Самая лучшая месть

— Странно, что меня это совсем не удивляет, — прокомментировал Сэм.
Мы шли по тропинке, вьющейся вдоль склона холма, примыкающего к нашему дому. В одной руке Сэм держал поводок, в другой банку пива. Эмили, собачка Сэма, носилась туда-сюда по сухой траве, принюхиваясь к запаху красных лисиц или каких-то других зверьков, обитающих в оставшейся неосвоенной восточной части долины. Вечер выдался таким же сухим, каким был и день. Из сводок погоды явствовало, что где-то южнее, в районе Пуэбло, бушуют грозовые дожди, однако область высокого давления, сформировавшаяся не там, где бы следовало, стойко отражала муссонные потоки, направляя их в Техас и Оклахому.
В реальном мире это означало, что никаких дождей в округе Боулдер ожидать не стоит.
Сэм рассказал, что работает в составе оперативной группы, пытающейся навести порядок в населенном преимущественно студентами районе Хилл, расположенном к западу от университета Колорадо. В последнее время там произошло несколько вооруженных ограблений, нарушивших обычно мирное течение жизни. Хотя он и не признавался, что хочет услышать мое профессиональное мнение — когда на Сэма находило, он вообще, черт возьми, отказывался считать профессией то, чем я зарабатывал на жизнь, — именно оно ему в данный момент и требовалось. Мы говорили о вырвавшихся из дома юнцах, о наркотиках и алкоголе и о том, как лучше со всем этим бороться. Я высказал ему свое мнение, но при этом меня не покидало чувство, что Сэм ждет большего, какого-то откровения или даже чуда, как будто я был волшебником.
Мы немного постояли, наблюдая закат, и медленно побрели назад, к дому. Сэм сказал, что было бы неплохо захватить Лорен и детей и отправиться куда-нибудь полакомиться мороженым. Его жена могла бы заехать за нами на машине.
— Знаешь, Саймон говорит, что у меня сросшиеся брови. Ему так сказал кто-то из друзей.
— Ты о чем?
Он остановился и постучал пальцем по переносице:
— Видишь? Брови сходятся над носом.
— Вот как? — Я присмотрелся к кустистым зарослям, которые Сэм называл бровями. Они действительно соединялись. Раньше я этого не замечал. — А что, это плохо?
— Похоже на то. Друзья говорят Саймону, что такие же будут и у него. Похоже, парень немного расстроился.
— Я бы сказал, что по сравнению со всем прочим, что он может унаследовать от такого папаши, сросшиеся брови не самая большая беда…
Он вскинул брови.
— Язвишь, да? Бесполезно, на меня твой сарказм не действует.
— Так что ты ему ответил?
— Сказал, что брови у него мамины, а не мои. Пока вроде бы успокоился. Боюсь только, что ненадолго.
— А о том, что их выщипывают, он еще не слышал?
— Слава Богу, нет. Относительно выщипывания и всего такого Саймон пребывает в блаженном неведении.
— Ему ведь и десяти еще нет.
— А еще он спросил, есть ли у меня кубики.
— Кубики?
— Ну да, кубики. Если у тебя хорошо накачан брюшной пресс, то на животе проступают как бы кубики мышц. Его интересовало, могу ли я выдержать удар в живот.
Попытка сдержать смех закончилась тем, что я едва не захлебнулся воздухом.
— И что ты ему ответил?
Сэм не без гордости провел ладонью по округлому холмику под рубашкой, но в его ответе все же прозвучали обидчивые нотки.
— Ответил, что у меня есть кое-что получше кубиков.
— Да? И что же это такое?
— Я сказал, что у меня есть целый бочонок. Знаешь, он посмотрел на меня с уважением.
— Тебя так просто не свалишь.
— Это уж точно.
Мы поднимались вверх по склону. Воспользовавшись паузой, я перевел разговор на другую тему.
— Что у вас там думают о Томе Клуне? Он ведь теперь живет в Боулдере.
Прежде чем ответить, Сэм сделал два шага.
— Где это — у вас там? Ты имеешь в виду меня и Шерри? Или меня и моих коллег-копов?
— Последнее. Тебя и твоих коллег-копов. Интересно, как в полиции восприняли то, что Том Клун обосновался в нашем городе?
— А почему ты спрашиваешь?
