Самая лучшая месть

Теперь — нет.
Но и это еще не все. Заглянув в свою душу, я понял, что испытываю по отношению к Тому сложные, противоречивые чувства, потому что его существование угрожало моему спокойствию. Он нуждался во мне, а я не хотел, чтобы во мне такнуждались.
Как там сказала Дайана? Если ты вдруг поймал себя на том, что тебе не нравятся кирпичи, то, может быть, пора подумать о том, чтобы бросить работу каменщика.
Может быть, подумал я. Может быть, пришло мое время.
Я уснул, размышляя о том, что, если не принимать в расчет способности психотерапевта, других востребованных на рынке способностей у меня абсолютно нет.
 Глава 24 
  
После обеда в Молле Том и Кельда прогулялись по Перл-стрит. Том пытался вспомнить, какие здания были снесены, и определить построенные за последние годы. В девяностые часть города, примыкающая к восточной стороне Молла, претерпела значительные изменения. Кельда наблюдала за Томом с любопытством, полагая, что такое занятие — полезное упражнение для человека, старающегося разобраться в мире, от которого он был отлучен на десять с лишним лет.
Они выпили кофе в кафе «Пенни-Лейн», потому что оно оказалось одним из немногих заведений, которые Том помнил еще со времен прежней жизни.
Пока он стоял у прилавка, изучая ассортимент напитков, Кельда, повернувшись к нему спиной, проглотила еще одну таблетку перкосета.
В начале десятого они по предложению Кельды поднялись по Хай-стрит. Остановились у припаркованного возле тротуара «бьюика» напротив дома деда Тома Клуна.
— Вы хромаете? — спросил Том.
— Да? Может быть. Работала в саду и, наверное, немного перетрудилась. Мышцы побаливают.
— Вот как? Уверены? Я заметил, что, захромав, вы стали немногословны. После кофе.
Кельда раскрыла сумочку и достала ключи от машины. Ее немало удивило, что Том проследил связь между ее болью и настроением. Кельда всегда думала, что умеет скрывать недомогание от посторонних, особенно от тех, кто не очень хорошо ее знает.
— По-моему, у вас просто богатое воображение. Ничего серьезного.
Том покачал головой.
— Я так не думаю. Но в любом случае, почему бы вам не зайти в дом? Дед, наверное, не спит. Он очень хочет с вами познакомиться.
— Нет, спасибо. Поеду домой. Как-нибудь в следующий раз.
— Почему нет?
Промелькнувшая в вопросе презрительная насмешка заставила ее отступить.
— Что вы хотите сказать? — Кельда попыталась произнести это шутливо, но получилось плохо. — Разве я должна вам что-то объяснять? Мне просто не хочется заходить с вами в дом. Я устала, и мне нужно домой.
— Я думал, мы собирались развлечься.
— Мы и развлеклись.
Она подчеркнула последнее слово.
— Это имеет какое-то отношение к вашей ноге?
— Том, я сказала «нет». Не знаю, как там было в ваше время, но в двадцать первом веке, когда женщина говорит «нет» — особенно такая женщина, как я, — мужчине лучше не заставлять ее повторять дважды.
— Это потому что у вас пистолет?
Кельда не поняла, шутит он или нет, но решила принять первый вариант.
— Мы хорошо провели время. А теперь — спокойной ночи.
Она взялась за ручку дверцы. Пришлось подождать, пока он отступит. Кельде показалось, что Том намеренно заставил ее выждать лишнюю пару секунд. Когда он наконец сделал шаг в сторону, она села в машину.
Дыхание ее сбилось. Его — нет. Она опустила боковое стекло.
— Было весело.
Кельда ограничилась двумя словами, но и они прозвучали напряженно.
— Да.
Он наклонился, и его лицо оказалось на одном уровне с ее лицом.
«Нет. Нет. Даже не пытайся», — подумала она.
Он опустил голову и коснулся губами ее пальцев. Кельде показалось, что ее ударило током. Усилием воли она заставила себя не отдернуть руку.
— Ладно, увидимся. — Он взглянул на приборную доску. — Послушайте, сколько на ваших?
Кельда посмотрела на часы.
— Девять двадцать.
— Спасибо. Спокойной ночи. Я вам позвоню. Если это еще допускается в двадцать первом веке.
— Конечно. Все в порядке. Спокойной ночи, Том.
 
