнка, – если уж играть свадьбу, то такую, чтобы всё было на высшем уровне. А не вот это всё… Вина надо выпить. И вот вино – ну разве это вино? Бражка какая-то.
Алёнка брезгливо скривилась, но тем не менее налила и мне, и себе. В винах я не смыслила ничего, но второй стакан показался мне уже не таким противным, как первый.
Сзади к нам подошёл парень, видимо, тоже иватушник, приобнял обеих за плечи и пьяно улыбнулся:
– Что грустим, девчонки?
– А кто сказал, что мы грустим? – хмыкнула Алёнка.
 
Но парень всё равно втиснулся между нами.
– Я – Захар, – представился довольный.
– Тоже иватушник? – спросила Алёнка.
– Угу, нас тут много. Мы все с одного курса. По ходу, скоро драка будет, – предрёк он.
– Почему? – удивились мы и завертели головами в поисках потасовок.
Но все казались вполне весёлыми и радостными. И никаких конфликтов даже в зародыше мы не заметили.