Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Глава 4
— Так, значит, она не погибла, Олег Иванович? Ее, значит, убили?
Женька разлил из фляги по фужерам коньяк и переспросил:
— Даже стреляли в нее, говорите? А экспертиза хотя бы установила, из чего?
— Калибр «девятка», «макаров», скорее всего. Может, завяжем на сегодня питье, а?
Женька выпил коньяк как воду, даже не скривился, бросил в рот две виноградины:
— Ты не думай, командир, я алкашом не стал. Но сегодня столько поводов, что грех не надраться. Когда убивают любимую жену…
— Я не любил ее, — сказал Макаров. — Да и она меня тоже. Последних лет пять-шесть мы жили каждый по себе. Но это ничего не значит. Убили близкого мне человека, и убили из-за меня, вот что самое страшное.
— Рамазан… Он что, чеченец?
— Не знаю. Я-то их по внешнему виду уже научился распознавать, но этого… Поначалу думал, он азербайджанец, там в первый раз с ним встретился.
— В Карабахе, что ли?
— Да, в Ханларе. Мы на окраине города размещались, в здании школы. Окна ее прямо на горы выходили, а там, по разведданным, проходили подготовку боевики и были склады с оружием…
* * *Посетителя звали Рамазан. Одет он был в дорогое пальто, в костюм при галстуке, вел себя по-хозяйски, даже нагловато. Макаров хотел было поставить его сразу на место, но передумал: пусть порисуется, выговорится. Лишняя информация никогда не помешает.
Рамазан уже с порога, едва оглядев кабинет, заявил, что мебель тут надо поменять, освещение переделать, навесить новую дверь:
— Я так понимаю, что вы надолго сюда поселились, да? Тут действительно неспокойно, без русских братьев не обойтись.
С этими словами он подошел к столу, протянул руку для приветствия, представился:
— Рамазан. Просто Рамазан.
— Просто Назаров, — сказал Олег.
— Я, по-вашему, тыловик. В политику не лезу, занимаюсь вопросами снабжения. Если есть просьба — пожалуйста. Можем помочь с питанием, с баней.
Эти вопросы Макаров накануне обговаривал с городскими властями, чиновников этих было около десятка, но Рамазана среди них он не приметил. Об этом и сказал сейчас снабженцу.
— Город более ограничен в возможностях, чем мы, товарищ Назаров. Скажу так: я один в состоянии дать вам то, что не сможет дать вся администрация Ханлара. Яблоки, апельсины, виноград — сегодня договоримся, завтра уже будут на ваших столах.
— Договоримся — это как? — спросил Макаров.
— Хороший вопрос. — Рамазан положил на свободный от бумаг угол стола кейс, открыл крышку. — Сейчас время обеда, да? Ставь чайник, у меня есть кофе, бутерброды, хороший коньяк. Десять граммов никогда здоровью и беседе не помешают, правильно?
Рамазан извлек банку черной икры, нарезанную, уложенную в вакуумную упаковку ветчину, коробку шоколадных конфет. Появился и коньяк.
— Командир, у нас на Кавказе любой разговор издалека начинают, но я с прямого вопроса начну: в чем нуждаешься, что тебе надо?
— А тебе?
Гость поднял рюмку:
— Кажется, мы уже начинаем понимать друг друга.
Выпили. Макаров сразу же показал на бутылку:
— Убери. Коньяк хороший, но пить больше не буду.
Рамазан быстро согласился:
— Да, не за этим встретились. Сначала — о деле. Я тебе продовольствие, любое, ты мне — камуфляж: легкий, зимний — любой.
Макаров посмотрел в окно. Редкий ватный снег оседал и таял на еще теплой, неостывшей земле, но горы уже начали белеть от него. Конечно, неплохо бы угостить ребят виноградом.
— Какой размер нужен?
Рамазан тихо засмеялся:
— Шутник! Возьму все, что предложишь. И сколько предложишь. Сто — сто, двести — двести. Заплачу нормально. Кроме того — он начал насыпать в чашки кофе, замолчал, будто не зная, продолжать дальше разговор или нет.
Теперь уже захотелось рассмеяться Олегу.
— Можешь не продолжать. За коньяк и кофе спасибо, а без винограда как-нибудь обойдемся.
— Я все-таки продолжу, — сказал Рамазан. — Понимаю: ты такой же Назаров, как я Рамазан, но все же кое-что скажу тебе честно, как на духу. Хочешь получить наводку на склад оружия? Там не охотничьи дробовики, а автоматы, пистолеты, цинк с патронами. Орден получишь, подполковник. Так неужели игра не стоит свеч?
— Да у меня склады пустые, нет обмундирования!
Рамазан ответил так, что Макарову вмиг расхотелось смеяться:
— К Кюрдамиру для вас эшелон идет, с техникой и одеждой. Думаю, там он и остановится, местные жители пути блокируют, и вам придется доставлять все сюда иными способами. Но так или иначе, склады заполните.
Макаров знал, что доставка груза предвидится, только в общих чертах. Он недоуменно взглянул на Рамазана.
— Я знаю, где что будет и к кому когда обратиться, — сказал тот. — Информацию о Кюрдамире, считай, я подарил тебе бесплатно. Что же касается всего прочего… Договоримся, думаю?
— Нет, — ответил Макаров.
* * *— И что следователь?
— Не знаю, Женя, не знаю. Я думаю, он тоже остановился на кавказском следе. Хотя оговорился, что не исключает и другие версии. А какие другие? Грабеж? Так с нее даже колечко не сняли.
Была уже полночь. Они стояли на балконе, курили. По асфальту, гоняемые ветром, шелестели сухие листья. С верхних этажей кто-то выбросил окурок, он трассером пролетел вниз.
— А сколько за вашу голову давали, Олег Иванович?
— Так цены, Женя, менялись. Наши, когда из Карабаха уходили, почти все оружие там оставили. А я сказал: хрен вам, хоть под трибунал отдавайте! Ни ствола не отдал.
— Ну и?..
— Ну и ничего. Не попал под трибунал, как видишь. А цена на меня возросла, если по нынешним деньгам, то это порядка двадцати миллионов.
— Вы тогда, говорят, опять с Рамазаном виделись?
— Виделся. Но это в двух словах не расскажешь, потом как-нибудь…
— Но он грозил расправиться с вами, с семьей?
— Потом, Женя, потом…
— И менты, конечно же, на него не выйдут.
— Давай спать, Женя.
— И ты, командир, палец о палец не ударишь?
— Это мое дело, я не хочу сюда никого впутывать.
— А сам доберешься до Рамазана?
— Ты докурил? Отбой. Дрыхнуть пора. Что кривишься, рука болит?
— Мне с рукой повезло, командир. Правую отстрелили, не знали, что я врожденный левша. Но, так думаю, еще не поздно, еще узнают. Ты меня столько раз спасал, командир, и теперь моя очередь…
— Нарезался ты, однако, Женя. Ладно, сегодня повод был, но с завтрашнего дня мы с тобой объявили сухой закон.
— Да что я, алкаш, что ли? Я же на войне вообще не пил, ты же знаешь, Олег Иванович. Сейчас расслабился малость. Но скажешь завязать — завяжу!.. Говоришь, торгаш он, твой Рамазан?
— Говорю.
Женька тоже трассернул вниз окурок и поежился от ночной прохлады.
— Есть у меня один ходик…
Макаров сказал недовольно:
— Забудь. Протезом занимайся, другими своими делами. Ходы за мной оставь.
— Молчу, командир, молчу.
Глава 5
Обычная утренняя неразбериха на рынке.
— Томаз, почему мое место заняли? Почему я должна теперь стоять на задворках? Что я там выручу?
— Томаз, машина с баклажанами пришла. Куда ее загонять и что просить?
— Шеф, муниципалы в десять приедут с проверкой, Галину с ее товаром пока в тень надо загнать, там документация хилая…
Томаз, он же шеф, по документам всего-навсего подсобный рабочий рынка, подобно римскому императору Цезарю, решает одновременно по несколько вопросов, прохаживаясь вдоль торговых рядов. Веса в нем пудов десять, рост под два метра, и славную эту фигуру портит лишь лысина, обрамленная редким венчиком седеющих волос.
— Томаз, тобой тут интересуются. В черном свитере, у стойки, где корейцы торгуют.
Мужик, толкающий впереди себя тележку с персиками, сказал это сквозь зубы, даже не глядя на десятипудового гиганта, и тот вроде бы не услышал этих слов, продолжал идти, куда шел, обогнул очередной ряд, пошептался о чем-то с женщиной, торгующей парфюмерией, и только потом направился к тому месту, где корейцы предлагали покупателям острую капусту и маринованный чеснок.