Самая лучшая месть

Значит, он мертв.
В голове вертелись десятки вопросов. Кто этот человек? Как он умер? Кто его убил? Почему? Но гул вертолета обрекал меня на молчание.
Подойдя ближе, я увидел еще одного мужчину. Он сидел, прислонившись спиной к тополю, с заведенными за спину руками и понуро опущенной головой. Присмотревшись, я увидел, что запястья его перехвачены широкой лентой.
Внезапно с вертолета ударил мощный луч прожектора, осветив всех собравшихся на крохотном клочке у края подступавшего к дороге леса.
Вот тогда только я и увидел Тома. Точнее, догадался, что это Том.
Он лежал, свернувшись в комок, на земле футах в пяти от Сэма.
И был похож на кучку мешков, брошенных за ненадобностью в лесу. А еще точнее, на кучку мешков, которыми проезжавший мимо водитель попытался — второпях и безуспешно — прикрыть разлагающуюся тушу какого-то лесного зверя.
— Сэм? — окликнул я, подходя еще ближе. — Том… мертв?
«Чамп-чамп-чамп», — ответили рубящие воздух стальные лопасти винта.
Луч прожектора ушел в сторону, а еще через несколько секунд и сам вертолет исчез за макушками деревьев в направлении дома Боки.
— Сэм, — повторил я, неуклюже ныряя под низкую ветку тополя. — Это Том? Что с ним?
— Спасательная служба прислала за ним вертолет. Думаю, с ним все обойдется. Оставайся там, где стоишь, Алан, и не подходи ближе. Ты меня понял?
Голос Сэма не давал оснований считать, что он шутит.
Я остановился, потом на всякий случай сделал шаг назад.
— А кто тот человек на дороге?
— Пока не знаю. Никаких документов при нем нет. Насколько мне удалось выяснить, это он издевался над мистером Клуном.
— А другой, у дерева? Это он застрелил парня на дороге?
— Парень у дерева, тот, что со связанными руками, утверждает, что является помощником шерифа округа Парк. Уж и не знаю, насколько ему можно верить.
— Но почему он застрелил того, на дороге?
— Не он. Его застрелил Клун. У Клуна был дробовик.
Я взглянул на Кельду. Она стояла абсолютно неподвижно с застывшим, ничего не выражающим лицом.
Наверное, адреналина в крови уже не осталось, потому что сообщение Сэма оставило меня почти равнодушным. Если я что и чувствовал, то лишь неимоверную усталость.
Я шагнул в темноту и нашел страх.
Сделал ли я что-то полезное? Помог ли кому?
Бока сказал, что иногда шаг в темноту может вести в никуда.
Наверное, так случилось и со мной. Я сделал шаг, который вел в никуда.
 Часть пятая 
 В поисках высших мотивов 
  
 Глава 60 
  
Следователи службы шерифа округа Боулдер, допрашивавшие нас с Кельдой, закончили первый раунд почти одновременно, в начале первого часа ночи.
Я устало тащился вверх по дороге к месту, где стояла моя машина, когда услышал за спиной торопливые шаги.
— Мы можем поговорить? — спросила Кельда.
Состояние ступора, в котором я нашел ее на дороге рядом с телом незнакомого мужчины, похоже, закончилось в тот самый момент, когда вертолет спасательной службы с Томом Клуном на борту исчез за вершинами Передового хребта.
— Конечно, — не оборачиваясь, бросил я в темноту. — Позвоните завтра мне в офис, и мы договоримся насчет времени.
Мысли мои прыгали, в голове вертелись десятки вопросов, в ушах все еще стучало эхо выстрелов, тьма стояла в глазах. И еще я устал. По крайней мере я сказал себе, что был бы приветливее, если бы не так устал.
Она поравнялась со мной и тронула за руку.
— А если сейчас? Прямо сейчас?
— Кельда, уже за полночь.
— Знаю. Я только думаю, что мы должны поговорить… о том, что здесь случилось. Есть обстоятельства, о которых вам следует знать. Вы ведь не все видели, и у вас могло сложиться неверное представление…
— Неверное представление? О чем?
Она посмотрела через плечо:
— Не здесь, Алан.
— А подождать нельзя?
— Думаю, что нельзя. Вам следует знать все. Все, что там произошло.
«Все, что там произошло? Пчелы, змеи, напалм. Уроки страха, тьма. Выстрелы и смерть».
 
