Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

И прочее, прочее, прочее!
Его понесло.
Мне не сразу удалось вернуть его к сути происходившего в следственном изоляторе Пермского УНКВД.
Призванный к продолжению рассказа — или отчета, как хотите, — он включил свет на веранде, затем вернувшись за стол, удивился.
— Причем здесь изолятор?! Утром вместе с Фельдманом и Крузенштерном я отправился на объект. Пока знакомился с территорией отстроенной заново лесопилки, туда примчались директор и главный инженер. В результате мне удалось отыскать массу свидетельств правильности показаний начальника техотдела Крузенштерна и заведующего производством Фельдмана.
Однако причина пожара по-прежнему ускользала от меня. Все специалисты в один голос предполагали обширное и мощное разбрызгивание горючей смеси, но как, каким образом — подсказать не могли.
Свет во тьме мелькнул, когда я просмотрел оперативные материалы. Оказывается, спустя несколько дней после отъезда комиссии найденный рядом с погибшим Николаевым огнетушитель, вернее то, что от него осталось, был отправлен на экспертизу. Специалисты из Москвы не исключили возможность, что в этот огнетушитель была залита горючая жидкость, скорее всего, бензин. В Пермском управлении не стали поднимать шум, потому что никто не хотел брать на себя ответственность за халатность при обыске на предприятии. Этот предмет внесли в список вещественных доказательств и о нем забыли. Еще большей удачей можно считать, что в одной из папок я отыскал сообщение о том, что во время оперативных мероприятий удалось отыскать свидетеля, который в ту роковую ночь видел возле лесопилки неизвестного человека.
Это открытие потянуло за собой цепочку неопровержимых фактов.
Свидетель оказался путевым обходчиком на железной дороге, проходившей в полусотне метров от лесопилки. Он утверждал, что за полчаса до возгорания приметил фигуру, спрыгнувшую со сбросившего скорость товарняка и двинувшуюся в сторону лесопилки. Идентифицировать этого человека обходчик не смог.
На всякий случай я предъявил свидетелю снимок Барона. Тот повертел фотографию и пожал плечами.
— Не-е, это мне уже показывали. Это не Шеель, я его знаю. Спрыгнувший был с усами.
Я не дал волю победным чувствам. Не торопясь отыскал в портфеле хорошо увеличенный и подретушированный портрет барона Шееля Альфреда-Еско Максимилиана. Он был изображен на субботнике, вид довольный, под носом усики.
Обходчик сконфузился, затем неловко кивнул.
— Он!
Итак, ночью, за несколько минут до начала пожара Альфреда Максимилиановича видали возле места происшествия. Спрыгнув с товарняка, он направился в сторону лесопилки.
Время было позднее, но я тотчас отбил донесение Федотову с кратким отчетом о результатах проделанной работы и предложением немедленно изолировать Шееля, а также проверить все огнетушители на фанерной фабрике в Краснозатонске.
Ответ пришел утром следующего дня.
«Немедленно вылетайте Краснозатонск. Федотов».
* * *
Кудасов лично встретил Трущева на обширном выпасе неподалеку от города. Для середины апреля в тех местах стояла на удивление жаркая погода. Снег уже сошел, поднялась трава, сбежавшиеся на поле местные мальчишки разогнали коров, так что Поджигайло, совершив круг над городом, приземлился героически, без помех. Кудасов, с трудом пробившийся через толпу, собравшуюся поглазеть на первый приземлившийся в этих местах аэроплан, по пути в райотдел, лавируя по непролазной грязи, рассказал.
— Ориентировка из управления пришла под утро. Меня в городе не было, выезжал в район, так что дежурный разбудил Ефимова. Тот не нашел ничего лучше, как в четыре часа утра вызвать Шееля на допрос из камеры. Усек? Начал стращать старика «фактом огнетушителя», потребовал — признавайся, враг, тебе же лучше будет. Барон спросонья только плечами пожал и заявил, что никакого отношения «ко всякого рода огнетушителям» не имеет и в свою очередь потребовал объяснений — он не понимает, по какой причине у Ефимова «накопился багаж несправедливого отношения к живому человеку?» Он, Шеель, свою историческую миссию выполняет честно и на пределе сознательности. Он предупредил, что партия непременно узнает, до чего довели его бездумно бюрократическое отношение к честному специалисту и желание выслужиться перед начальством.
 