Сэм был детективом и просто не мог не задать этот вопрос. Как и моя, его работа не заканчивалась в тот момент, когда он выходил из кабинета. Некоторые вещи напоминают о себе и через несколько часов.
 
— Просто так. Любопытно.
— Ага, любопытно. У тебя сломана рука. У тебя новенькая игрушка. У тебя красавица жена и прелестная дочурка. Но они тебе неинтересны, и ты расспрашиваешь меня о Томе Клуне. Послушай, Алан, я же не дурак. Ты как-то с ним связан. Только не говори, что он один из твоих… этих… как они называются…
— Перестань, Сэм. Хватит. Если бы он и был моим пациентом, разве я бы тебе сказал?
Эмили выскочила откуда-то футах в десяти вверх по склону и снова исчезла в траве. Наверное, хотела убедиться, что на нас не напали красные лисицы. Сэм удрученно покачал головой:
— Мне совершенно нет никакого дела до того, где живет Том Клун. Здесь или где-то еще. Значение имеет только то, что он не там.
— Не там? Ты о чем?
— А вот о чем. Живет в Боулдере? Ладно, пусть живет. Держись подальше от неприятностей, и для меня ты такой же, как все, обычный гражданин. Все остальное меня не касается. Другое дело, я не уверен в том, что его вообще следовало выпускать из тюрьмы.
— А я-то считал, что ты сторонник тестирования ДНК. Даже если анализ проводится уже после вынесения приговора. Ты же занимаешь в этом вопросе прогрессивную позицию.
Сэм посмотрел на меня так, как будто я только что бросил ему под ноги что-то такое, обо что он мог споткнуться.
— Да, я сторонник такого тестирования. Но если не принимать во внимание результаты теста ДНК, то получается, что парень виновен просто дальше некуда. Скажу тебе так: не представляю, как может быть, что ту девушку убил не он.
— Получается, что после ее убийства кто-то взял нож и залил своей кровью. Это же явная натяжка, Сэм. Ты и сам понимаешь.
Он с сомнением посмотрел на меня и пожал плечами:
— Возможно. Но почему ты его защищаешь? Копы ведь собрали внушительные доказательства. У них были показания свидетелей. Косвенных улик хватило бы на несколько обвинений. И мотив тоже имелся. Так что все сходилось. В его виновности никто не сомневался.
— Я не собираюсь его защищать, Сэм. Я… не знаю. У Барри Шека есть книжка с рассказами о людях, которые были осуждены на основании косвенных улик. Впоследствии выяснилось, что все они ни в чем не виноваты. Если бы не тест ДНК, они уже были бы мертвы или ждали бы казни в камере смертников.
— Мне хочется отдохнуть, прогуляться, а ты лезешь с книжонкой Барри Шека. Не хочешь послушать про то, как твой приятель Эдриен вставил мне в одно место катетер?
К счастью, Сэм так и не реализовал свою угрозу, и малоприятная картина с участием моего соседа, уролога Эдриена, растворилась в сухом воздухе. Я уже приготовился перейти на другую тему, но Сэм снова заговорил:
— Как тебе сказать? У меня нет объяснения. Следствие ответило на все вопросы. А что касается книжки Барри Шека… Читал я ее. Начать с того, что дела, которые он приводит в пример, с самого начала вызывали немало сомнений. Шаткие доказательства. Неубедительные мотивы. В них было слишком много дыр. С убийством Айви Кэмпбелл все по-другому. Я, конечно, знаю только то, что рассказывали копы, но по всему выходит, что Том Клун виновен.
— Но ведь обвинение основывалось главным образом на показаниях свидетелей, разве не так?
— Да. И что из того? Лично мне свидетели нравятся.
— Сэм, ты лучше меня знаешь, что на их показания полагаться нельзя, что их информация ненадежна. Существует статистика…
— Плевать на статистику. Хочешь знать, почему мне нравятся свидетели? Я тебе скажу. Потому что они нравятся присяжным. Потому что жюри им верит. И это хорошо, потому что так работает наша система. Копы взяли Тома Клуна, Алан. Взяли не просто так, а потому что все показывало на него. Они играли по правилам и выиграли. Посадили парня на цепь.
— Да, все бы хорошо. Кроме теста ДНК. И отпечатков, которые не совпадают. А ДНК подтверждает, что на оружии нет крови Тома Клуна.