Все дороги ведут сюда (ЛП)

— Он вернёт вам деньги, как только мы вернемся в дом, но вы не останетесь. Для начала, вы вообще не должны были иметь возможность «забронировать», — хрипло сказал он.
Я перестала дышать. По крайней мере, внутри. Потому что не верила, что это правда.
Нет.
Я даже не поняла, когда опустила руки из того положения, в котором они были в воздухе, но мои ладони лежали на животе, перцовый баллончик в пальцах, а остальная часть моего тела была поглощена смесью беспокойства, паники и разочарования одновременно.
Мне было тридцать три года, и, подобно дереву, я потеряла все свои листья, множество тех, что делали меня собой; но точно так же, как дерево, мои ветви и мои корни были всё ещё на месте. И я переродилась с совершенно новым набором листьев, ярких, зеленых и полных жизни. Так что я должна попробовать. Мне придётся. Здесь больше не было такой аренды.
— Пожалуйста, — сказала я, даже не поморщившись от того, как хрипло прозвучало это единственное слово из моих уст. Сейчас или никогда. — Я понимаю, почему вы расстроены, и у вас есть на это полное право. Я не виню вас за то, что вы хотите позаботиться о своем сыне и не рисковать его безопасностью, но…
Мой голос сорвался, и я ненавидела это, но я знала, что должна продолжать, потому что у меня было чувство, что есть только один шанс, прежде чем он вышвырнет меня.
— Просто… пожалуйста. Я обещаю, что не буду шуметь и беспокоить кого-либо. Однажды я взяла марихуану, когда мне было двадцать, и так накурилась, что у меня случился приступ паники, и мне чуть не пришлось вызывать скорую помощь. Однажды я приняла викодин после того, как мне удалили зуб мудрости, и меня от него вырвало, поэтому я не стала принимать его больше. Единственный алкоголь, который я люблю, это очень сладкий «москато» и пиво время от времени. Я даже не буду видеться с вашим сыном, если вы не хотите этого, но пожалуйста, пожалуйста, позвольте мне остаться. Я удвою цену, которая была установлена в объявлении. Я пришлю прямо сейчас, если хотите. — Я вздохнула и посмотрела на мужчину, как я надеялась, с самым умоляющим выражением лица. — Очень прошу.
Выражение лица мужчины было жестким и оставалось таким же, его квадратная челюсть была плотно сжата. У меня не было хорошего предчувствия. У меня вообще не было хорошего предчувствия.
Его следующие слова заставили мой желудок сжаться. Он смотрел прямо на меня, эти густые брови нахмурились на его нелепо красивом лице. Я подумала, что у него была структура кости, которую можно было найти только на старых греческих статуях. Царственный и решительный, ни в одной части его черт не было ничего слабого. Его рот — его полные губы, за которыми женщины ходили к дорогим врачам, чтобы попытаться воспроизвести их, превратились в ровную линию.
— Извините, если вы не оправдали свои надежды, но этого не произойдёт.
Эти суровые глаза переместились на подростка, когда он прорычал таким тихим голосом, что я почти не могла его расслышать, но у меня был отличный слух, и он этого не знал:
— Дело не в деньгах.
Паника поднималась внутри моей груди, неуклонно, и я видела, как эта возможность исчезает у меня на глазах.
— Пожалуйста, — повторила я. — Вы не узнаете, что я здесь. Я тихая. У меня не будет гостей. — Я колебалась. — Я утрою выплату.
— Нет. — Незнакомец даже не колебался.
— Папа, — вмешался мальчик, прежде чем старший мужчина покачал головой.
— У тебя нет права голоса в этом. Ты вообще ни о чем не будешь говорить в ближайшее время, понятно?
Малыш тяжело вздохнул, и мое сердце забилось быстрее.
— Ты действовал за моей спиной, Амос. Если бы в последнюю минуту они не нашли другого инспектора, я бы сейчас был в Денвере, ни хрена не подозревая, что ты это сделал! — объяснил мужчина этим убийственным, ни громким, ни тихим голосом, и, честно говоря… Я не могла его винить.
