Отвергнутая невеста. Хозяйка заброшенного дома (СИ)

— Зачем все это? — спросила я напрямую. Наверное, шампанское придало мне смелости. Иначе я б ни за что не отважилась на такой откровенный разговор.
— Что — это? — уточнил Кристиан, глядя на меня своим искрящимся, как горное озеро, взглядом.
— Ваши ухаживания, — твердо ответила я. — Вы ведь пытаетесь ухаживать за мной.
— Я не пытаюсь. Я ухаживаю, — ответил Кристиан спокойно. — Это вы верно подметили. Ну, и должны бы понимать, зачем мужчины ухаживают за девушками. А вот вы сопротивляетесь изо всех сил.
— Конечно, — сурово ответила я.
— А ведь вы мне нравитесь, Эрика, — произнес Кристиан, укачивая Итана.
У меня сердце замерло, словно кто-то сжал его мягкой, но когтистой лапой.
Я мысленно все прокляла. Этот образ — Кристиан, на лице которого плясали солнечные пятна лучей пробившихся через кроны деревьев, и Итан, спящий на его руках, — это была идиллия. Мечта. Недосягаемое счастье.
— Вы мне тоже нравитесь, Кристиан, — откровенно сказала я. От собственной дерзости зашумело в голове щеки раскалились багровым румянцем. Но я твердо решила расставить все точки над i, здесь и сейчас. — Но я знаю свое место. И прекрасно понимаю, что между нами — мной, девушкой с незаконнорожденным ребенком на руках, и вами, знатным аристократом, — не может быть ничего общего.
Кристиан мола смотрел на меня. Буквально-таки препарировал своим взглядом. Словно слой за слоем резал мою душу, добираясь до самого чувствительного места.
— Это вы так решили? — спросил он, наконец. — О своем месте, и об отсутствии общего между нами?
— Кристиан, — перебила я его. — Я скажу еще более прямо и откровенно, — я решительно, залпом, прикончила шампанское и отерла садкие губы салфеткой. Теперь-то меня точно ничто не остановит! — Я уже говорила, что совершила в своей жизни ужасную, роковую ошибку. Плод моей трусости сейчас спит у вас на руках. Я побоялась показать пальцем на насильника. Побоялась огласки. Побоялась и слово против него сказать. И тем свою жизнь сломала. Да, я, наверное, глупа. Но не распущена. Я знаю, что вы можете предложить мне. Роль любовницы. Но я не пойду на это. Никогда.
— Даже с учетом того, что мы только что признались друг другу в симпатии? — заметил Кристиан. Я согласно кивнула.
— Да! — смело выдохнула я.
— Ну, а если не любовницы, — быстро произнес Кристиан. — Если мои намерения более чем серьезны?
— Что…
Разумеется, меня никто не спрашивал.
Но и не принуждал.
Потому что Кристиан чуть склонился ко мне, все так же удерживая на руках Итана, и я и глазом не успела моргнуть, как оказалось, что мы целуемся.
После моих пылких речей!
После моих уверений в том, что я «не такая, я жду джедая».
Я не хотела, не хотела, чтоб наш спор завершился так!
Но и противиться Кристиану у меня сил не было!
Над головой моей сияло солнце и плыла весна. Ароматы цветов пьянили. В волосах словно звенели полевые колокольчики. А на губах расцветал самый сладкий поцелуй из всех возможных.
— Кристиан, — прошептала я, как только это невероятно нежная и осторожная ласка закончилась. — Вы нарочно меня напоили, чтобы соблазнить?!..
— У тебя невероятно сладкие губы, — ответил он. В его голосе звучала улыбка.
— Это все твои персики, — прошептала я, уткнувшись лбом в его лоб. Мои руки перебирали его волосы, и мне было ужасно стыдно сейчас глянуть в его глаза. Но и вместе с тем я чуть не помирала от странного, невероятного счастья.
— Повторим? — деловито произнес Кристиан.
И ответить я не смогла.
Как и отказать ему — тоже.
Господи, никогда так долго не целовалась! Так долго и так сладко. Так невероятно нежно, и так невероятно бережно. Итан спал между нами, а мы обнимались, касаясь друг друга осторожно, но ласково. И мне казалось, что сейчас мы втроем единое целое.
Как семья.
— Кристиан, я сейчас заплачу, — прошептала я, когда очередной поцелуй закончился, и я снова вдохнула свежего весеннего воздуха полной грудью. — Ты очень жесток, Кристиан. Зачем было дарить мне такое… такое счастье и надежду?
— Я же сказал, Эрика. Ты мне нравишься. И планы насчет тебя у меня очень серьезные, — ответил он, тихонько посмеиваясь.
 
— Но Итан…
— А что Итан?
— Он не твой сын, — глухо ответила я. — Но это мой ребенок. И он всегда будет при мне. Я не откажусь от него, и не отошлю его. Он не виноват, что рожден от недостойного человека.
Кристиан задумчиво смотрел на меня.
— Знаешь, — произнес он, — есть способ сделать его ребенком… достойного.
— Усыновить? — ахнула я.
— Не только, — ответил Кристиан туманно. — Ты ведь думаешь не только о его фамилии, но и о связи его с отцом? О связи с тем поганым в крови его отца, что позволило ему над тобой надругаться? Это поправимо.
— Что? — удивилась я. — О чем ты говоришь, я ничего не понимаю.
— Потом поймешь, — ответил Кристиан. — Эрика. Отнесись к моему предложению серьезно.
— К предложению?! А вы очень резвый жеребчик, ваша светлость!
— Да, к предложению. Ты мне симпатична. Очень симпатична. Я даже не ожидал, что ты окажешься… такой цельной и сильной натурой.
— Не ожидал? Что это значит?
Тут предчувствие беды накатило на меня. Ну, я же знала, что не бывает так, чтоб все шло идеально!
— Ты разве не знаешь, что нас должны были представить друг другу? — спросил Кристиан немного удивлено. — Мне говорили, что ты прехорошенькая. Но милого лица мало, чтоб меня заинтересовать.
— Мало? А что же еще нужно?
— Твой отец, — медленно произнес Кристиан, словно размышляя, говорить или нет, — кое-что сделал… кое-что оставил тебе. Это дорогой и редкий дар. И я… как бы это высказать правильно… Словом, я ни на миг не пожалею, что свяжу свою судьбу с твоей. Я вижу, что ты… м-м-м… достойна того наследства, что тебе завещано твоим отцом.
Ах, вот оно что…
Во рту стало горько-горько. Словно вместо песика я наелась хины.
Отец наверняка оставил завещание. И Кристиан наверняка знает о том, чего и сколько он мне завещал. Может, даже эта бумага у него, у Кристиана, и хранится. И поэтому он за мной и приударил. Верно, там денег огромная гора. Отец-то был очень богат. Очень.
А аристократы ведь всегда женились по расчёту — если равной партии не было. Или если богатства неравной партии перевешивали пышные титулы равной.
— Так ты из-за этого за мной ухаживаешь? Из-за наследства? — насмешлив воскликнула я.
В один момент я оказалась на ногах.
Итан — в моих руках. Он проснулся и отчаянно заплакал.
Идиллия, сонный теплый день был разбит в острые ранящие осколки.
И испуганная Рози бежала к нам, размахивая растрепанным букетом.
— Послушай меня, Эрика, — терпеливо произнес Кристиан. Он тоже вдруг оказался на ногах, и все так же сверлил меня внимательным и пугающим взглядом.
— Не хочу слушать! — яростно выдохнула я. — Не хочу! Чем ты лучше Юджина? Он тоже ведь старался из-за денег! Думал, ему перепадет мое приданое! Глупенький… не знал, что там такие деньжищи, что и герцога устроят!
По моим щекам текли злые горячие слезы.
— Эрика! Не кричи, просто послушай!
— Не смей тянуть ко мне свои руки! — рявкнула я, ловко отпрыгнув. — Не трогай меня! И не приближайся ко мне больше никогда! Я как-нибудь обойдусь без тебя и без твоих блестящих предложений! И поищу того, кто будет ценить меня за мои качества, а не видеть во мне всего лишь приложение, кусок мяса в нагрузку к куче денег! Рози, — я повернулась к перепуганной девочке, — возьми корзину с Итаном. Мы уезжаем. Прощайте, ваша светлость!
Я церемонно поклонилась молчащему Кристиану. В истерике с трудом отвязала его лошадь от повозки. Усадила детей и сама вскарабкалась на облучок.
Неумело взяла вожжи, хлестнула лошадку.
— Прощайте, Кристиан…
***
Конечно, я получила нагоняй от Ивонны за то, что поехала с посторонним мужчиной кататься в поля.
— По полям синецветов, — ворчливо выговаривала она мне, распрягая лошадку и определяя ее под небольшой навес в саду, —девицы с молодыми людьми могут гулять только после помолвки! Только после того, как колечко с камешком украсит ее пальчик! И когда родители обо всем так крепко договорились, что назад повернуть нет никакой возможности! А вы! Вы, госпожа! С вашим-то горьким опытом!