Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

«… я погладил Магди по волосам. Она не подняла голову. Она была умная девушка и понимала, что мы не можем вот так встать и разойтись. Помочь нам могло только согласие. Только такой исход позволил бы обойтись без крови, без психических сдвигов и страха, которые обещала нам эта непростая ситуация.
Я попытался вновь сблизиться с девушкой, но она гневно отпрянула. Тогда я сел на кровати, предложил ей сесть рядом.
Тоже отказ.
— То, о чем я хотел бы поговорить с тобой, можно высказать только шепотом, — признался я. — Поэтому сядь поближе.
Она робея присела.
Вот так мы и сидели, два обнаженных голубка. В самой сердцевине арийского дома, посреди войны, в какой-то занюханной берлинской гостинице, где всем заправляла искалеченная фрау Марта. Когда-то она участвовала в акциях Ротфронта, двое ее сыновей погибли на Восточном фронте, во время бомбежки ей оторвало ногу, поэтому я, применив теорию Трущева и советы этого подлого Мессинга, быстро смекнул, что она неодобрительно относится к режиму, следовательно, даже если услышит что-то подозрительное, не помчится в гестапо. Но береженого Бог бережет.
Магди поинтересовалась.
— Ты убьешь меня? Дашь яд или будешь душить?
— Нет, я расскажу тебе о мальчишке из хорошей семьи, помимо воли выброшенном из родной страны и нашедшем приют в русской пустыне. Отец не спрашивал моего согласия, сказал — «это приказ фатерлянда!». В России я тоже часто слышал — «это приказ родины!» Я успел побывать в Швейцарии, там собрался бежать, спрятаться и от красных, и от этих… но меня попросили спасти Нильса Бора. Знаешь такого?
Магди кивнула, затем подняла голову и резко выговорила.
— Не надо обращаться со мной как с ребенком. Я уже достаточно взрослая, чтобы самой разобраться что есть что.
— Вот и хорошо. Эти, на Потсдамплац, хотят заставить Бора призвать датчан сплотиться с гражданами рейха и всем как один встать на защиту арийского дома. Либо Бор подпишет воззвание и переедет в рейх, где его подключат к какой-нибудь военной программе, либо его жена, сыновья, семья брата Гаральда, но, главное, все его соотечественники по матери, вместо Швеции отправятся в Терезиенштадт. Ты слыхала о Терезиенштадте?
Магди кивнула.
Я профессионально уточнил.
— От кого?
— У нас в доме бывают большие шишки. Они не очень-то стесняются меня. Терезиенштадт — это где-то на севере Богемии. Туда свозят евреев со всей Европы.
Помолчав, она спросила.
— Теперь ты заставишь меня записывать все их разговоры и спать с ними, иначе меня ждет пуля?
— Нет, я не стану заставлять тебя подслушивать у дверей и соблазнять эсэсовских недоносков. Ты могла бы помочь мне в другом.
Она нахмурилась.
— Чем немецкая девушка может помочь отъявленным врагам рейха и обманщикам?
— Спасти Бора.
— Что для этого требуется?
— Отправиться со мной в Данию. На заводе в Вестербро кто-то сжег цех вспомогательного производства. Завод встал. Дорнбергер приказал мне отправляться в Данию и на месте принять меры для восстановления поставок насосов. Ты могла бы сопровождать меня в качестве невесты. Из Копенгагена тебе придется вернуться в Берлин и передать Первому мои документы. Всякие иные варианты связаны со срывом задания и гибелью Бора и его семьи. Сама останешься в Берлине.
— Я не хочу оставаться в Берлине без тебя.
— Значит, придется провести несколько часов в купе с Первым.
— Ты готов оставить меня на ночь в купе с этим большевиком? С этим представителем низшей расы?
— У нас нет выбора.
Она подозрительно глянула на меня.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— А как я должен говорить об этом?
— Эта поездка поможет Бору?
— Да.
— Хорошо. Я согласна. Если папа отпустит.
— Давай вместе попросим его. Но будет лучше, если это сделаешь ты. Будет полезно, если он позвонит в Копенгаген, мол, его дочь решила побывать в датской столице, вдали от бомбежек… Тут как раз случай представился, ее жениха направляют Данию в служебную командировку. Он хотел бы встретиться с Бором.
 
