Дэмиен

— Я оставлю тебя в покое... но я все равно отдам должок тебе.
— И я все еще с нетерпением жду этого, но пока что заткнись.
Дэмиен усмехнулся и снова перевел взгляд на набросок.
— Ты всегда предпочитаешь эскизы?
— Зависит от моего настроения, — объяснила я. — Иногда мне нравится рисовать красками.
Взгляд Дэмиена упал на мою клетчатую рубашку, заметив пятна.
— Я вижу.
— Иногда это может привести к беспорядку.
На мгновение в его глазах вспыхнул жар, затем так же быстро, как и появился, он исчез.
— Что ты за художник?
Я задумалась над этим вопросом. Сложным вопросом.
— Я другая, — пожала я плечами. — Некоторые люди видят мир в черно-белом цвете или вспышкой красок... Я вижу все, как чистый холст, ожидающий, когда я добавлю в него жизни с помощью красок.
Я улыбнулась и посмотрела на свои руки, отметив, что моя кожа и ногти заляпаны разноцветной краской, а также несколькими мазками древесного угля.
— Я люблю свободу искусства. Здесь нет правил, нет правильного или неправильного, нет наказания, только самовыражение. Это мой центр; это то, что я люблю делать, поэтому мне все равно, что это отличает меня от других. Мне нравится другое.
— Мне тоже нравится другое, — сказал Дэмиен. — У людей, которые отличаются от других, есть шанс быть оригинальными. Они отклоняются от реплик вместо того, чтобы придерживаться сценария. Все, что они делают, — это приключение.
Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.
— Именно, — тихо сказала я. — Именно так.
— Почему у тебя такое потрясенное лицо?
— Ты меня понял, — ответила я. — Никто никогда раньше просто так... не понимал меня.
— Что ж, никогда не знаешь наверняка, — подмигнул Дэмиен. — Может быть, я тоже другой.
— Да, — согласилась я, уставившись на него так, словно снова видела его в первый раз. — Может быть.
 Глава 15 
После того как Дэмиен пообедал у меня, он вернулся на работу, и Райдер любезно заехал за ним, чтобы он не опоздал. Я привела себя в порядок, сменила рабочую одежду и уложила Барбару в ее переноску после того, как она поела и попила. Я не хотела, чтобы она находилась в переноске, когда мне приходилось путешествовать с ней, но ей, казалось, нравилось оставаться внутри нее. Она заходила туда и оставалась внутри, даже когда дверь была открыта. Я оставила дверцу переноски открытой, чтобы у нее был доступ к еде, воде и лотку. Затем я направилась к дому Броны. Я знала, что Нико на работе, поэтому хотела пойти и составить ей с Джорджи компанию, пока он не вернется домой. В ту секунду, когда я вошла в ее дом, моя лучшая подруга заключила меня в объятия, и она... плакала.
— Брона? — встревоженно спросила я. — В чем дело?
— Ты и… Д-Дэмиен, — всхлипнула она. — Вы — пара. Райдер рассказал Бранне, а она рассказала мне, и с тех пор я плачу.
Я уставилась на нее, когда она высвободилась из наших объятий.
— Это заставляет тебя плакать?
— Я так счастлива. — Она шмыгнула носом. — Так рада за вас обоих.
Я улыбнулась ей и снова обняла, зная, что теперь, когда она снова забеременела, ее гормоны опять на взводе.
— Поставь чайник, — сказала я, — и я тебе все расскажу.
Мы прошли на кухню, и я взглянула на коляску Джорджи, отметив, что она пуста.
— Где Джорджи? — спросила я.
— Дремлет, — ответила Брона, указывая на радионяню на стойке, прежде чем взять несколько салфеток и промокнуть глаза. — Она легла всего десять минут назад, так что у нас есть как минимум час, прежде чем она пошевелится.
— О чем ты хочешь услышать в первую очередь? — спросила я. — О маме или о Дэмиене?
— Твоя мама, — мгновенно ответила Брона.
Я начала тот же подробный разговор, который вела со мной мама о раке и предстоящем лечении. Брона приготовила нам чай и сидела со мной за кухонным столом, пока я все объясняла. Она выслушала, и когда я закончила говорить, она спросила:
— Наличие плана заставляет тебя чувствовать себя лучше?
