Самая лучшая месть

— Нет?
— Нет.
«Я знаю о девушке, найденной мертвой у подножия скалы в Пайе. Но не об убийстве. Нет. Та девушка, о которой я знал, спрыгнула сама. Или, может быть, свалилась. Но ее никто не убивал».
— Хоппи рассказал, что Айви оскорбила его в баре. По его словам, неуважительно к нему отнеслась. Он проследил, где она живет, а на следующий день заявился туда и потребовал извинений. В то время у него вроде бы были проблемы с алкоголем. Она над ним посмеялась. Ну а дальше — хуже.
— Так просто? Боже!..
— Хоппи с первого дня принимал участие в расследовании убийства. Когда в поле зрения полиции попал Том Клун, Хоппи сделал так, чтобы подозрения пали только на этого беднягу. У него были для этого все возможности.
— Да уж.
— Ты ничего больше не хочешь добавить? — снова спросил Сэм. — Может быть, по поводу того дела на Гавайях? Уверен, что ничего не знаешь? Даю последний шанс. Другого не будет — мне надо идти.
— Я ничего не знаю. Ничего. Мне ничего не известно об убийстве на Гавайях. Все.
Сэм молчал. Его молчание было здоровущим, толстым кулаком, настойчиво толкавшим меня в спину. Оставалось радоваться тому, что он не видит мое лицо.
— Спасибо, что позвонил. И спасибо за все, что ты сегодня сделал.
— Если что вспомнишь, позвони. У тебя же есть номер моего сотового, да?
Что, по его мнению, я мог знать? Или, может быть, он знал, что я знаю?
— Да, у меня есть твой номер. Но я ничего не знаю, так что и вспоминать мне нечего.
Сэм повесил трубку. Я убрал телефон в карман, вернулся в кабинет и сел за стол. Кельда, похоже, с места не вставала.
— Что происходит?
Я попытался вспомнить, на чем мы остановились.
— Вы сменили тему. Мы говорили о вашей сестре и домике на дереве, а потом вы сказали, что Том не имеет никакого отношения к смерти Джонс.
— Вам ведь звонил Парди, верно? Что он сказал?
Когда меня выводят из равновесия, я цепляюсь за спасательный канат правил. Не скажу, что это мой излюбленный прием.
— У нас с вами сеанс терапии. Я не обсуждаю во время сеансов содержание своих частных телефонных разговоров.
Она не колебалась ни секунды.
— Шутите?
— Нет. Я абсолютно серьезен.
— Тогда вы уволены.
— Что?
— Вы уволены. Вы больше не мой психотерапевт. Так что сказал вам Парди? Ответьте мне, Алан, или я возьму телефон и позвоню сама. Вы же понимаете, что, если кто-то из ФБР затребует информацию, служба шерифа упираться не станет.
Я слишком устал, чтобы цепляться за правила.
— Хоппи Боннет. Знаете такого? Полицейский из округа Парк. Он только что сознался в убийстве Айви Кэмпбелл.
Кельда дважды мигнула, как будто ей пришлось переводить сказанное с английского на какой-то другой язык, чтобы понять смысл. Потом ахнула и тут же прикрыла рот ладонью. Еще секунд через пятнадцать она расплакалась.
— Мы… можем возобновить сеанс?
После такого вступления я, конечно, с удовольствием послушал бы и продолжение. Цинично? Несомненно. Разве можно допускать и поощрять такие приемы во взаимоотношениях врача и пациента? Вероятно, нет. С сожалением признаю, что даже мои колебания длились недолго. Я слишком хотел услышать, что она скажет дальше.
— Да.
— Прямо сейчас? И это останется между нами?
— Да.
— Я подложила нож, который помог вытащить Тома из тюрьмы. На самом деле он не был орудием убийства.
Мой рот открылся сам собой.
— Мне удалось проникнуть в хранилище вещдоков полиции округа Парк. Я выкрала кусочек ее одежды. Айра приготовил нож, перенеся на него частички засохшей крови с одежды Айви. Мы спрятали нож в трубу, а затем организовали звонок в ФБР.
— У меня нет слов, — сказал я.
— Как только лаборатория провела анализ и установила, что кровь на ноже не принадлежит Тому Клуну, я анонимно сообщила об этом его адвокату. И колесо завертелось. Он вышел на Бюро; суд пересмотрел свое решение… На все это потребовалось некоторое время, но в конце концов Тома выпустили из тюрьмы.
— Но зачем, Кельда? Зачем вы это сделали?
