Самая лучшая месть

Том отбежал в дальний угол своего «заповедника». Смысла в этом не было, но ничего другого в голову не приходило.
Ящик взлетел, легко набрал высоту, благополучно миновал верхний край ограждения и тяжело упал на землю. От удара он тут же развалился, и возмущенное гудение сотен выбравшихся из заточения пчел напугало Тома почти так же сильно, как тот звук в тюрьме, когда однажды ночью…
Мысль осталась незаконченной — пчелы обрушились на него.
— Нет, это не пчелы-убийцы, — сказал незнакомец, зная, что Том вряд ли его слышит. — И я надеюсь, что у тебя нет аллергии.
Что интересно, говорил он абсолютно искренне.
 Глава 32 
  
Ей даже почти не пришлось притворяться. Минут через десять после того, как Кельда вышла из вестибюля отеля «Монако», ей стало по-настоящему плохо. Поднявшись на лифте до нужного этажа, она сказала дежурному, что ее тошнит и что она вынуждена уехать домой.
Пройдя в офис, Кельда стала собирать вещи, чувствуя на себе внимательный взгляд коллеги.
— Куда собираешься? — поинтересовался Грейвс.
— Домой. Плохо себя чувствую. Меня только что вырвало. Ленч насмарку.
— Сочувствую. Надеюсь, сейчас тебе лучше. Могу я чем-нибудь помочь? Хочешь, подвезу?
— Спасибо, не надо. — Она вымученно улыбнулась. — Все обойдется. Думаю, дело в обычной кишечной инфекции.
— Боже! Только не говори, что ты ела в этом итальянском заведении в «Монако». Как там оно называется? Да, «Панзано». Я сам часто там бываю, и не хотелось бы думать, что ребята нарушают санитарные нормы.
От его слов у Кельды перехватило дыхание. Билл видел ее в вестибюле отеля. Мало того, давал понять, что видел ее там. Вопрос: почему?
Может быть, Билл предупреждает ее о чем-то?
— Нет. В ресторане была слишком большая очередь, а у меня не было времени. Перехватила что-то прямо на улице. Хорошо еще, что успела отойти.
Едва сказав это, Кельда поняла, что ложь ничего ей не дает. Если Билл действительно следил за ней, он в курсе, что она нигде не останавливалась и ничего не ела.
Если так, то Билл знает, что она солгала. А раз солгала, на то была серьезная причина.
Некоторое время он задумчиво смотрел на нее, потом сказал:
— Ну что ж, надеюсь, все обойдется. Береги себя.
— Спасибо, Билл. Ты такой милый.
— Я и сам постоянно говорю об этом.
Она схватила сумочку, выскочила из офиса и поспешила к лифту.
Войдя в кабину, Кельда отступила в угол и прислонилась к стене. От быстрого спуска снова затошнило, и она даже испугалась, что ее вырвет прямо здесь. Лифт остановился, в кабину вошли еще несколько человек, и в этот момент Кельда вдруг поняла, почему Билл Грейвс сказал, что видел ее в вестибюле «Монако».
Он действительно хотел ее предупредить.
О слежке.
Кельда выскочила из кабины на следующей остановке на одиннадцатом этаже и сбежала вниз по лестнице. Там ей повезло — водитель автомобиля службы доставки оставил открытой запасную дверь, и Кельда выскользнула через нее на улицу.
Слежку за ней мог установить сам Билл — из любопытства, и в таком случае наблюдение велось неофициально. Неприятно, конечно, таскать за собой «хвост», но Кельда не сомневалась, что от одного агента она всегда уйдет без труда. Другое дело, если приказ организовать наружное наблюдение отдал сам босс и к операции привлечены все ресурсы Бюро. В таком случае рискованно даже пользоваться своей машиной.
Было жарко и безветренно. Отойдя от федерального здания на один квартал, Кельда открыла сумочку и проверила наличность. Тридцать семь долларов. Она вернулась на полквартала назад и сняла через банкомат четыре сотни. Коллеги при желании легко узнают, где именно получены деньги, но эта информация окажется бесполезной. Где еще снимать со счета деньги, если не рядом с местом работы?
Уверив себя, что за ней не ведут наблюдение с вертолетов — ну не до такой же степени она их интересует! — Кельда остановила такси и попросила водителя отвезти ее к перекрестку Тридцать второй и Спир. Ехали минут десять. Она расплатилась с таксистом одной из только полученных бумажек и оставила ему сдачу. Выйдя на углу, постояла, подождала, пока машина скроется за поворотом, внимательно осмотрелась — знакомых лиц не было — и зашагала по направлению к Хайленд-Парк.
 
