Лиса. Путь без права на выбор (СИ)

Лиса кивнула и Вален придержал ей дверь, позволяя спокойно пройти, никого больше не обрызгав.
Вылив ведро в сточную канаву, Лиса поежилась от холода, закуталась в платок и все же села на минутку на крыльцо. Нужно было привести мысли в порядок пока она не попала под взгляды семейства Эйс. Девушка улыбнулась. Семья Эйс была дорога ей. Все они. Ведь другой у нее больше не было. А они были так добры, что приютили, приняли сироту, пусть даже и дочь подруги хозяйки дома, но все же.
«Вот уже пять лет как нет мамы». – Лиса вздохнула, чувствуя, как пальцы на руках облизывает холодный ветер. Она подышала в сложенные лодочкой ладони.
Не об этом она хотела подумать ведь. А о камне. Что это за камень такой? Артефакт? Возможно, но она не слышала о живых артефактах. Нужно будет спросить у нира Лерелия. Лиса вновь вспомнила строгое лицо постояльца. А ведь он словно испугался, когда подумал, что она нашла спрятанный им камень. Зачем вообще прятать что-то, если оно не ценное? Может камень чем-то ценен лишь для постояльца? Вот если бы клятая находка лежала на комоде, ей бы даже в голову не пришло ее взять. Камень и камень, мало ли у людей причуд? А теперь…Лиса вздохнула.
– Ну, – спросила она у ведра, – и что теперь делать? Попробуй я рассказать обо всем ниру Морису – поднимет на смех. И потом еще месяц я буду прекрасной темой для шуток. Вален и того хуже. Он и так смотрит на меня, как на глупую девчонку, уж если я ему скажу про камень….
Лиса покачала головой. «Надо постараться забыть. Не было ничего, и все тут», – подумала она. В это мгновение дверь приоткрылась, и на крыльцо выглянула Юма.
– Лиса, ты идешь? Вот, бедовая голова, замерзнешь же. – посетовала та, вытаращив глаза на сидящую на крыльце в обнимку с ведром Лису. – Устала?
– Да, нет. – Лиса тоже взглянула на ведро и улыбнулась. – Ну, не очень.
– Тогда пошли завтракать. Все тебя ждут. Булочки получились прямо как у матушки. А ты так и не пришла их попробовать. – затараторила сестра. – Вот как хочешь, а три штуки ты съесть обязана.
Юма шла рядом с Лисой по коридору и не замечала, как та кивает ей в ответ лишь по привычке. Мыслями Лиса была все ещё в комнате постояльца. 
  
Глава 2
 
Завтрак в семье нира Мориса всегда проходил шумно и весело. Это был единственный раз за день, когда вся семья собиралась вместе. Вален всегда подначивал Юму, Трейс шутил и пытался казаться взрослым, Юма кипятилась и выдавала эпитеты в адрес Трейса. Нирра Альма была спокойна и рассудительна, как всегда. Нир Морис витал в своих мыслях о будущем дне, а Лиса просто наблюдала и радовалась теплу, царящему в доме. Словом, все было как нужно, как должно быть. Когда же у Валена было дежурство, как вчера, к примеру, семья завтракала без него. Но и тогда менее шумным завтрак не был. Разве что более «детским», что ли. Вален, будучи лейтенантом городской стражи крепости, весьма четко разделял детские игры и взрослые разговоры, но участвовал и в том, и в другом понемногу. Дежурства старшему сыну нира Мориса выпадали ровно два раза в седмицу, а посему семейные завтраки в полном составе являлись уже сложившейся традицией. Обедали в семье девочки, мальчики и родители в разное время, а уж ужин и вовсе приходился у каждого в свой час. Вся семья занималась «трактирными» делами и дела сии не заканчивались даже с заходом солнца.
Нирра Альма создавала уют в доме и являлась тем самым «клеем», на котором держалась вся семья. Ее обходительность, умение сгладить острые углы всегда являлись примером для девочек и маяком для мальчиков. В одном она была несгибаема: девочкам никогда не дозволялось служить подавальщицами в трактире. Они могли убираться, мыть посуду, выполнять чёрную работу, но посетителям в трактире еду подносили наемные девушки. И сделано это было не столько во избежание нежелательных случаев, сколько с целью составления благоприятной репутации девочек, способной впоследствии сыграть не последнюю роль при выборе супруга.
Тема замужества и женитьбы являлась довольно частой за завтраком. Нир Морис любил процитировать какого-то давным-давно почившего лодочника, неизвестно при каких обстоятельствах сказавшего: «Брак – это долгое плавание в тесной каюте посреди бушующего моря». И после этой цитаты глава семейства неизменно смотрел на супругу таким нежным взглядом, что девочки тайно вздыхали, надеясь найти такой же взгляд в своей жизни.
 
