Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Мы сердечно попрощались. Он передал привет «вашей милой женушке» и особо Толе.
– Ему салют от старого «онкеля» и обязательно на трех языках, пожалуйста… Пусть не забывает парнишка, чему научился. В нашей жизни еще пригодится, – и пошел, похрустывая выпавшим ночью снежком в сторону выхода на улицу, беспечно насвистывая легкомысленный мотивчик из какой-то оперетты…
А Толя, между прочим, начисто позабыл венгерский и немецкий буквально через неделю после того, как я вместе с семьей прибыл в Белорусский военный округ, в газету Пятой гвардейской танковой армии маршала Катукова.
Зато здесь, вместо тяжеловесных словесных триад, в репертуаре Толи появилось вновь обретенное смачное слово, которое ему очень понравилось и которое он долго и охотно вставлял к месту и не к месту: «Бульба».
Тоже в нашей жизни совсем не лишнее.
  
ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ
 
Знаменитый майор Пронин попадает в переплет.
Кто такой майор Пронин – это у нас широко известно. Удачливый сыщик, смелый, находчивый контрразведчик, своего рода «нашенский» Шерлок Холмс, по малейшим, оставленным на месте преступления следам добирающийся до самых хитроумных злоумышленников. Правда, по повестям и рассказам его, майора Пронина, лучше знают, пожалуй, люди старшего и среднего поколений. Так случилось, что пик славы знаменитого контрразведчика пришелся на далекие предвоенные годы. Но в последние десятилетия книги с рассказами и повестями о непревзойденном мастере сыска снова, хоть и не так часто, как прежде, стали появляться на прилавках книжных магазинов и на библиотечных полках.
Ну а устные рассказы о похождениях майора Пронина, даже анекдоты, вплоть до неприличных, об его удачливых схватках со зловредными империалистическими разведчиками, ходили в народе во все времена. Достаточно вспомнить хотя бы, как неотрывно следил из одного, казалось бы, совершенно неподходящего места за действиями английского шпиона его умный и внимательный взгляд. Или как в некоем помещении, где человек на время остается в полном одиночестве, вражеского агента, собиравшегося уничтожить только что прочитанную шифровку, поражает до оцепенения невесть откуда зазвучавший уверенный голос майора Пронина: «Не вздумайте спускать воду! Стреляю без предупреждения».
Я познакомился с майором Прониным в 1940 году, в первые месяцы восстановления советской власти в Латвии. Сначала это был рассказ с необычным для произведений детективного характера названием «Сказка о трусливом черте». Затем последовал цикл рассказов «Синие мечи». А потом, незадолго до начала войны, я с радостью обнаружил, что журнал «Огонек» печатает в продолжениях, из номера в номер, повесть «Голубой ангел» с уже полюбившимся мне майором Иваном Прониным в качестве главного действующего лица.
Но повесть так и осталась недочитанной, а точнее – недопечатанной. С первых дней войны «Огонек» почему-то прекратил публиковать. «Голубого ангела», хотя предыдущий кусок повести кончался, как обычно, многообещающим «Продолжение следует». Не появилось продолжение «Голубого ангела» и в последующих номерах журнала.
Что-то случилось. А скорее всего, думалось мне, виновата война. Потоком пошли в журнал материалы о боях с фашистскими захватчиками на фронте. Для ангелов, голубых или розовых, в журнале просто не оставалось места.
«Ничего, после войны дочитаем», – оптимистически решил я.
Но продолжение «Голубого ангела» не появилось ни сразу после войны, ни много времени спустя. Короче говоря, я до сих пор не знаю, чем должны были закончиться захватывающие приключения майора Пронина, лихо закрученные давным-давно на страницах довоенного «Огонька».
Впрочем, не попадались мне всю войну и другие произведения о майоре Пронине: ни повести, ни рассказы, ни вообще какие-либо упоминания о прославленном асе сыска. Майор Пронин перешел на нелегальное положение, время от времени напоминая о себе лишь в анекдотах, старых и новых, которые продолжали циркулировать в народе, может быть, в еще большем числе, чем прежде.
 
