Измученные смутой времени

В автобусе оперативник, порыскав по карманам задержанного и ничего не обнаружив, пригрозил:
— Это тебя не спасет, сделаем опознание, и как миленький вернешься в свою колонию.
— Вы о чем? — сделал удивленное лицо Француз. — Если насчет какой-либо карманки, то не по адресу — я давно уже завязал. Хватит, сыт по горло шестью ходками, так что на тычок* (карманная кража) меня проверять бесполезно.
— Это мы еще поглядим, как запоешь в отделе милиции, — зловеще усмехнулся Седов. — Там тебя ждет небольшой сюрпризик.
Озадаченный карманник, прокручивая в голове разные версии, на каком же тычке, а за день у него было их несколько, он высветился, по привычке оценивающе бросал косые взгляды на сумки и ридикюли пассажирок автобуса.
Определив задержанного в камеру, Седов доложил об этом Щипачеву. Тот, довольно ухмыльнувшись, распорядился:
— Пусть посидит, подумает, вечером проведем с ним беседу. К этому времени приведи сюда потерпевшую и свидетеля, чтобы они опознали его.
Как и ожидалось, Поликарпов вину свою не признал, как говорится в их среде, пошел в отказ, но, когда его опознали два человека, то задумался. В конце концов он предложил:
— Ребята, я ничего не совершал, но готов уладить проблему и вернуть этой гражданке деньги. Сколько у нее украли?
— Это ты у нас спрашиваешь?! — расхохотался Щипачев. — Сколько взял, столько и верни!
— А как же мне это сделать? — развел руками карманник. — Вы же меня не отпустите…
— Отпустим, только нужны гарантии, — ответил ему руководитель. — Вас, демонов, только отпусти, а потом ищи-свищи.
— Какие гарантии? — непонимающе глянул Поликарпов на оперативника. — Даю честное слово, что верну деньги.
— Нам твое честное слово тьфу и выброси, — помотал головой Щипачев. — Сдай кого-нибудь из своего окружения, тогда и поверим.
— А мне некого сдавать! — испуганно замахал руками задержанный. — Я сам по себе, ничего про других не знаю.
— Не ври. Ты постоянно бываешь на сходках* (сбор преступных элементов) и в курсе криминальных событий, — огорошил его оперативник. — Ты думаешь, что мы тут сидим и ни о чем не ведаем? Вот получишь семь лет за кражу и больше не выйдешь на свободу. Ты же туберкулезник? На зоне и умрешь.
— Да за что, начальник? — судорожно выдохнул Поликарпов. — Я же беспределом не занимаюсь, стараюсь, чтобы прокормить семью. Зачем так жестоко, ведь я работать не могу, здоровье уже не то…
— Воровать можешь, а работать — нет? — усмехнулся Щипачев. — Ловко ты устроился в этой жизни.
— Ладно, начальник, домушники* (квартирные воры) вас интересуют? — наконец сдался задержанный.
— Еще как, — насторожился опер. — Кто такие?
— Два грузина-гастролера, одного зовут Шота. Они тут начали «бомбить»* (воровать) хаты, братва прочухала это, зацепила их, теперь они работают под крылом Семака.
Георгий Семаков был уголовным авторитетом и, конечно же, возмутился, когда узнал, что на его территории работают гастролеры, которые ни копейки не отстегивают в «общак»* (воровская касса).
— А откуда они залетели к нам?
— Ростовские они.
— Они работали без «крыши»?* (покровительство) — недоуменно спросил Щипачев.
— Да сейчас кто на что горазд, — махнул рукой карманник. — Если раньше грузинские воры* (вор в законе, уголовный авторитет) в нашем регионе решали кое-какие вопросы, то сейчас полная анархия. Эти домушники вздумали под шумок нажиться, да не тут-то было. Семак отобрал у них паспорта и велел работать на «общак».
Щипачев достал чистый лист бумаги и положил перед Поликарповым.
— Напиши все, что нам рассказал.
— Вы что, начальник, серьезно?! — боязно помотал головой карманник. — Хотите, чтобы меня убили?!
— Никто твое письмо не увидит, — успокоил его оперативник. — Для нас это гарантия, что не обманешь и вернешь деньги потерпевшей.
