Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

На даче Макарова были московские телефонные номера, и Женька, так и не спуская глаз с гостиницы, набрал нужный номер.
Алла тотчас взяла трубку.
— А знаешь, действительно, это самое разумное, что я осталась тут. Ты свои дела уже сделал? К которому часу тебя ждать?
— Думаю, что я скоро вернусь, вот только на пару минут заскочу к Олегу Ивановичу.
— Буду ждать. Ой, у меня… Погоди…
И дальше произошло непонятное. Сначала Женька отчетливо услышал шум шагов, потом то ли негромкий взрыв, то ли хлопок двери — и все замерло.
— Алло, Алла, Алла!..
Он вновь закрутил диск, но пошли обычные длинные сигналы, будто Алла положила трубку на аппарат и не хотела поднимать ее. Что-то там произошло, страшное, совершенно непонятное.
— Алла!
Длинные гудки.
Зырянов выскочил из кабинки телефона-автомата, поднял руку, чуть не угодил под колеса проезжающего «Форда».
— За город надо, подбрось!
Молодой сытый парень сказал сквозь зубы:
— Твое счастье — спешу! Отбивную бы из тебя сейчас сделал, идиот. Сойди с трассы.
Женька даже не понял, о чем его предупредили, кинулся к вишневой «девятке», но тут кто-то схватил его за спину и чуть ли не выволок на тротуар. Зырянов хотел уже было пнуть напавшего сзади ногой, но вовремя заметил, что это милиционер. Мужчине в чине капитана было за тридцать, он чуть брезгливо оглядел Женьку, потом сказал:
— Вроде не пьяный, не обкуренный. Чего на бамперы бросаешься?
— Мне надо срочно на Ярославку, — Женька назвал деревню. — Плачу сколько надо.
— К жене, что ли, торопишься?
— К жене. — Он не солгал, это было действительно так.
Капитан хмыкнул:
— Ну, во-первых, ты неудачную улицу выбрал: тут ездят в основном те, которых твои деньги не интересуют. Погрязней и потемней трассы для этого выбирай. А во-вторых, пойдем-ка со мной, разберемся, что ты за гусь, и не вздумай брыкаться.
— Мне некогда, капитан, честное слово, некогда!
Удивленный офицер сдавил ему плечо.
Зырянову ничего бы не стоило уйти от этой хватки, с одной рукой провести болевой против капитана, но, даже находясь в горячке, он понимал, что тогда уж точно не попадет сегодня к Алле.
— Послушайте, мне надо, там с ней что-то случилось, будьте человеком, товарищ капитан!
Офицер смягчился, ему уже не тыкали, говорили так, как положено говорить с блюстителем порядка, да и большого греха за парнем вроде не просматривалось, можно было его и отпустить…
— Документы покажи.
Женька полез во внутренний карман плаща и застыл. Он увидел, как открылась дверь гостиницы и из нее вышел Рамазан, неся объемистый чемодан. Подошел к машине, той самой, на которой уехал после встречи с Макаровым, бросил чемодан на заднее сиденье, сам сел за руль. Иномарка плавно тронулась с места.
— Я говорю, документы покажи, чего остекленел-то? Странный какой-то. Придется все-таки с тобой пройти куда следует.
— Да нет, все нормально…
Машина вырулила со стоянки, набирая скорость, пошла по трассе. Вот уже только сигнальные красные огни ее видны, ничем не отличающиеся от других…
Знакомый до омерзения звук — так рвется мина. Клуб темного дыма с отсветом желтого огня — и нет уже сигнальных лампочек. Глухие стуки сталкивающихся машин, скрежет тормозов, крики людей…
— Е… — Капитан отпустил Женьку, по тротуару побежал туда, где раздался взрыв.
Зырянов вспомнил звонок Пузанова, вспомнил и фамилию человека, которому тот звонил.
— Валентинов, — сказал он вслух. — Дай Бог, чтоб это была хорошая работа.
«Скорая» прибыла к месту происшествия очень быстро, будто специально стояла за углом и ждала, когда тут что-то случится.
Пострадавших было несколько человек. Но на носилки погрузили лишь одного: Рамазана. Выглядел он как окровавленный, чуть закопченный ствол старого дерева.
Рамазана накрыли простыней, простыня сразу пропиталась кровью.
Зырянов повернул в темный переулок, поспешил побыстрее уйти от гостиницы, от элитных машин и сытых водителей. Махнул проезжающему мимо «Москвичу». Тот притормозил, шофер высунулся из окошка:
— Куда?
 
