Соблазненный граф
Кэтрин взглянула на Люсьена влажными от слез глазами, как будто умоляла его спасти дочь. Ее жизнь и безопасность Кэтрин находились в его руках, и он понимал, какая ответственность ложится на его плечи. Не сдержав эмоций, Люсьен обнял Кэтрин и прижал к своей груди.
– Все будет хорошо, Кейт, – пробормотал он, стараясь усыпить ее страхи. Но даже сквозь несколько слоев ткани тело Кэтрин жгло его, воспламеняя страсть. Люсьен сделал шаг назад. – Я жду тебя внизу.
– Хочешь я возьму в дорогу шахматы? – спросила Кэтрин с озорной улыбкой.
Стараясь отвести глаза от ее соблазнительных губ, Люсьен встретился с ней взглядом.
– В таком случае обещай, что не обидишься, если я выиграю.
Дыхание Кэтрин участилось, и она вдруг покраснела. Но стараясь не выдать своего смущения, она игриво хлопнула Люсьена по руке.
– Неужели ты надеешься выиграть? Это даже смешно!
Ее глаза светились весельем. Люсьену показалось, что в них он увидел тайное обещание. Однако Кэтрин быстро встала и направилась к двери.
– Я скоро вернусь, и мы отправимся в путь, – бросила она на ходу.
Сидя напротив Кэтрин в экипаже, мчавшемся в сторону Лондона, Люсьен исподволь наблюдал за ней. Она открыла обитую внутри бархатом коробку и достала шахматы, а затем, разложив доску, стала расставлять фигуры. Экипаж дернулся на ухабе, и несколько фигур упали на пол. Наклонившись, Кэтрин подняла их, и Люсьен залюбовался ее грацией. Кровь прилила к его лицу, он проклинал пелерину, скрывавшую изящные формы Кэтрин. Как ему хотелось в эту минуту полюбоваться мягкой линией ее груди, а еще больше – потрогать ее! У него зачесались ладони, и Люсьен заставил себя отвлечься от грешных мыслей. Скрестив ноги, он стал смотреть в окно на проплывавшие мимо пейзажи.
«Может ли человек заболеть от неутоленного желания?» – спрашивал Роксбери себя.
– Белые или черные? – спросила Кэтрин, и ее голос вывел его из задумчивости.
Люсьен бросил взгляд на шахматную доску, лежавшую на ее чуть подрагивавших коленях. Выбор был очевиден.
– Леди должна начинать партию и делать первый ход, поэтому я выбираю черные.
Кэтрин как будто избегала смотреть на Люсьена, но, по-видимому, ей очень хотелось поднять на него глаза. Он понял это по тому, как дернулась ее голова, когда он заговорил. Но взгляд Кэтрин оставался прикованным к шахматной доске и расставленным на ней фигурам. Она была так сосредоточена, как будто от исхода партии зависела ее судьба.
Прикусив губу, Кэтрин выдвинула вперед пешку.
– Когда ты в последний раз играла? – спросил Люсьен, делая ход конем.
– Не помню, – пожав плечами, уклончиво ответила Кэтрин.
Люсьен поднял бровь.
– Почему ты не пыталась с кем-нибудь поиграть?
Напряжение между ними достигло апогея. Люсьену показалось, что вот-вот в замкнутом пространстве салона грянет гром и полыхнет молния. Сердце бешено колотилось у него в груди. Он видел, как она нервно взяла своего слона и сделала ход по диагонали. Игра, которую они затеяли, была чревата опасностями.
– Если хочешь знать, с некоторых пор я разлюбила игры, – сказала Кэтрин. – Они больше не доставляют мне удовольствия.
Люсьен пошел вторым конем, а затем задал вопрос, который вертелся у него на языке:
– Почему?
– Это так важно? – Кэтрин перешла на шепот. – В конце концов, речь идет всего лишь об игре.
Волна страсти накатила на Люсьена. Он едва сдерживал себя, ему хотелось наброситься на Кэтрин и овладеть ею прямо здесь, на сиденье экипажа.
Если бы он плохо знал Кэтрин, то, пожалуй, подумал, что она играет с ним. Двусмысленный разговор разжигал огонь в его крови. Ему казалось, что она намеренно дразнит его. Впрочем, Роксбери был уверен, что Кэтрин не способна на подобную изощренную игру. Она никогда не была кокетливой и дерзкой. Однако тут он вдруг вспомнил ее обнаженные лодыжки и соблазнительный зад, которые как будто были выставлены на показ и не могли не привлечь его внимания вчера в библиотеке… А затем во время чаепития Кэтрин как будто бы случайно задела его руку. Все эти фокусы могли вывести Люсьена из равновесия.
Ночное дежурство у дверей ее спальни само по себе уже было для Люсьена тяжелым испытанием. Пару раз он находился на грани и чуть было не вломился в комнату, где Кэтрин мирно спала в теплой уютной постели, не подозревая о той буре, которая бушевала в душе Люсьена. Хорошо, что в спальне Кэтрин ночевала ее горничная, это и остановило Люсьена от опрометчивого шага. Люсьену необходимо было сохранять самообладание. Порой он задавал себе вопрос: кто кого, в конце концов, соблазняет – он Кэтрин или, наоборот, она его?
Он украдкой посмотрел на нее. Ее пальцы легли на фигурку слона. Движения Кэтрин завораживали Люсьена. Она – наверное, в сотый раз сегодня – провела кончиком языка по губам, и у Люсьена екнуло сердце.
– Расскажи мне о своих инвестициях, – попросил он, когда она, передумав ходить слоном, взялась за пешку и двинула ее вперед.
– Обычно я ни с кем не обсуждаю свои финансовые дела, – заявила она и придержала доску, когда карету тряхнуло на ухабе.
– И это правильно, но сейчас обстоятельства требуют, чтобы ты поделилась со мной информацией о своем бизнесе. Ведь Донован преследует тебя именно из-за него, Кейт. Если ты посвятишь меня в детали, возможно, я пойму, почему именно он покушается на твою жизнь. Надеюсь, ты мне доверяешь?
Впервые за время игры Кэтрин оторвала глаза от шахматной доски и посмотрела на Люсьена. Ее взгляд был внимательным, оценивающим и задумчивым. Люсьен постарался взять себя в руки, хотя чувствовал, что его бьет мелкая дрожь.
Кэтрин наконец кивнула.
– Да, доверяю, – сказала она и снова потупила взор. – Твой ход.
Не раздумывая, Люсьен двинул коня в сторону слона Кэтрин.
– Ты не сконцентрирован на игре, – упрекнула она его и взяла коня.
Как он мог сконцентрироваться на игре, когда все его тело ныло от страсти, от желания хотя бы прикоснуться к ней?
– Так ты расскажешь о своих сделках, или мне придется выжимать из тебя информацию по капле? – спросил Люсьен.
Он надеялся, что если Кэтрин заговорит с ним о своем бизнесе, то это отвлечет его от мыслей о ее теле.
Она засмеялась:
– Хотела бы я посмотреть, как ты будешь выжимать из меня информацию.
Звуки ее голоса лились, как нежная музыка, они обволакивали его, дразня и завлекая в свои сети. Люсьен чувствовал, что теряет самообладание.
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Неужели Кэтрин не понимала, что делает с ним? Нет, конечно нет… Она никогда сознательно не поступила бы с ним так жестоко.
– Хорошо, – промолвил Люсьен. – Если я выиграю эту партию, то ты исполнишь три моих желания. И первое будет заключаться в том, что ты подробно расскажешь о последних инвестициях.
– Но ты же понимаешь, что я всего лишь пошутила! Я обязательно расскажу тебе о своем бизнесе, это в моих интересах, Люсьен.
– Тем не менее я хотел бы иметь некоторые гарантии.
– Ну, хорошо, – сдалась Кэтрин, наблюдая за тем, как он двигает пешку. – А в чем будут заключаться два других твоих желания?
– А вот это, дорогая моя, пусть будет для тебя сюрпризом.
Кэтрин поморщилась:
– Что-то не нравится мне все это.
– Тебя пугает неизвестность? Насколько я помню, ты никогда не была трусихой.
Кэтрин глубоко вздохнула:
– Все мы меняемся с течением времени.
– Это правда, – согласился он. Люсьен чувствовал, что Кэтрин действительно боится, но ему было нужно получить ответы на свои вопросы, он не мог отступать. – Однако ты не стала за это время трусихой, иначе ты уехала бы с Софией в Бат, а не последовала за мной в Лондон, где тебе грозит смертельная опасность.
– Возможно, ты прав.
– Так ты принимаешь мой вызов?
Кэтрин сделала ход слоном и, оторвав взгляд от шахматной доски, широко улыбнулась ему:
– Разумеется.
Кэтрин всегда серьезно относилась к игре, чувствуя ее важность. Она еще ни разу в жизни не проиграла Люсьену и считала себя более искусным игроком, чем он. Но теперь засомневалась в своих силах и способностях, понимая, что у Люсьена появился весомый стимул одержать победу в этой партии. И действительно, она начала быстро проигрывать, теряя одну за другой фигуры. Люсьен действовал напористо и агрессивно, он явно стремился выиграть, чтобы заставить ее исполнить свои желания. Кэтрин не знала, в чем заключаются два из них, и это щекотало ей нервы.