Она развернулась в тупике в самом конце Хай-стрит и поехала в сторону Четырнадцатой улицы. Напротив школы Кейси фары «бьюика» выхватили из темноты силуэт приткнувшегося к тротуару «шевроле». За рулем сидел мужчина, но Кельде не удалось рассмотреть его лицо. Уже сворачивая за угол, она решила, что модель старая, а цвет либо серый, либо тускло-голубой.
— Прехост.
Кельда резко ударила по тормозу, заставив «бьюик» остановиться. Никакого плана у нее не было. Можно было вернуться, выйти из машины и потолковать с, детективом из округа Парк, но этот вариант она быстро отвергла. Конфронтация не приведет ни к чему хорошему, а лишь усложнит положение. Она постаралась запомнить регистрационный номер «шевроле», после чего покатила дальше, в сторону Мейплтона.
Через четыре минуты, уже выехав на Арапахо-роуд и взяв курс домой, Кельда позвонила по сотовому Айре.
— Привет, — сказала она, когда Айра снял трубку.
— Привет, моя девочка. Пытался дозвониться до тебя, но все время попадал на автоответчик. Думал, ты, может быть, лежишь. Надеюсь, не разбудил?
— Нет. Меня не было дома. Уезжала по делам.
— Как ноги? Болят?
— Бывало и лучше. Если свободен, я бы не отказалась от массажа.
Он рассмеялся:
— И это все? Значит, я для тебя только пара хороших рук, а? Ладно, я сейчас ничем не занят. Ты дома? Похоже, звонишь по сотовому.
— Точно.
Когда Кельда поставила машину под вязами, Айра уже сидел на деревянных ступеньках у ее двери. С собой у него был потрепанный рюкзак. Это означало, что он планировал остаться на ночь.
На следующее утро Кельда поставила «бьюик» на привычное место на стоянке у федерального здания и поднялась на лифте на тот этаж, где размещались офисы ФБР. На выходе из лифта ее заметил Билл Грейвс. Взяв Кельду за локоть, он отвел ее подальше от стола дежурной.
— Идем со мной.
— Что?
Билл осмотрелся и, лишь убедившись, что коридор пуст, прошептал:
— Во что ты вчера впуталась? Старший готов тебе голову открутить.
«О черт, — подумала она. — У него, наверное, припадок случился после показа репортажа о Розе по каналу „Фокс“».
Кельда совершенно забыла об интервью и только теперь вспомнила, что его показывали накануне вечером.
— Я ничего такого не сделала, Билл. — Тактика простая — все отрицать. — И понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Ну так вот. Есть один полицейский детектив в Боулдере, который очень хочет с тобой поговорить о нападении на деда Тома Клуна. Оно произошло вчера вечером. Детектив позвонил старшему домой и сказал, что Том Клун использует тебя как свое алиби. Детектив хочет получить разрешение допросить тебя.
Она медленно покачала головой:
— Вот черт!
Билл отступил на шаг и недоверчиво посмотрел на нее.
— Так это правда? Ты была с этим парнем вчера ночью?
— Не ночью. Я провела с ним пару часов вечером. Мы только пообедали. Ничего больше. Все. — Она состроила гримасу. — Вот же дерьмо!
— Старший тебя повесит, если ты действительно это сделала. Такого рода внимание ему сейчас совершенно ни к чему. У Бюро и без тебя проблем хватает. Ты же сама знаешь: единственная реклама — это хорошая реклама. Таков порядок, Кельда, и он распространяется на всех. Включая тебя. — Билл помолчал, затем, не скрывая отвращения, добавил: — У тебя было свидание с Томом Клуном? О чем ты, черт возьми, думаешь? Тебе мало прошлых неприятностей? Кто он для тебя, что ты так из-за него рискуешь?
Кельда не ответила. Немного погодя она сказала:
— Спасибо за предупреждение, Билл. Ты настоящий друг. — И пошла прочь.
На столе в офисе уже лежала записка, согласно которой ей следовало сразу по прибытии явиться к старшему агенту. Кельда пробормотала себе под нос очередное проклятие и попыталась определить линию поведения.