У меня не было детей — я хотела их, но Каден постоянно откладывал это, — но я могла только представить, как бы я себя чувствовала, если бы мой ребенок действовал за моей спиной… даже если бы я понимала его мотивы. Он хотел дорогую гитару, и я предположила, что он слишком юн, чтобы работать, или его родители не разрешают ему.
 
Ребёнок издал слабый, недовольный звук разочарования, и я поняла, что мое время вот-вот закончится.
Потирая пальцы, потому что они внезапно стали липкими, я попыталась подавить панику, потому что она была сильнее моих сил.
— Я сожалею обо всем этом. Мне жаль, что это было сделано без вашего согласия. Если бы какой-то незнакомец въехал в… ну, у меня нет квартиры в гараже, но если бы она была, я бы не была в восторге. Я очень дорожу своим уединением. Но мне больше некуда идти. Поблизости нет другого дома для краткосрочной аренды. Это не ваша проблема, я понимаю. Но, пожалуйста, позвольте мне остаться.
Я глубоко вдохнула и встретилась с его глазами; с такого расстояния я не могла сказать, какого они цвета.
— Я не наркоманка. У меня нет проблем с алкоголем или каких-то странных фетишей. Уверяю. У меня была одна и та же работа в течение десяти лет: я была помощницей. Я… развелась и начинаю всё сначала.
Негодование, горькое и бессильное, поднялось по моей шее и плечам, как это было каждый день с тех пор, как все развалилось. И, как и в любой другой раз, я не отмахнулась от него. Я прижала его к своему телу, очень близко к груди, и нянчила его. Я не хотела об этом забывать. Я хотела извлечь из этого урок и сохранить урок для себя, даже если это было неудобно.
Потому что нужно было помнить дерьмовые стороны жизни, чтобы ценить хорошие.
— Пожалуйста, мистер Роудс, если вас так зовут, — сказала я самым спокойным голосом, на который была способна. — Вы можете сделать копию моего удостоверения личности, хотя я уже отправила его. Я могу дать вам характеристики. Я даже не убиваю пауков. Я бы защитила вашего сына, если бы он нуждался в этом. У меня есть племянники-подростки, которые любят меня. Они также скажут вам, что я не отмороженная. — Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, не сводя глаз. — Я собиралась рассмотреть, смогу ли я продлить аренду на более длительный срок, но я перееду через месяц, если вы найдете место в своем сердце, чтобы дать мне шанс на данный момент. Может быть, в городе появится другое место, где я смогу арендовать жилье, но краткосрочного ничего нет, и я не готова что-то подписывать надолго. — Я могла бы что-нибудь купить, но ему не нужно было об этом знать, это просто создало бы слишком много вопросов. — Я буду платить вам в три раза больше дневной нормы и вообще не буду беспокоить вас. Я также поставлю вам пятизвездочный отзыв.
Возможно, мне не стоило добавлять эту часть. Не похоже, чтобы он вообще хотел, чтобы это место сдавали в аренду.
Глаза мужчины немного сузились, я была уверена, потому что его брови почти не двигались, но мне показалось, что я заметила разницу. Между его густыми темными бровями появились морщины, и это ужасное предчувствие усилилось.
Он собирался сказать нет. Я знала это. Меня собирались поиметь и отправить жить в отель. Опять.
Но мальчик присоединился к нему и сказал чуть громче, искренне взволнованный перспективой:
— Трижды дороже! Ты знаешь, сколько это будет стоить?
Мужчина, может быть, Тобиас Роудс, а может и нет, уставился на своего сына, пока тот стоял там, напряженный и всё ещё злой. Он действительно был в ярости.
И я приготовилась к худшему. К нет. Это не будет концом света, но… всё же хреново. Очень.
Однако вместо этого следующие слова из его уст были адресованы подростку:
— Я не могу поверить, что ты солгал мне.
Все тело мальчика, казалось, смягчилось и поникло, а его голос стал тише, чем когда-либо.
— Мне жаль. Я знаю, что это большие деньги. — Он сделал паузу и сумел сказать еще тише. — Мне жаль.
Мужчина провел рукой по волосам и, казалось, немного успокоился.
— Я сказал «нет». Я сказал тебе, что мы разобрались.