— Да, — ответила я. — Я все еще ненавижу это, но знание того, что есть план и что она не застряла в подвешенном состоянии, отчасти успокаивает.
 
— Я рада. — Брона отпила чай. — Я собираюсь заскочить завтра и повидаться с ней. Давненько я не заходила к ней на чашечку чая.
— Ей бы это понравилось, и, честно говоря, мне бы тоже, — призналась я. — Завтра я начинаю новый проект, и знание того, что вы ненадолго увидитесь, немного расслабит меня. Я чувствую себя ее защитницей. Постоянно хочу быть рядом или разговаривать с ней.
— С ней все будет в порядке, — сказала Брона. — Нормальность — это то, что ей нужно. Если ты будешь опекать ее каждый день, это, скорее всего, вызовет у нее ощущение, что она все портит.
Я нахмурилась.
— Но это не так.
— Ты знаешь свою маму, — продолжала Брона. — Она не любит никого обременять, даже когда она совершенно определенно не является обузой. Все, что я хочу сказать, это попытайся сохранить для нее все нормальным. Я знаю, это будет трудно, но постарайся хоть немного обуздать себя. Она видит тебя не каждый божий день, но теперь ты пытаешься видеться с ней как можно чаще. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Да, — проворчала я. — Я становлюсь слишком властной.
— Ты обеспокоенная дочь, — поправила Брона, — и твоя мама это понимает. Все это понимают, и никто не говорит, что это плохо, потому что это не так. Я просто думаю, что, если ты поймешь, каким, скорее всего, покажется ей твое внезапное изменение в распорядке дня, будет полезно для тебя.
— Спасибо, — сказала я, кивнув. — Я не осознавала этого раньше, но всякий раз, когда я разговариваю с ней сейчас или захожу, она постоянно уверяет меня, что с ней все в порядке. Я не хочу, чтобы ей надоело постоянно говорить мне об этом, потому что это означает, что рак всегда в центре внимания. Она знает, что у нее рак, и ей не нужно, чтобы кто-то еще напоминал ей об этом.
— Вот именно, — сказала Брона, делая глубокий вдох. — Я боялась, что могу тебя обидеть.
— Никогда, — ответила я. — Ты моя лучшая подруга. Рассказывать мне чушь, которую никто не хочет слышать, — твоя работа.
Брона усмехнулась.
— И поскольку ты моя лучшая подруга, твоя работа — рассказать обо всем, что касается тебя и Дэмиена, и я имею в виду все!
Я почувствовала, как у меня загорелись кончики ушей, а Брона взвизгнула и заерзала на своем сиденье.
— Это будет здорово!
— Ты сумасшедшая.
— Все это знают, — сказала она. — А теперь начинай рассказывать.
— Верно, — начала я, — итак, так много всего произошло с тех пор, как я разговаривала с тобой прошлым вечером. После того как я нашла Барбару...
— Я все еще не могу поверить, что ты назвала кошку Барбарой.
Я приподняла бровь.
— У тебя проблемы с ее именем?
— Нет, — ответила Брона с приклеенной улыбкой на лице. — Это невероятно.
Мои губы дрогнули.
— В любом случае, — продолжила я, — прошлым вечером Дэмиен принес все, что Алек купил для Барбары, и мы поговорили, и Брона, это было такое... облегчение. Мы говорили обо всем, что произошло между нами. Я извинилась...
— Ты извинилась? — Брона перебила меня, широко раскрыв глаза.
Я кивнула.
— Я призналась, что была той, кто соблазнил его, поэтому держать обиду из-за того, что, по его словам, должно было произойти и в конечном итоге действительно произошло, кажется бессмысленным. Что ж, сейчас это кажется бессмысленным, но в то время притворство, что я ненавижу Дэмиена, вроде как помогло мне оттолкнуть его, понимаешь?
Брона уставилась на меня, не мигая.
— Что? — Я нахмурилась. — Почему ты так на меня смотришь?
— Я уже много лет говорю тебе, что...
— Я знаю. — Я перебила ее прежде, чем она начала свою речь в стиле «я же тебе говорила». — Я знаю, ты была голосом разума, все вы, но я была слишком упряма, чтобы прислушаться или признать, что в том, что произошло, виноват не только Дэмиен. Поверь мне, когда я говорю, что знаю, что вела себя совершенно неразумно, когда дело касалось его, но ты должна понять, это было из-за страха.