Злой наследник

 Я сделал длинный глоток поданного шампанского.
— Saluti! – сказал Антонио, поднимая бокал в тосте. — За взаимовыгодное партнерство и расширение семьи.
 Его итальянский акцент все еще был сильным, несмотря на долгие годы правления в Чикаго.
— За семью, – согласился Виктор. Он опрокинул свой бокал и выпил половину содержимого, пока Антонио потягивал свой. Они выглядели совершенно по-разному: мой русский отец, бывший уголовник, и солидный глава рода Де Санктис.
— Не пьешь, Кирилл? – Нико указал на меня.
— Безусловно еще слишком рано праздновать заключение союза. – Я поставил свой бокал на стол. — Уверен, что это предварительное обсуждение, учитывая, что нас с Софией только ввели в курс дела, – спокойно сказал я.
 Виктор бросил на меня мрачный взгляд.
— Ваше с ней неведение не значит, что сделка только начинается. Мы с Антонио знаем, что лучше для наших семей.
 Николай ухмыльнулся, наслаждаясь напряжением.
— Не уверен в этом. Я все еще думаю, что София должна изменить свое мнение о женихе. Кирилл скучный... мертвый внутри.
— А ты - психопат, – сказала София с приторно сладкой улыбкой. — Я лучше умру от скуки, чем буду разрезана тобой на куски.
 Игривое выражение лица Нико мгновенно посерьезнело. Его рука метнулась через стол и схватила тонкое загорелое запястье Софии.
— Только один из нас имел удовольствие разрезать плоть другого, dorogaya. Я все еще жду своей очереди.
— И тебе придется еще долго ждать после того, как я выйду замуж за твоего брата, – пробормотала она.
— Дети, ведите себя прилично, – проворчал Антонио, похоже, совершенно не обеспокоенный тем, что кто-то угрожает изрезать его дочь.
 Увидев выражение моего лица, он усмехнулся.
— Не волнуйся, Кирилл. София не какая-то изнеженная маленькая принцесса. Она сильная и может защитить себя. Она жила в доме, полном мужчин famiglia, и была единственной женщиной всю свою жизнь. Ей не нужна моя защита. – Он пренебрежительно махнул рукой в сторону Николая. — Твой брат узнал это на собственном опыте.
 Виктор и Антонио погрузились в разговор.
 Нико ухмыльнулся, не сводя глаз с Софии.
— Однажды, крутая маленькая мафиози, я верну тебе должок. Тогда ты назовешь меня своим папочкой и будешь умолять сохранить тебе жизнь.
 Его темные глаза вспыхнули, и я понял, что вижу редкий проблеск под маской обаяния, которую носил мой брат. Он выглядел смертельно опасным и одержимым.
— Что бы ни согревало тебя по ночам, Николай, – сказала София, вырывая свое запястье из его хватки. Николай откинулся на спинку кресла и уставился на нее, а она повернулась ко мне.
— Так что у тебя за история, Кирилл? Я никогда ничего о тебе не слышала.
— Потому что он живет как монах. С ним ты не получишь никакого удовольствия. Он потерял свой член из-за какой-то девчонки много лет назад и забыл, как им пользоваться, – пробормотал Нико.
 От его слов по моим нервным окончаниям пробежала тревога. Николаю было мало что известно, но, учитывая, кто он, это было уже слишком много. Я не хотел, чтобы мой брат узнал что-то о Мэллори, пока я не буду готов. Предпочтительно после того, как я прикую ее за лодыжку к своей кровати, она будет беременна, замужем за мной, а Нико с Виктором будут на глубине семи футов под землей.
— Достаточно, Николай. Уверен, у Софии есть дела поважнее, чем сидеть и слушать подростковые бредни. – Я переключил свое внимание на женщину рядом со мной.
 Она была сногсшибательна. В ней чувствовалась та атмосфера, которая часто присуща шикарным итальянкам, – намек на забавную загадочность, словно она только что услышала что-то смешное, но вы не могли быть уверенными наверняка. Копна ее темных блестящих волос выглядела игривой, что не соответствовало серьезному выражению лица. Она накрасила губы кроваво-красной помадой и без особых усилий излучала дорогой шик. Словно картину в музее, я осматривал все ее атрибуты обезличенно. Она была не в моем вкусе. За годы разлуки я пришел к пониманию, что у меня нет предпочтений в цвете волос, типе фигуры или в чем-то еще столь приземленном. У меня был один тип – Молли. Учитывая количество интереса, который вызывали во мне другие женщины, они с таким же успехом могли бы быть предметами мебели.
