С чем вы смешиваете свои краски? (СИ)

– Таблицу умножения на семь, – потребовал от меня дальнейших «выступлений» подполковник. Отбарабанил и её. – Из Пушкина и Лермонтова что-нибудь, – продолжался этот импровизированный экзамен.
Прочитал несколько стихов и тут же мне было подсунуто уравнение с двумя неизвестными. Решил их и поспешил заметить:
– Дядя Вова, математиком я тоже не хочу быть.
– Отчего же? – заинтересовался он.
– Скажите сами, какую пользу даст мне прикладная математика, так чтобы я проникся.
– Математика нужна во многих аспектах жизни, – начал было подполковник, но я его перебил.
– Те самые «аспекты» не возражаю изучать, а не отдельно математику как науку.
Прифигевший отец в нашу беседу не вмешивался и нервно тёр линзы своих очков.
– Дмитрий, думаю, что не нужно больше продолжать демонстрацию. Твоего сына я давно хорошо знаю и слежу за мальчиком.
– Лучше скажи, что твоя контора следит, – водрузил очки на нос отец и побарабанил пальцами по столу. – И что мне теперь делать?
– Развивать дальше неординарную личность, и да, мы будем присматривать и помогать.
– Госбезопасность выделит ресурсы для этого? – усмехнулся отец, явно не веря в серьёзность намерений подполковника.
– Я тебе, Дмитрий, больше скажу: и деньги, и ресурсы, и людей.
– И машину с личным водителем, – поддакнул отец, переводя разговор в шутку.
– И машину, – совершенно серьёзно подтвердил дядя Вова.
– Интересно зачем? Будете его со школы домой возить?
– До этого дело не дойдёт, но если Сашке потребуются выезды на природу для его рисования, то будет машина с сопровождающим. Сам я не всегда смогу уделить ему время. Но повторю, что для Александра Дмитриевича Увахина выделены сотрудники моего управления. Осталось определиться с планом, – и уже обращаясь ко мне: – Санёк, что думаешь делать в этом году?
– Дядя Вова, идей и задумок много, но вы же видите, что меня серьёзно даже папа не воспринимает. Мелковат я. Оставим этот год просто на учёбу и ознакомление со школой. Немного подрасту, окрепну и на следующий год хотел бы посещать занятия в художественном институте. Буду переходить в живописи на масло.
– Институт художественный, – сделал себе заметку в блокноте подполковник. – Подумаем на эту тему. Может, просто в мастерскую к кому-то из художников?
В ответ я пожал плечами.
– Сотрудника, когда будете выделять, подберите такого как Илья, чтобы весёлый и вообще… свой парень, – дополнил я.
Подполковник голову поднял, оторвавшись от блокнота, и мою последнюю фразу никак не прокомментировал.
– Вы Илье наш новый адрес не передадите? – продолжил я. – Он обещал открытку прислать с видами Биг Бена или чего-то там.
– Адрес я передам, обязательно. Насчёт открытки в ближайшие три года не жди ни с Биг Беном… – подполковник выдержал паузу и всё же добавил: – Ни с кенгуру.
Мы с отцом отреагировали одинаково, синхронно приподняв брови. Чрезвычайный и полномочный посол вести подобные завуалированные разговоры умел. Он услышал то же, что и я – Илья в Австралии. Я кивнул, подтверждая, что понял, не произнося ничего вслух.
– И ты продолжаешь считать, что твой сын обычный среднестатистический ребёнок? – покачал головой дядя Вова.
– Уже не считаю. Выдели пяток своих сотрудников на завтра, как я понял, бездельников у вас много, нужно мебель из моего кабинета перенести, освободив для Шурки большую комнату.
Ну наконец-то! Я уже переживал, что начало разговора мужчины позабыли. Удобно иметь у себя за спиной сильную и грозную контору, решающую любые мои проблемы.
  
Глава 9
 
Первый раз в первый класс!
Я, конечно, уже во второй раз, но кто в курсе этого? Провожали меня в школу родственники почти полным составом, кроме отца, который был на работе. Он мне на прикроватной тумбочке оставил поздравительную открытку и ушёл на службу. Дед заявился в форме с орденами, бабушка вся нарядная, с высокой причёской. Ну и маман… тут можно долго перечислять и описывать. Платье всё такое из себя воздушное, с покатыми плечами и юбкой колокольчиком. Оно сильно отличалось от того, что сейчас носило большинство женщин. Кроме шляпки и туфель на шпильке, она ещё и кружевные перчатки под цвет сумочки надела. В общем, «королевна».
 
На днях я её рисовал, так она прониклась осознанием того, что только у неё, такой всей выдающейся, мог родиться подобный ребёнок. К слову, бабушка была уверена, что это её гены сказались, ну а дед заверял, что это их петровская порода и крепость духа во мне усилились.
Провожать меня в школу вся родня притащилась, чтобы запечатлеть у себя в памяти старт признания их дитятка широкой общественностью. Эта общественность во мне ничего гениального не замечала, носилась с криком по школьному двору и никак не хотела упорядочиваться, несмотря на усилия учителей и родителей.
– Пятый «Б», пятый «Б»! Построились! – взывала к дисциплине одна преподавательница.
– Седьмой «В», встали по росту! – выкрикивала другая.
Моим классом был первый «А», и где искать его, я пока не понял. Дед, как самый опытный из нас, быстрее всех рассмотрел, что асфальтовая площадка перед центральным входом подписана мелками, и вообще, нужно следовать логике – первый, он и в Африке первый. И уж первый «А» тем более.
На всякий случай бабушка уточнила у одной из мамаш, здесь ли наш класс и подтолкнула меня в нужную сторону, в мой первый класс. Группа будущих одноклассников собралась разномастная. Пацаны явно чувствовали себя не совсем уютно в школьной форме и поглядывали друг на друга со странным выражением на лицах. Скоро начнут выяснять, кто «главнее» и круче. Пока же присматривались, оценивали и ёрзали в непривычной одежде.
Школьная форма этого времени достойна отдельного описания. С девочками все понятно – коричневое платье и белый передник (на повседневные дни чёрный). А для мальчишек дизайном одежды занимался чуть ли не сам Сталин и до сих пор эту форму не отменили. Вместо обычной рубашки полагалась гимнастёрка наподобие солдатской, только серого цвета и с ремнём. Брюки тоже были серые, а обувь разрешалась чёрного или коричневого оттенка (как будто в магазинах были другие цвета!). Но самый писк и вишенка на торте – это фуражка с кокардой!
Стоящий неподалёку от меня белобрысый и лопоухий пацан удерживал сей предмет гардероба на голове только за счёт ушей. Рукава гимнастёрки ему были также велики. Пусть она и выглядела новой, но родители явно купили одежду с запасом на вырост. У меня таких проблем не было: брюки подгоняли у маминой портнихи, поэтому форма сидела на моей фигуре идеально.
Во всей этой гомонящей толпе я увидел одно знакомое лицо. На нашем этаже, в квартире напротив, жила семья из трёх человек. Несколько раз доводилось сталкиваться у дверей или в подъезде, и я слышал, как девочку называли Светой.
– Привет, – протиснулся к ней, – ты же Света? А я Саша.
– Здравствуй, Саша, – очень вежливо ответила она и снова занялась разглядыванием центрального входа в школу, на ступенях которого стало выстраиваться руководство этого учебного заведения.
– Внимание, классы! – привлёк к себе внимание мужчина.
Голосистый такой оказался. Он без микрофона, без рупора сумел призвать к порядку толпу школьников и родителей. Мужчина представился директором и толкнул краткую приветственную речь. После него взяли слово завучи и старшая пионервожатая. Дальше всё пошло по давно заведённой традиции: первый звонок для первоклассников и сопровождение их на первый урок.
– Ба! Не ждите, я сам домой приду, – успел я крикнуть своим напоследок, прежде чем нас построили по парам и повели в школу.
 
*Пару я сам себе выбрал, взяв за руку Свету. Девчонка симпатичная, к тому же соседка. К гадалке не ходи, и так понятно, что в ближайшие годы нам вместе курсировать по маршруту школа-дом. Встав по двое, первоклашки продолжали галдеть, обсуждая увиденное, и все усилия нашей учительницы призвать нас к порядку, были проигнорированы.