Для Лисы завтрак был отдушиной. Она любила понаблюдать за семейством или же помечтать о чем- то своём, сокровенном, о чем невозможно тихонько помечтать наедине с вечно шумной Юмой. И сегодня, когда нирра Альма спросила: «Девочка, с тобой все в порядке?», Лиса поняла, что все уже давно пьют чай, в то время как она все ещё ковыряет ложкой в тарелке с кашей. Вопрос был ей задан, видно, не в первый раз, так как Трейс уже во всю хохотал, а Юма пыхтела как разъяренный бык, глядя на младшего брата.
Вален лукаво улыбнулся и сказал, заговорщицки понизив голос до громкого шепота:
– По-моему Лиса влюбилась.
– Вален! – бык по имени Юма сорвался с привязи. – Как ты можешь?
Лейтенант пожал плечами, намазывая масло на булочку.
– А что прикажешь ещё думать? Посмотри, у неё и щеки покраснели.
Юма тут же перевела взгляд на сестру.
– Конечно покраснели, – не сдалась она, заметив, что брат прав. – Ты же не о себе сейчас это сказал, а о ней. Да Лиса не успевает взгляд поднять, все время что-то делает. В кого же ей, по-твоему, влюбляться? В ведро? А вот тебя, между прочим, в прошлое воскресенье видели с дочкой капитана Гаррета.
Юма наконец замолчала, довольная видом покрасневших щёк теперь уже у братьев. Трейс, сообразивший, что не стоило выдавать этот «страшный» секрет болтушке Юме, сейчас вовсю пытался слиться со столом, ну или со стулом на крайний случай.
– Думаю, главное, что капитан ещё не в курсе. – метко заметил нир Морис.
Нирра Альма лишь вздохнула и погладила по руке старшего сына, а следом за этим неодобрительно покачала головой, глядя на Юму.
В общем, завтрак удался. Вален отправился спать, пообещав отцу после отвести лошадей на перековку к соседу – ниру Лимасу. А нирра Альма предупредила, что намеревается сегодня отправиться выбирать новые занавески, запланированные ещё в прошлом месяце. Юма, Лиса и Трейс остались на семейной кухне, где проходил завтрак. Девушки занялись посудой. Трейс же, безуспешно попытавшись ещё раз поддеть Лису, убежал кормить лошадей.
– Какие же глупости приходят мужчинам в голову. – заметила Юма, глядя как Лиса достаёт подносы. Кормить постояльцев было обязанностью девушек. В этом нирра Альма все же сделала исключение. Потому как: «Постояльцы – люди более «надежные» нежели посетители трактира». «И более состоятельные» – тихонько добавила Юма на ушко сестре.
– Я не обиделась на Валена, если ты переживаешь. – ответила Лиса.
– Конечно, кто же обижается на сущую глупость! Ты влюбилась. Да в кого тут влюбляться?! – Юма в сердцах махнула ложками, изображая, видимо, где это «тут». Ложки вылетели и звенящим водопадом приземлились на пол. Девушки принялись тут же их собирать, при этом Юма бурчала, что «в этом районе вообще некого встретить кроме лодочников».
– А с лодочниками всегда одни проблемы. – наставительно говорила она. – Сегодня они тут, завтра там. Семьи во всех попутных городах, куча жён, детей, собак и проблем. Он уедет, а ты останешься с детьми, собаками и проблемами. То ли дело маги. – Юма сладко вздохнула.
Лиса прекрасно знала, что сестра спит и видит себя женой мага. Желательно мага боевого, но это уже мелочи. Мечтала, правда, Юма в тайне от нира Мориса. Ибо, узнай достопочтенный глава семейства, о чем именно мечтает его дочь, ее ждал бы самый отдаленный Храм империи. В качестве временной послушницы, конечно же. На время, так сказать, во избежание совершения поступков, принижающих честь семьи.
 
Нир Морис не жаловал магов. Унаследовал он эту неприязнь от своего отца нира Хорниса, который в бытность свою владельцем «Трактира за углом» подвергся несправедливому аресту по вине какого-то заезжего мага. Арест сей продолжался довольно долго, разбирательство по делу затормозилось, так как вышеупомянутый маг сбежал и был найден лишь спустя месяц. Пока суть да дело, нир Хорнис успел подхватить в крепости какую-то лёгочную инфекцию и на протяжении всей своей оставшейся жизни мучился изматывающим кашлем в холодное время года. Словом, магов в семействе Эйс не любили.