Женька сказал. В ответ услышал:
— Ты что, рехнулся?
«Москвичок» набрал было скорость, но тотчас сбавил ее, и человек за баранкой поинтересовался:
— А сколько дашь?
  
Глава 20
 
Последние сомнения развеялись: в могиле лежала не жена полковника внутренних войск, а жительница деревни Репкино Гагаева Полина Владимировна.
Теперь если и не все, то многие факты выстраивались для Чехотного в логическую цепочку. По крайней мере, он уже мог кое-что из них объяснить.
К примеру, поджог машины и пули, выпущенные уже в труп. Огонь нужен был для того, чтобы жертва осталась неопознанной, вернее, чтобы скрыть, что убитая женщина — не Макарова. Пули должны были свидетельствовать о чеченском следе.
Но вместе то и другое было уже перебором.
Плюс к этому многочисленные ушибы на теле…
И с этим ясно, по крайней мере, теперь есть версия. Знать бы только, где сейчас Кучерявый, не придется ли подавать на него в розыск.
Чехотный закрутил телефонный диск и даже удивился, когда услышал, что ему ответили:
— Слушаю!
— Алексей? Мне надо с вами встретиться.
Кучерявый без особого энтузиазма воспринял слова Чехотного:
— Я завтра хотел с раннего утра уезжать, надо собраться, кое-кого навестить…
— Могилу Тамары Алексеевны?
Гонщик быстро ответил:
— И это, конечно.
— Вот и ладненько. Давайте встретимся возле кладбища. Через час вас устроит?
…Следователь приехал даже чуть раньше, но Кучерявый уже ждал его. Пошли по мокрой глинистой дорожке мимо частых могильных холмиков. Разговорились о предстоящем отъезде. Квартиру Кучерявый купил в одном небольшом городке на берегу Волги — Чехотный пока не стал уточнять, в каком именно. Центр, две комнаты, плюс к этому хозяин дает автомобиль с гаражом и дачный участок.
— Так вы не продали-купили, а обмен нашли?
Чехотный был корректен и любезен с собеседником, обращался на этот раз к нему только на «вы».
— Обмен. Так получилось даже выгодней. Машина, правда, ремонта требует, но я все сделаю сам.
Подошли к нужной могиле, Алексей положил у деревянного креста гвоздики.
— Макаров собирается здесь обелиск поставить. Скромную гранитную плиту с надписью. А то безымянная какая-то могила стоит.
— Да, — согласился Кучерявый.
— Будь вы на его месте, какую бы надпись сделали на камне?
Кучерявому разговор этот явно не нравился, он попросил:
— Не будем об этом.
Чехотный занял место чуть сзади Алексея:
— А я бы без всякой там лирики высек на мраморе лишь годы рождения и смерти да фамилию.
Кучерявый кивнул:
— Я бы тоже.
— Гагаева Полина Владимировна. Она в каком году родилась, не знаешь?
Кучерявый вздрогнул, зашевелил губами, потом потер ладонями лицо.
— Я знал, что этим все кончится, знал.
— Думаешь, все уже закончилось?
Он пожал плечами:
— Так а что же… Раз все знаете…
— Может быть, и не все. Я, например, хотел бы знать, где твой пистолет, у Макаровой?
— Да.
— А она сама уже в городе на Волге?
— Я отвез ее туда вчера.
— Ты забрал ее прямо с дачи?
Он кивнул:
— Тамара день провела там. Поздно вечером я заехал за ней…
— Вернемся к пистолету. Зачем ей понадобилось оружие? И кому из вас пришло в голову подобным образом избавляться от Гагаевой?
— Во всем виноват я, только я… Я сбил эту женщину на машине…
— Нет, — Чехотный распрямился, сутулость его исчезла, он смотрел сейчас в глаза Лехе. — Гагаева погибла, когда ты был на сборах. Похвально, конечно, что ты как мужчина стараешься выгородить Макарову, но давай все выкладывать начистоту. Тамара Алексеевна сбила Гагаеву ночью, а утром примчалась за тобой… Вот с этого начинай. В ту ночь она была выпивши, да? Зачем ты отдал ей пистолет?..