— Интересно, а я только что подумал, что, может быть, будет лучше ничего не знать.
— Вы и сами понимаете, что это не так.
Я понимал.
— Поговорить… Где? Вы, наверное, имеете в виду какое-то конкретное место?
— Пожалуй. Я подумала, что, может быть, Бока пустил бы нас к себе.
Я покачал головой:
— Мы и так уже доставили ему немало неприятностей. Не стоит втягивать его в чужие проблемы. Он и приехал-то сюда, чтобы держаться подальше от… от такого рода ситуаций. От людей вроде нас с вами.
— Как насчет какого-нибудь ресторанчика в Нидерланде?
Я подумал, что в такой час в Нидерланде можно посидеть разве что в баре, однако бары этого городка не располагали к обстоятельному разговору.
— Не думаю, что ресторан — подходящее для нас с вами место.
Странно, но вопреки моим ожиданиям она не стала спорить. Впрочем, уже в следующий момент стало ясно, что названными местами ее список предложений не ограничивается.
— Тогда, может быть, в вашем офисе? Скажем, через полчаса, минут через сорок?
Я вздохнул.
— Вы уверены, что это не может подождать? Хотя бы до завтра?
— Завтра у меня уже не будет свободного времени. Полагаю, и у вас тоже. Остается только один вариант — сейчас. Если шериф пригласит нас для беседы до того, как мы поговорим…
Она не закончила предложение, предоставив мне ломать голову над тем, что осталось несказанным.
— И что тогда?
— Прежде чем встретиться с ним, вы должны выслушать меня. Вот и все.
— Хотите как-то повлиять на то, что ему скажу?
— Вовсе нет. Я хочу поговорить о том, что мы вместе пережили сегодня. Рассказать вам о моих впечатлениях.
— Если я правильно понял, вы хотите провести внеплановый сеанс терапии?
— Да. Именно так. Сеанс терапии.
Я сделал еще три шага.
— Ладно. Встретимся в моем офисе. Жду вас в Боулдере.
Не знаю, в чем тут дело, сыграл ли свою роль поздний час или, может быть, сказалось совместно пережитое в лесу, но, войдя в кабинет, Кельда разулась и устроилась на софе, как, наверное, сделала бы дома, готовясь смотреть телевизор.
Я ждал. Хотя усталость уже не ощущалась так остро, как час назад, я все же предпочел бы быть дома, рядом со спящей дочуркой и женой.
Кельда заговорила неожиданно, при этом она избегала встречаться со мной глазами.
— Могла ли Джонс все придумать? Выдумать все то, что есть в ее дневнике? Все, что относится к Тому?
Принимая во внимание события минувшего вечера и ее настойчивое желание поговорить, я ожидал чего-то более значительного.
Не знаю, как бы ответил на этот вопрос другой психотерапевт, но, боюсь, я был не в самой лучшей форме.
— Не думаю, что она на самом деле все придумала. Джонс была больна, Кельда. Вы это знаете. После того как ей стало известно, что парень, с которым она встречается, подозревается в жестоком убийстве девушки примерно такого же возраста и при весьма схожих обстоятельствах…
Кельда закончила за меня:
— У нее началась паранойя.
Я подался вперед, сократив расстояние между нами на целую треть.
— Да, вероятно, паранойя началась именно тогда. Все указывает на то, что к тому времени у нее уже развилась мания преследования с фиксацией на Томе. Учитывая ее предрасположенность к паранойе, учитывая отсутствие эмоциональной поддержки в вашем лице, учитывая все то, что она узнала об убийстве Айви Кэмпбелл, учитывая, по всей видимости, появившееся напряжение в отношениях с Томом, логично предположить, что ее душевное состояние значительно ухудшилось, а психологический баланс нарушился. Думаю, ее представление о действительности сильно отличалось от самой действительности. Оказавшись на Гавайях, а может быть, еще до отъезда туда, Джонс начала видеть Тома там, где его не было, и убедила себя в том, что он ее преследует. Вот и ответ на ваш вопрос: нет, она ничего не придумала. Ваша подруга действительно верила в то, что он охотится за ней. Вспомните картины. Ее страхи, опасность, которую она чувствовала повсюду, стали ее реальностью. Но это совсем не значит, что так было на самом деле.