Глубоко вздохнув, Поликарпов склонился над бумагой.
Когда карманник закончил писать, Щипачев принял от него бумагу, изучил и протянул Седову:
— Валера, вот тебе гарантия, что он не обманет нас. Отпусти его и, когда принесет деньги, верни потерпевшей.
 
Седов сделал, как указал руководитель: Поликарпов принес двести рублей, которые опер вручил под радостные вздохи потерпевшей и взял от нее объяснение, что деньги, оказывается, через дырявый карман упали за подкладку пальто, где и были позже обнаружены.
Вечером, когда он доложил об этом Щипачеву, тот поручил:
— Информацию о гастролерах-грузинах передай в имущественный отдел* (по-другому «имущественники», отдел по борьбе с кражами, преимущественно из квартир), а бумагу от карманника держи при себе. Потихоньку этого Француза надо подтянуть к себе, он окажет тебе неоценимую услугу в борьбе с карманниками, но объясни, что если попадется не к нашим операм, то пощады не будет.
— А если попадется к нам? — спросил оперативник. — Как быть в таком случае?
— Так же, как и сегодня. Деньги вернем потерпевшему и пригрозим ему пальчиком. Иначе как работать с негласным аппаратом* (осведомители милиции)?
Так карманный вор Поликарпов, он же Француз, стал доверенным лицом* (осведомитель уголовного розыска) младшего оперуполномоченного по борьбе с карманными кражами старшины милиции Валерия Седова. Позже, как и предсказал опытный Щипачев, карманник окажет оперативнику неоценимую услугу в раскрытии не только каких-то краженок и грабежей, но и самого страшного преступления, которое касалось лично самого опера.
3
Седов быстро приноровился к работе с карманниками, лично поймав нескольких воров прямо во время совершения преступления. Вскоре, как и говорил его руководитель Савчук, оперативника и его коллег — молодую плеяду сыщиков — стали узнавать в лицо, и им пришлось перевоплощаться в бродяг и в прочих асоциальных типов, но, когда и это перестало помогать, стали практиковать химловушки. В специальный кошелек внедрялся небольшой пиропатрон с родамином. Это вещество имеет уникальные свойства: при соприкосновении с кожей или одеждой, оно оставляет трудновыводимые пятна, которые, если и удастся смыть с себя, что очень проблематично ввиду стойкости окрашивания, невидимые его следы высвечиваются под ультрафиолетовым светом. Заряженный родамином кошелек выдается женщине, часто сотруднице милиции в гражданской одежде, и та, небрежно бросив его в открытую сумочку, затолкав в наружный карман пальто или кофты, ходит по пораженным карманными кражами местам, такими, как автовокзал, маршрутные автобусы, рынки, магазины и любые точки, где толпятся люди, всем своим видом зазывая преступников к себе. Любому карманнику, которому подфартило, не терпится посмотреть, что находится внутри вещи, которую он только что украл у зазевавшейся гражданки, поэтому он, отойдя от места преступления в укромный уголок и, убедившись, что за ним нет слежки, с замиранием сердца открывает кошелек, при этом замыкается электроцепь от батарейки «Крона», и пиропатрон выстреливает в лицо злоумышленника родамином. Это все равно, что выстрелить из новогодней хлопушки с конфетти внутри. Преступник начинает метаться и с ужасом обнаруживает, что руки покрылись бордово-красной краской и, надо полагать, лицо выглядит не лучшим образом. Тут поспевают сыщики, которые ведут несчастного карманного вора под белы… в конкретном случае, под красны рученьки, в отдел милиции. Был такой карманный вор-ширмач* (вор, который при совершении кражи использует в виде ширмы сторонние вещи, такие, как газета, журнал, сумка, пиджак на руке) Вася Говоров, очень подвижный, юркий мужичок сорока лет. Никто его не мог изловить с поличным, он так долго безнаказанно воровал в маршрутных автобусах, что в конце концов Савчук вызвал Щипачева и, хорошенько отчитав последнего, велел поймать карманника на живца, то есть на химловушку. Сыщики проследили, как Говоров сел в автобус, где находилась переодетая в гражданскую одежду сотрудница милиции с заряженным кошельком и… потеряли его. Участвовавшая в операции сотрудница только разводила руками: