Птицы

– Да-да, – сказала она взволнованно и продолжила озираться. – Мой кавалер. Он куда-то пропал. Только что был здесь, но стоило мне отвернуться… Может быть, вы его видели? Элегантный шатен в черном костюме и цилиндре. Невероятно обходительный и обаятельный и…
– Нет, мадам, я его не видел, – сказал Финч. – Может быть, он отправился за десертом?
– Да-да, – она кивнула. – Может быть.
– Простите, мадам. Я тоже кое-кого ищу. Мой дядюшка… Вы его не видели? Он в белом костюме и в белой треуголке с перьями. У него еще белая трость и носатая маска.
– Нет-нет, – ответила дама. – Я не обратила внимания. Прошу прощения. – И она нервной походкой отправилась прочь – искать своего кавалера.
Арабелла подошла.
– Ну что? – спросила она.
– Не видела, – хмуро сказал Финч.
– Будем искать дальше. Откуда начнем?
– Думаю, нет смысла подходить к каждому гостю. Это будет подозрительно.
Финч задумался, пытаясь изобрести способ, как найти таинственного мистера Сонна, который прибыл на подземную станцию «Уэллесби».
– Эй, Финч!
– Что? – Мальчик поглядел на подругу.
Арабелла уставилась на него недоуменно:
– Это не я.
– Эй, Арабелла! – позвали снова.
Дети стали озираться в поисках того, кто их звал.
– Я здесь!
Финч и Арабелла одновременно задрали головы и с удивлением увидели лицо, проглядывающее между листьями. Лицо улыбалось им. Оно было им знакомо.
– Ну что, – спросил мистер Риввин. – Она ушла?
  
Глава 14. Дом затаившегося кошмара. Продолжение
 
Мистер Риввин был великолепен. В своем простодушии. Он, видимо, считал, что ветка дерева – вполне достойное джентльмена место, поскольку совсем не торопился с нее слезать.
– Что вы там делаете? – спросил Финч.
– Прячусь, разумеется.
– А что, взрослые тоже прячутся?
– А чем взрослые хуже детей? – Мистер Риввин улыбнулся.
– И от кого же прячутся взрослые? – спросила Арабелла.
– От многих напастей, – туманно пояснил собеседник, но, увидев синхронное осуждающее качание головами, поспешил уточнить: – К примеру, от старых дев.
– Старых дев? – поморщился Финч.
– Мистер Риввин, – велела Арабелла, – слезайте! Здесь никого нет. Она ушла.
Тон девочки был непреклонен, и молодой человек (а не-птица был в своем человеческом обличье) нехотя спустился. Проделал он это одним ловким движением – на зависть Финчу.
Арабелла с тревогой глядела на дерево: как оно отреагирует, не поспешит ли осыпаться. Но дерево проигнорировало как вселение незваного постояльца, так и его выселение.
– Она точно ушла? – озираясь кругом, спросил мистер Риввин.
– Да, отправилась вас искать.
– Хорошо-хорошо, – пробормотал молодой человек и ловко подхватил пирожное с блюдца проходившего мимо слуги.
Мистер Риввин выглядел довольно изысканно – так и не скажешь, что всего мгновение назад он прикидывался белкой. На нем был новенький черный костюм: штаны, жилет и сюртук сидели идеально. В правой руке не-птица держал цилиндр и черную маску с полукруглыми, будто прищуренными прорезями для глаз. Единственное, что было в нем неизменным, – это красный клетчатый шарфик: «хрупкое здоровье», видимо, так и осталось хрупким.
– А почему она старая? – спросил Финч.
– Что? – удивился мистер Риввин, пытаясь прожевать пирожное, которое очень напрасно засунул в рот целиком. – Кто старая и почему?
– Ну, старая дева же, – уточнил Финч. – Вы ведь говорили о той женщине в зеленом платье? Она не такая уж и старая. Ей лет тридцать, кажется, может, даже меньше. Вот я и не понимаю, почему «старая».
– Ах, ты об этом! – рассмеялся мистер Риввин и, не утруждая себя никакими объяснениями, двинулся по коридору в поисках слуги с винным подносом.
Глядя ему в спину, Арабелла раздраженно фыркнула и сама объяснила – иногда Финч являл собой просто невообразимый пример избирательного невежества.
– Старая дева необязательно старая, – сказала она. – Это просто одинокая женщина, которая не была замужем.
– А почему не была? – не понял Финч.
– Ну, я не знаю, – ответила Арабелла. – Мама говорила, что старые девы появляются из-за лени, неряшества и эгоистичности некоторых мужчин.
 