Нужный ей дом находился на Гроув-стрит, всего в двух минутах ходьбы от парка. Он представлял собой обычное бунгало с аккуратно подстриженной лужайкой и безупречно ухоженным ландшафтом. Поднявшись по трем деревянным ступенькам, Кельда поднесла руку к звонку.
— Пожалуйста, пожалуйста, пусть кто-нибудь будет дома, — прошептала она, роясь в сумочке, где затерялись ее таблетки.
Никто не отвечал.
Обнаружив наконец перкосет, Кельда бросила в рот две таблетки и проглотила их всухую.
Потом снова подняла руку, но в этот момент Мария Алиха открыла дверь. На ней было легкое летнее платье, на ногах — открытые туфельки.
— Войти можно? — спросила Кельда.
Глаза женщины уже наполнились тревогой.
— Моя девочка… С ней все в порядке?
Кельда шагнула к ней.
— С Розой ничего не случилось. Успокойтесь. — Паника в глазах Марии только нарастала. — Вы же верите мне? Вы верите мне, Мария?
— Да.
— Мне нужна ваша помощь. Услуга. Могу я воспользоваться вашей машиной? Пожалуйста. Это очень важно.
Женщина без колебаний открыла сумочку, вытащила ключи и протянула их Кельде.
— Я как раз ухожу на работу. Возьмите и пользуйтесь столько, сколько вам надо. Вы же знаете, мы сделаем для вас все. Вы — член семьи.
— А вы святая, Мария. Я подброшу вас до работы. Устроит?
Мать Розы работала в небольшой частной стоматологической клинике примерно в миле от дома. Через пару минут Кельда завела старенький «форд-курьер» на стоянку.
— И еще одна просьба. Очень большая.
— Конечно.
— У вас есть сотовый?
— Да, специально для Розы. Она так беспокоится.
— Вы можете одолжить его мне?
Мария улыбнулась:
— Кельда, я с радостью отдала бы вам почку.
 Глава 33 
  
— Не надо их отгонять. Не надо махать руками. Это их только злит. Оставался бы на месте, и, я думаю, все бы обошлось, хотя, может, и не обошлось бы. Впрочем, я представляю, как трудно сохранять хладнокровие, когда на тебя налетают сотни пчел, когда они носятся у тебя над головой, жужжат…
Голос снова звучал через усилитель, и Том ясно его слышал. Похоже, до ушей пчелы не добрались. Он послал бы своего мучителя куда подальше, но губы распухли и болели так, что возможное удовольствие от выплеска чувств представлялось слишком высокой платой за новые мучения.
— Цель не в том, чтобы тебя покусали. Цель — страх. Тебе было страшно, Том, было?
Том кивнул. Несколько мерзких тварей еще носились где-то неподалеку, и их жужжание вызывало в памяти визит к дантисту. Чувство было такое же, какое он испытал тогда, когда вертящееся с бешеной скоростью сверло нацелилось на его коренной зуб.
— Что? Что ты сказал?
— Я 'ог 'ы у'ереть от 'олеого фока. Ты 'ог у'ить 'еня.
— Это правда. Пришлось рискнуть.
Том уже успел вылить на себя полбутылки воды. Другую половину он выпил, стараясь не прикасаться горлышком к распухшим губам.
— Шерто'ски 'ольно. Эти т'ари так 'ольно 'алят.
— Нисколько не сомневаюсь.
— Одна жалетела 'не ф рот. А еще одна у'алила 'од 'ышкой.
— Неужели? Если я правильно понял, одна залетела тебе в рот, а другая ужалила под мышкой? Поэтому ты так смешно говоришь? Представляю.
— 'оче'у? — умоляюще протянул Том.
— Почему? Почему я это делаю? Это ты мне скажи почему? Почему кому-то понадобилось так тебя мучить? Почему кто-то решил напугать тебя до полусмерти? Почему?
Том с трудом сдерживал слезы.
— Я не жнаю. 'очеу?
— Ты так еще и не понял? Тогда придется продолжить. Уроки будут продолжаться, пока ты не поймешь. Нужно дать правильный ответ, Том. Это очень важно. Надеюсь, ты не обижаешься, потому что если урок так и не будет понят, тебя ждет не очень приятный финал.