— Мы хотели вытащить его, чтобы наказать за то, что он сделал с Джонс.
 
— Наказать? Боже, да ведь он и так ожидал смерти.
«За преступление, которого, как выясняется, и не совершал», — мог бы добавить я, но не добавил, потому что это было очевидно.
— Он ожидал смерти за то, что сделал с Айви Кэмпбелл. Мы же хотели рассчитаться с ним за Джонс.
— О Господи…
Я наконец-то понял, чем занимались Кельда и брат Джонс.
— Да, — согласилась она. — О Господи…
— Так вот для чего были нужны пчелы, змеи, напалм и прочие штучки.
— Да. Но это все Айра. Некоторое время назад наши пути разошлись. Он перестал доверять мне. А может быть, не доверял никогда. Может быть, я была нужна ему только для того, чтобы вытащить Тома из тюрьмы. Сейчас я даже не знаю, что думать.
— Так вот почему вы искали Тома? Вы знали, что он попал в руки Айры? И догадывались, что он собирается с ним сделать? Нет, не догадывались, знали, да?
Кельда кивнула и вытерла доползшую уже до подбородка слезинку.
— Вы потому и направили его ко мне, верно?
Она исподлобья взглянула на меня:
— Что вы хотите сказать?
— Вы хотели, чтобы я остановил вас. Вмешался и…
— Нет! Нет! Я и сама не знаю, почему назвала ему ваше имя. Оно просто пришло мне на ум. Ничего более.
— Я так не считаю. Подумайте, Кельда. Вы хотели втянуть меня во все это. Хотели, чтобы я убедил вас остановиться.
— Нет!
— Вы встречались с Томом.
Она тряхнула головой, не желая принимать аргумент.
— Не встречалась. То есть… у меня были иные цели.
— Какие?
— Поначалу мне просто хотелось определить его слабые места. Чтобы… ну, воздействовать на него наиболее эффективно. По крайней мере так я сама себе говорила. Но потом… не знаю. Мне захотелось понять, что его заводит, как он смог сделать с Айви Кэмпбелл и Джонс то, что сделал. — Она потянулась и поджала под себя ноги. — Но потом, когда мы встретились пару раз, я уже не знала, почему провожу с ним время. Что-то изменилось.
— То есть на сей раз вы хотели узнать его получше, прежде чем сталкивать с дерева?
— Может быть. Не знаю. Я просто не знаю.
— Тюрьма ведь может принимать разные формы, не так ли, Кельда?
— Что вы имеете в виду?
— Парень, которого вы столкнули с дерева, он ведь тоже как бы в тюрьме.
— Да, можно и так сказать.
— А вы, Кельда? Вы тоже в тюрьме?
— А вы? — сердито огрызнулась она.
Идти дальше? Нажать еще немного? Подумав, я свернул в сторону.
— Тома ведь пытали, верно? — Слово это употребил Сэм, и я не видел причин от него отказываться. — Брат вашей подруги затем и отвез его в Уорд, чтобы подвергнуть пыткам?
— Я бы не стала называть это пытками. Но… да, его план заключался в этом. Точнее, наш план. Десять минут наедине с Клуном. Так мы это называли.
— Десять минут?
— В переносном, конечно, смысле.
— Вы вытащили Тома из тюрьмы, чтобы подвергнуть его пыткам?
— Мы хотели, чтобы он понял, как чувствовала себя она.Как чувствовала себя Джонс, когда делала те страшные записи в своем дневнике. Мы хотели, чтобы он ощутил ее боль, ее ужас. Мы хотели, чтобы он прошел через то, через что пришлось пройти ей.
— Месть? — недоверчиво спросил я.
— Месть. Возмездие. Воздаяние. Для этого существует много слов. Но как ни выбирай, как ни называй то, что мы планировали, суть не меняется: мы собирались преподать ему урок, поквитаться с ним. Получить в конце концов удовлетворение. Я так и не почувствовала удовлетворения после того, как спасла Розу, потому что для того негодяя все закончилось слишком легко и быстро. Я не хотела, чтобы так продолжалось дальше. Для меня смысл был в этом: получить удовлетворение.
— Вы испытали удовлетворение, когда столкнули с дерева того паренька-соседа?
Она бросила на меня недовольный взгляд:
— По крайней мере он узнал, что такое беспомощность. Он узнал это так же хорошо, как моя сестра. Он узнал, что значит быть слабым и беззащитным. Разве не так? Разве не так?