Ефимов сдрейфил. Он вообще, Трущев, из тех людей, которым только стоит услышать призыв к мировой революции, как они тут же вскакивают, будто желают быть политическим сигналом для всех пролетариев мира, но стоит рядом просвистеть пуле, и его днем с огнем не сыщешь. Однако пролетарии пролетариями, а приказа задержать Шееля не поступало. К тому же после недавнего Пленума ЦК, указавшего на необходимость уважительного отношения к спецам, еще неизвестно как в управлении посмотрят на его инициативу. Он, дурак, отправил Шееля под надзором конвойных на стройку. В цеху Барон попросился в туалет — и поминай как звали. Усек? Сейчас комиссия разбирается с Ефимовым. Его пометили в изолятор, там он строчит объяснительную за объяснительной. Ты пойми, Трущев, я не злорадствую. Дело в том, во время проверки в одном из огнетушителей действительно обнаружили бензин, а Шееля нет. С кого теперь спрашивать?
На крыльце бревенчатой избы, в которой размещался райотдел, Кудасов вкратце объяснил виртуозность вредительского замысла.
— Этот тип огнетушителя устроен следующим образом — к цилиндрической емкости с жидкостью приделывается маленький баллончик со сжатым газом. При включении сжатый воздух должен выдавливать воду, а в этом случае он бы выдавил бензин. Неизбежно взрывное воспламенение, человек, схвативший огнетушитель, сгорел бы на месте. Вот тут-то и возникает вопрос — были у Шееля сообщники? Или сообщник, которого Барон решил использовать в темную? Задумка отличная — кто-то устраивает очаг возгорания, например, тот же Шеель или его парнишка, а его сообщник хватает назначенный заранее огнетушитель и открывает затвор.
Он тщательно, о прибитую скобу у крыльца райотдела, стер в подошв налипшую грязь и с сожалением добавил.
— Усек, Трущев?
  
Глава 4
 
Скрывался Шеель недолго, взяли его в первых числах мая, на Дальнем Востоке и тут же доставили в Москву.
Сначала свою причастность к шпионской деятельности Барон отвергал напрочь. На допросах держался с каким-то надменным пренебрежением к собственной участи и подтверждал только те факты, которые были установлены следствием, и то в какой-то иронично-приблизительной форме.
«Свидетели утверждают, что видели, как вы во время проверки сняли со стены один из огнетушителей и отнесли в свой кабинет. Вы подтверждаете этот факт?»
«Если утверждают, значит, так оно и было».
«По какой причине вы совершили побег?»
«Испугался».
«Кто помог вам раздобыть подлинные документы?»
«Нашел на вокзале».
«Где скрывается ваш сын, Алексей Шеель?»
«Понятия не имею. Я не видал его с момента встречи с моим бывшим другом, а ныне классовым врагом, Людвигом фон Майендорфом. Мы крупно повздорили и окончательно прервали друг с другом всякие отношения».
«В чем причина разрыва?»
«Это наше семейное дело. К победе социализма в мировом масштабе оно не имеет никакого отношения. Кстати, мне были даны гарантии, что после встречи с этим фашиствующим субъектом Майендорфом, меня не подвергнут репрессиям».
«Это не репрессия, а задержание в связи с обнаружившимися фактами вашей шпионской деятельности».
«Какими фактами?»
«Вот заключение экспертизы о подготовленном вами зажигательном устройстве в форме заправленного бензином огнетушителя. Вот свидетельство путевого обходчика, видавшего вас в ночь пожара на объекте в Верещагино».
 
«Никакого отношения к испорченному огнетушителю не имею, а свидетельство обходчика — подлог. Или он был пьян и обознался. Я в это время находился в Краснозатонске».
«Свидетельница Бестужева утверждает, что видела вас в Свердловске».
«Вы доверяете показаниям полубезумной старухи? Она ошибается».