Шантажистка

Мера очевидная, но только не для моего случая.
— И вы ничего не имеете против, Сьюзан? Вас не волнует, что Габби отправят в тюрьму за шантаж?
— Да она та еще упрямица, и всегда была такой! Не станет она меня слушать, даже если я захочу вмешаться!
Похоже, пора переходить к уговорам, как вдруг Клемент пересекает комнату и занимает позицию рядом с диваном.
— Эй! Посмотри на меня, — рявкает он на Сьюзан.
Старуха поднимает на него взгляд, однако не проявляет ни малейших признаков беспокойства. Тон великана отнюдь не дружелюбный, но поскольку Сьюзан и не думает внимать доводам рассудка, пускай уж Клемент попытает удачи со своим подходом. До известных пределов, разумеется.
— Знаешь, что твоя чокнутая сучка отколола? — продолжает он.
Снова равнодушное пожимание плечами.
— Переспала с Биллом, — кивок на меня, — а потом призналась бедолаге, что она его сестра. Это кем же нужно быть, чтобы учудить такое, а?
Я в ужасе смотрю на своего добровольного помощника, до глубины души потрясенный его вероломным разоблачением моей грязной тайны. Впрочем, стоит мне перевести взгляд на Сьюзан, и меня ошеломляет выражение ее лица. На нем нет и намека на возмущение или отвращение. И старуха вовсе не кажется запуганной, когда свирепо таращится на Клемента и выплевывает:
— Ну и молодец!
Затем она с такой же ненавистью набрасывается и на меня:
— После того, как с нами обошелся твой папаша, надеюсь, Габби обдерет тебя до последнего пенни! Что до меня, она имеет право на эти деньги!
— А я и не спорю, что она на что-то имеет право, — парирую я. — Я предлагал ей свою лондонскую квартиру, а если вы нуждаетесь в средствах, я и вам готов помочь. Мой отец поступил дурно, но и Габби ведет себя не лучше. Неужели вы не понимаете?
Сьюзан неожиданно хихикает.
— Так ты весь в папашу, верно?
— Простите?
— Бросаешь нам крохи, а потом еще и благодарности ожидаешь. Я ж говорю, одного поля ягоды.
— Лично я не стал бы называть крохами квартиру в центре Лондона, которая стоит два миллиона фунтов, — фыркаю я. — И какого бы там поля вы меня ни считали, вы очень ошибаетесь.
Кажется, переговоры зашли в тупик. Обе стороны обдумывают следующий ход. Вот только у меня по части идей туго. К счастью, вновь вмешивается Клемент:
— Позволь мне кое о чем спросить тебя, бабуля. Ты думаешь, Билл просто сдастся и все ей отдаст?
— Отдаст, если у него есть хоть капля мозгов.
— О, этого-то у него хоть отбавляй. Проблема в том, что у меня их нет.
На щеке старухи вновь появляется тик, однако на этот раз он более походит на судорогу.
— И что это значит?
— Это значит, что я ни за что не сдамся. Советую тебе и твоей дочери принять щедрое предложение Билла, пока оно в силе.
— А не то что?
Великан наклоняется и смотрит Сьюзан в глаза.
— А не то, дорогуша, больше никаких предложений, и за дело возьмусь я.
Демонстративного неповиновения на лице хозяйки как не бывало. Тем не менее какой бы многообещающей ни представлялась мне внезапная перемена в поведении старухи, я все же надеюсь, что не ошибся в своей оценке норова Клемента.
— Думайте до понедельника, — продолжает великан. — Потом правила меняются. Твоя рехнувшаяся дочь считает, будто загнала Билла в угол, вот только он не один, и мне не привыкать помогать людям в подобных ситуациях… любыми средствами.
Интонация последних двух слов не допускает разночтений. По мне, он явно отошел от нашей договоренности, однако впервые с предъявления ультиматума баланс сил на пару градусов смещается в мою пользу.
— Что ж, на этом все, — заявляю я. — В общем, как дал понять Клемент, у Габби есть время до пяти часов понедельника, после чего я отзываю свое предложение насчет лондонской квартиры. С учетом обстоятельств, таковое мне представляется более чем справедливым. Вы так не считаете?
Старуха молчит.
— До свидания, Сьюзан. Провожать не надо.
Возможно, добавлять этого и не следовало, поскольку она все равно сидит как пришибленная.
Мы выходим, и на улице я испускаю вздох облегчения, по силе не уступающий налетевшему на нас порыву ветра.
 
— Все прошло даже лучше, чем я ожидал.
— Старушенция знала, что мы к ней нагрянем.
— Вы так думаете?
— Да. Она и бровью не повела, когда я сказал про проделку ее дочурки.
Пожалуй, предусмотрительности Габби удивляться не стоит. Равно как и соучастию ее мамаши. Отвратительно, конечно же, что Сьюзан потакает дочери, однако в жизни я достаточно насмотрелся, насколько низко могут пасть люди ради достижения своих целей.
— Как бы то ни было, ваш подход оказался весьма действенным. Мне и в голову не приходило ответить на ее угрозу своей.
— Всего лишь здравый смысл, Билл. Только вот не понимаю, какого черта ты отписываешь ей свою квартиру?
— Потому что, Клемент, она выросла, ничего не имея за душой. И это, несомненно, не могло не сказаться на ее психозе. Сколько бы квартира ни стоила, все равно это лишь малая жертва, чтобы выплатить отцовский долг и избавиться от Габби.
— Как скажешь. Бабки твои, братан.
— Верно, и если миссис Дэвис передаст Габби, что насчет отзыва предложения мы нисколько не шутим, с ее стороны будет настоящим безумием не принять его.
— Штука в том, Билл, что она безумна.
Я не разделяю его сомнений относительно дальнейшего развития событий. Габби, может, и сумасшедшая, но уж точно не дура, чтобы лишаться двух миллионов фунтов и вызывать гнев человека вроде Клемента. Не знаю, что мы будем делать в случае ее отказа, однако я совершенно уверен, что такового не последует.
— А я считаю, что у нас очень высокие шансы на успех. Не удивлюсь, если через пару часов получу от Габби согласие.
— Надеюсь, ты прав.
Мы двигаемся прочь от дома Сьюзан.
— Честно говоря, Клемент, у меня были некоторые опасения насчет сегодняшней поездки, но теперь я рад и крайне признателен, что вы составили мне компанию. Спасибо вам большое.
— Поблагодаришь, когда будем знать точно, что она оставила тебя в покое.
— Конечно, просто я не хочу, чтобы вы думали, будто я не ценю вашего вклада.
— Да брось. Хотя в качестве благодарности можешь угостить меня ланчем.
— С удовольствием, только вот не уверен насчет качества ресторанов в Сандауне.
— По-твоему, я похож на чувака, который ходит по ресторанам?
— Э-э…
— Давай найдем какую-нибудь кафешку, где можно заказать чай и полный завтрак. Мне этого будет достаточно.
— Согласен, полный завтрак — самое то. Думаю, на набережной что-нибудь найдется.
Я сверяюсь с навигатором, и мы направляемся в сторону моря.
Всего через несколько минут мы оказываемся на эспланаде, и нашим взорам предстает гнетущий вид типичного упадочного приморского городка в октябре.
— Черт, да что здесь стряслось? — поражается Клемент.
— Вы о чем?
— Да ты только погляди вокруг! Понятно, что октябрь месяц, но в жизни не встречал такого на морских курортах!
Так и есть: заколоченные досками залы игровых автоматов, пустующие магазины и некогда роскошные гостиницы, обнесенные проволочной оградой и подготовленные к сносу — унылая картина.
— Боюсь, для многих приморских городов такое в порядке вещей. Когда вы в последний раз бывали в одном из них?
— Очень давно, в Клактоне-он-Си.
— Не сомневаюсь, что очень давно, потому что спад начался несколько десятилетий назад, когда отдых за рубежом подешевел. Низкие цены и гарантированная солнечная погода — такой конкуренции наши курорты не выдержали.
И без того гнетущее зрелище усугубляют завеса черных туч и неспокойное море. Не диво, что люди предпочитают проводить осенние отпуска на Средиземноморье.
Из опасений, что с набережной нас попросту сдует шквалистым ветром, мы укрываемся на боковой улочке. Удача нас не оставляет, и нам попадается небольшое кафе, все еще противостоящее всеобщему упадку.
Наше появление разом удваивает количество посетителей заведения: единственными клиентами кроме нас является пара преклонного возраста за столиком у окна.