 
 София Де Санктис выглядела элегантной и избалованной. Слишком шикарной для моей крови. Де Санктисы источали богатство и роскошь, куда бы они ни пошли. Черновы были совершенно другим миром. У нас не было ни класса, ни элегантности. Мы были грубыми, озлобленными и жестокими. София Де Санктис даже не представляла, насколько. Я подозревал, что, несмотря на свое воспитание, она не имела понятия о том, что значит жестокость в руках необразованных мужчин из братвы Чернова.
 Бедняжка Мэллори совсем скоро узнает об этом. Мэллори, с её дешевой порванной одеждой и тощей фигурой. Мэллори, с ее бунтарским характером. Даже когда она была достаточно богата, чтобы носить наряды изнеженной принцессы, как София, она предпочитала рваные чулки в сетку, черный лак для ногтей и джинсы из секонд-хенда. Средний палец ее отцу и богатой элите Вудхэйвена.
 Однако ее красота от этого не стала менее яркой. Мэллори Мэдисон обладала такой красотой, которая не требовала украшений и позолоты, чтобы сиять. Ее лицо было как удар под дых, и каждый раз это заставало меня врасплох. Николай не шутил, говоря, что я веду монашеский, аскетичный образ жизни. Может быть, я был религиозным фанатиком божества по своему выбору. Мэллори Мэдисон была единственным алтарем, перед которым я преклонял колени. Она была моей, чтобы поклоняться ей, защищать её и ломать.
— Еще я уверен, что у нее есть дела поважнее, чем помолвка с мужчиной, которого она не знает, – продолжил я.
 София подняла на меня бровь.
— Продолжай, – подтолкнула она.
 Я пригубил свой напиток. От сладости шампанского у меня свело желудок, и я попросил вместо него чистый виски. Я посмотрел на Софию, ожидая ее заказа.
— То же самое, – сказала она официанту, а затем окинула меня серьезным взглядом. — Объясни подробней.
— Добавить особо нечего. Твой отец души в тебе не чает. Думаю, если бы ты выказала недовольство помолвкой, она бы не состоялась, – просто объяснил я.
 Для меня было бы проще всего, если бы София отказалась и убедила отца забыть обо всем этом.
 Она улыбнулась мне, но в её выражении появился намек на боль и уязвимость, которых раньше не было.
— Мне льстит, что ты думаешь, будто я могу так сильно повлиять на него. Ты переоцениваешь меня, Кирилл. Возможно, моему отцу нравится наряжать меня и водить перед своими людьми на вечеринках, демонстрируя свою умную, жесткую маленькую девочку, но я - марионетка. – Она отпила виски, не дрогнув, пробуя терпкий, согревающий алкоголь. — Он хозяин.
— Черт, ты знаешь, сколько людей я готов убить, чтобы ты называла меня хозяином, dorogaya? – пробормотал Николай через стол.
— Не знаю. Мне плевать, – огрызнулась она на него, прежде чем вернуть свое внимание ко мне. — Прости. Если не хочешь, чтобы это произошло, мяч на твоей стороне.
Глава 13
Молли
 Два дня. Прошло два дня с тех пор, как я выписалась из больницы, а Кирилл так и не позвонил. Я не могла перестать думать о нем. «Думать» – это мягко сказано. Зацикливаться – так будет более точно. Я пыталась выбросить его из головы, пока шла на встречу с Тео и его другом, музыкантом. Мне необходимы были деньги, а это могло стать прибыльным делом.
 Кафе на 5-й улице было излюбленным местом встреч местных жителей. Оно было настолько аутентичным, насколько это вообще возможно для забегаловки в районе, который вскоре должны были застроить инвесторы. Я не ждала этих дней, поскольку это означало бы новый переезд.
 Колокольчик возвестил о моем прибытии, когда я вошла в помещение с открытой планировкой. Яркие неоны и солнечные лучи, льющиеся сквозь панорамные окна, обеспечивали хорошее освещение. Откуда-то доносились звуки электроники, а стены представляли собой эклектичную смесь местного искусства, граффити и песенных текстов.