Лишь через год или два после окончания войны мне удалось выменять (не судите слишком строго!) небольшую, сильно потрепанную, без обложки, книжечку стихов Сергея Есенина на подборку рассказов о майоре Пронине. Это не была вновь напечатанная книга, а помещенные в разных журналах довоенные рассказы и истории, разноформатные, разношрифтовые, любовно собранные в один сборничек, умело переплетенный и даже с набранным, вероятно, в типографии какой-нибудь дивизионки, шикарным титульным листом, с фамилией автора и общим названием «Синие мечи».
Перечитал с удовольствием уже знакомые вещи, дал понаслаждаться друзьям и, тщательно упаковав в плотную оберточную бумагу, уложил в трофейный чемоданчик, в котором таскал всякую случайно попавшую и чем-либо заинтересовавшую меня всячину. Ну, например, болтался там, в чемоданчике, немецкий рыцарский крест, который я собственноручно снял с угодившего в плен командира танка, фашистская медаль «За зимнюю кампанию 1941 – 42 годов» и тому подобная любопытная дребедень.
И вспомнил я о «Синих мечах» лишь года через два или три при совершенно неожиданных обстоятельствах.
После ликвидации нашего отделения по работе среди венгерского населения мне долго еще приходилось курсировать между Веной и Будапештом с заданиями очень разными, однако близкими по характеру тем, которые я выполнял в ставшем уже историей будапештском отделении. Но той, прежней, «крыши» больше не существовало, и задания стали носить разовый, а не постоянный характер. Приехал на месяц в Будапешт, комендатура определила мне жительство либо в гостинице подешевле, либо, что случалось чаще, в многокомнатной квартире какого-нибудь состоятельного венгра по ордеру оккупационных властей, Пожил две-три недели, сделал свое дело, попрощался с хозяевами, большей частью вынужденно гостеприимными, – и обратно в Вену. Там ждала и тревожилась за меня жена, маленький сын тоже скучал без папы. И вообще, сколько можно болтаться вот так: месяц здесь, месяц там? Война давно кончилась, все добрые люди уже бог знает когда демобилизовались, а я… Словом, вся эта бродячая заграничная жизнь нравилась мне все меньше и меньше.
В Вене моей «крышей» была «Эстеррайхише цайтунг» – «Австрийская газета» – орган Красной Армии для населения Австрии на немецком языке. Здесь я получал свое денежное содержание, офицерский паек, здесь жил с семьей в редакционном жилом доме. Здесь же, в редакции, у меня было много добрых друзей, знакомых еще по фронтовым временам. Да и сам редактор газеты полковник Лазак всегда был рад встрече со мной. Живой, общительный человек, он интересовался всем происходящим в мире, и особенно по соседству. А получить, можно сказать, из первых рук сведения о Венгрии Лазаку было особенно любопытно. В этой граничащей с Австрией стране начинались всякие непонятные разборки между коммунистами, которые прибыли из эмиграции вместе с Красной Армией и возглавляли теперь партийное руководство Венгрии, и членами партии, принявшими на себя смертельную тяжесть борьбы с фашистами в глубоком подполье и оттесненными теперь почему-то на задний план. Сказать по правде, и мне были не очень ясны причины такой, казалось бы, противоестественной вражды. Но я знал факты, детали, подробности, которые не сообщались в печати, и любознательный Лазак вытаскивал их из меня, словно клещами.
На сей раз, проведя с семьей свои законные, пропущенные за месяц выходные, я попал к полковнику Лазаку как раз в тот момент, когда у него собралось чуть ли не все руководство газеты. Шел большой хурал. Предстояло решить немаловажный вопрос: какой советский роман или большую повесть начать печатать в ежедневных продолжениях для читателей-австрийцев.
 
Дело в том, что почти все солидные газеты на Западе старались заполучить для этих целей произведения литературы поновее и поинтереснее, желательно прямо от издательства, где это новенькое готовилось к выпуску, либо, еще лучше, непосредственно от автора с именем. Это прибавляло газете веса в обществе и привлекало к ней новых читателей.