— Хорошо. Если хочешь знать, я их не одобряю.
— Что не одобряешь?
— Ну, все это. Особенно, когда берут в заложники детей. Мне жалко Бора, он такой великий. Ребята с физического факультета упрекают его в происхождении, но никто не отрицает, что голова у него золотая. Только учти, — Магди принципиально посмотрела на меня. — Мне очень хочется быть с тобой, но я никогда не буду навязываться.
— Это благородно, Магди. Это вызывает уважение, но сейчас главное дело».
Подошел Первый, принес виски. Я предложил выпить за госпожу баронессу Магдалену фон Шеель.
Выпили стоя.
  
Глава 6
 
«…тот же обеденный зал, та же унылая Геба, молочный мрамор, искренняя радость хозяина. Затем разговор по душам в лаборатории, где любезный хозяин показал мне нобелевские медали и продемонстрировал, как надежно спрятать их, чтобы они не достались оккупантам.
Медалей было три — собственная, Бора, а также двух других, доверивших ему свои награды лауреатов, пострадавших от смены режима в Германии — фон Лауэ и Франка. [81] Профессор на моих глазах растворил их в кислоте, затем не без удовольствия заверил.
— Самый надежный способ избежать конфискации.
Он приставил стул к стеллажу, забитому склянками с реактивами, влез на него и поставил пробирку на самую верхнюю полку.
Удовлетворенно сообщил.
— Здесь не найдут, — и потер руки.
— Но, профессор?..
— Когда наступят лучшие времена, а они обязательно наступят, не так ли? — проще простого выделить золото из кислоты и вновь отлить медали. Это элементарно, Шеель. Полагаю, такой эксперимент повеселит историю?
Долговязый Бор кряхтя спустился на пол и продемонстрировал маленький саквояж.
— Я готов. Со мной отравятся Маргарет и Оге.
Я был вынужден разочаровать Бора.
— Все не так просто, уважаемый профессор. Здесь не помогут законы химии или физики…
Мы отправились в сад и я вкратце объяснил профессору замысел санкционированной в Берлине операции «Июльский снег».
— К сожалению, слова против слов, — усмехнулся Бор. — Все вокруг твердят о благородстве Дуквица, его бескорыстном желании спасти несчастных датчан и в первую очередь меня. Я нуждаюсь в более весомых аргументах.
— В таких делах самым, профессор самым убедительным доказательством обычно становится результат. Кстати, в Риме был такой император Домициан, первым высказавший неглупую мысль — когда властитель утверждает, что против него готовится заговор, ему никто не верит, а когда поверят, бывает поздно. Со своей стороны я хочу обратить ваше внимание — кто предупрежден, тот спасен. Давайте попробуем вписать мою версию в систему координат, в которой некие могущественные лица собираются любой ценой привлечь к сотрудничеству одного из отцов современной физики.
— Что вы предлагаете?
— Вам надо согласиться на предложение Дуквица.
Нильс Бор задумался.
— Когда оно последует?
— Приказ из Берлина должен прийти со дня на день.
— Хорошо, предположим, приказ поступил. Дальше что?
— С вами свяжутся. Полагаю, ни сам Бест, ни Дуквиц не горят желанием лично предложить вам условия сделки. Думаю, они воспользуются моими услугами, но даже если придет кто-то другой, вы должны долго и нудно торговаться. Ради сохранения спокойствия в стране, они готовы выпустить вашу семью и семью вашего брата Харальда. Они даже готовы закрыть глаза на исход тех, кто причисляет себя к евреям. У вас будет возможность потребовать выполнения этих условий. Их согласие будет решающим доводом в мою пользу.
 
— Ваша теория безумна, но достаточно ли она безумна, чтобы быть истинной? Откуда у вас такие сведения? Я понимаю, вы не имеете права сказать всю правду, но и мне трудно принять решение, не имея всей картины.