– Вроде как гремлины! Они тоже появляются из-за…
– Нет! Не как гремлины! – непонятно чему оскорбилась Арабелла. – Ну ты только на него посмотри!
Это уже относилось к несносному не-птице.
Мистер Риввин расселся на диванчике у стены под огромной картиной, на которой был изображен важный и очень злобный с виду старик с моноклем.
Вальяжно закинув ногу на ногу, мистер Риввин с удовольствием потягивал вино из бокала, который сидевшая рядом дама преклонных лет поставила на подлокотник, пока искала веер в необъятном брюхе своего ридикюля. Когда дама обернулась, чтобы взять бокал, и не нашла его на том месте, где оставила всего мгновение назад, она подозрительно поглядела на мистера Риввина и на бокал, лениво придерживаемый рукой в белой перчатке. Молодой человек улыбнулся ей и подмигнул. Возмущенно фыркнув, дама поднялась на ноги и поспешно удалилась.
Дети подошли, и мистер Риввин кивнул им на освободившееся место. Воспользоваться приглашением они не торопились.
– А почему вы от нее спрятались? – спросила Арабелла. – Мне она показалась очень красивой.
– А, банкирша с улицы Мэпл! – презрительно бросил мистер Риввин. – Она даже не удосужилась пояснить, что такое «банкирша». Хотя я догадываюсь, что это нечто унылое и попахивающее безысходностью. «Банкирша». Фу! Это слово даже звучит скучно…
Арабелла поморщилась. По мнению девочки, мистер Риввин представлял собой просто длинного и красивого Финча, который только кажется взрослым. Впрочем, он явно был слишком высокого о себе мнения, чтобы обращать внимание на чье-то недовольство его персоной.
– Обидно, – продолжил мистер Риввин, – потому что поначалу она показалась мне весьма приятной особой, но потом ее… гм… заинтересованность мной стала пугающей, если не сказать немного маниакальной. Как будто рыба подкрадывается к тебе в пурпурном свете – скользкая, немигающая… она вот-вот прикоснется к голой коже отвратным мокрым плавником. Понимаете меня?
Дети не понимали, но мистера Риввина это не смущало. Он подытожил:
– В общем, эта липкая дамочка приклеилась ко мне. Я, конечно, весьма интригующая личность и незаурядный джентльмен во всем, но она засыпала меня целым ворохом вопросов, которые были слишком… слишком… – Подбирая слово, мистер Риввин пошевелил носом и уставился в потолок, словно там оно было написано специально для него. Нужное слово так и не отыскалось, и он нахмурился. – Я сам виноват. Очень рискованно с моей стороны было пытаться пополнить свою коллекцию на балу. Я уж и не знал, как от этой банкирши отделаться. В попытках вернуться в свое гордое и великолепное одиночество я даже сказал ей, что я монстр. Так она – вы не поверите! – ответила, что просто обожает монстров! Это же кем нужно быть, чтобы обожать монстров?
– Монстром? – предположил Финч.
– И вот мне пришлось залезть на дерево. – Мистер Риввин вздохнул. – Как же тяжело быть мной! Одни меня вечно шпыняют, постоянно в чем-то винят и обзывают монстром, другие пытаются снять шкуру и повесить на стену, как трофей. Я балансирую, – с трагичным видом он сделал глоток вина, – между двух шестерней, и если оступлюсь, то меня раздавят.
– А с чего вы взяли, что банкирша хочет снять с вас шкуру? – с подозрением спросила Арабелла. – Она что-то такое говорила?
– Нет, но то, как она смотрела…
Финчу надоела беседа о старых девах и невероятных страданиях самовлюбленного мистера Риввина. Они с Арабеллой и так провозились здесь слишком долго.
– Мистер Риввин, – сказал мальчик, – вы знаете что-нибудь о не-птицах, прибывших на станцию под этим домом?
– Что? Какую еще станцию?
Судя по этому наивному лицу, его обладатель просто не умел скрытничать.
– И что еще за не-птицы? – добавил мистер Риввин и помрачнел. – Ну вот, вероятно, Тристан послал кого-то за мной! Он хочет испортить мне все веселье! Я так и знал!