Темные века (СИ)
– А вампиры разве тоже из Хаоса?
– Демоны, заселяющиеся в тела людей и превращающие их в вампиров – да. Выглядят как большие уродливые летучие мыши. Можно сказать, они начинают цепочку заражения. Такой вампир и называется урожденным. Чаще всего они захватывают свежеумерших, находящихся в коме или глубоком обмороке, особенно, если в этот момент происходит что-то плохое: катастрофа или преступление. Упыри внешне похожи на вампиров, но они почти не пьют крови, зато любят полакомиться человечиной, особенно, детьми. Эдакое среднее арифметическое между людоедом и вампиром.
– Жуть какая… – меня передернуло.
– Думаю, – он внимательно посмотрел на наши бледные лица, – вам есть смысл пройти к целителям и принять успокоительное.
– А пленные?
– Мы успели оттащить их в ратушу и запереть в подвале. Теперь будем допрашивать. Кристина, я так понимаю, вы домой? Бабушке расскажите, хорошо? Жду ее завтра к себе, в любое время.
– Можно, я сначала к Добромиру зайду?
Он усмехнулся и кивнул.
Мы получили по флакону успокоительного прямо возле стойки рецепшена и узнали, где размещены пострадавшие. По общей лестнице забежали на второй этаж и нашли нужную палату. Только слегка постучав, распахнули дверь и…
Увидела Добромира в бинтах через плечо и шею, и сама не поняла, как заплакала и кинулась к нему на шею.
– Ну-ну, – он обнял меня здоровой рукой, – Ну, не плачь, все нормально. Просто царапины, выглядят страшно, крови много, а по факту ерунда.
Возле соседней койки Вика так же самозабвенно рыдала в объятиях Мечислава.
Посидев с друзьями и слегка успокоившись, я, наконец, поехала домой. Возле портала в Щепяном переулке дежурил один из дружинников. По разрешающему кивку вышла в обычный мир и двинулась на трамвай. Дома сразу поспешила в комнату, едва поздоровавшись с соседями. Бабушка, естественно, что-то набирала на компе. Я плюхнулась рядом на стул и вывалила новости.
– Ох… – она вскочила, – жуть!.. Вот и хорошо, что мы тебя не светили.
– Но все равно же выследили! Наверно, Юденича или еще кого, кто был на встрече.
– Теперь это не так важно… просто больше защиты на портал… – она пометалась по комнате, размышляя.
Развернулась резко, села у обеденного стола:
– А согрей-ка чаю, внуча! Думу думать будем…
– Хорошо.
Привычные действия, как всегда, помогли собраться с мыслями и окончательно успокоиться. За чаем я еще раз пересказала бабушке все события вплоть до мельчайших деталей. Она внимательно слушала, уточняла, иногда просила припомнить выражение лиц кого-нибудь. Когда чайник опустел, а все конфеты были съедены, бабушка подвела итог:
– Ну что ж, теперь мне многое понятно, а остальное я завтра узнаю у Дормидонта.
Внимательно на меня посмотрела и добавила:
– А ты вполне можешь навестить Добромира. Думаю, он обрадуется домашним пирожкам.
Я подхватилась и метнулась на кухню, ставить тесто.
На следующий день с утра я (с пирожками, соком, фруктами и купленном в ближайшем ларьке пакете периодики) и бабушка поехали в лакуну. На площади разделились: бабушка пошла к председателю Совета, а я, с замирающим сердцем, поспешила в больницу. В честь выходного мне разрешили пройти в палату.
– А иначе бы пришлось ждать послеобеденного времени, – целительница на рецепшене улыбнулась, – целители до обеда в основном лечат.
Я снова поднялась на второй этаж. Еще подходя к палате, услышала чье-то пение. Возле самой двери песня зазвучала громче. Похоже, это здесь поют? Чуть стукнула в дверь, приоткрыла и заглянула. Добромир и Мечислав выводили хором:
– … Завяжу смертельну рануЯ подарённым платком,А затем с тобой я стануГоворить про всё рядком...
Я зашла в палату. Мужчины на полуслове оборвали пение и заулыбались:
– Доброе утро!
– Доброе, – я улыбнулась в ответ, отметив, что они выглядят намного лучше, чем вчера, – как у вас дела? Как самочувствие?
– Так здешние целители получше врачей будут, – добродушно отозвался Мечислав.
– Говорят, скоро отпустят, – добавил Добромир, пожимая мою руку.
– А я вам вкусненького принесла! – присела на стул и раскрыла пакет, – и еще журналов, почитать. Кроссворды там всякие…
– Ой!! – обрадованные мужчины тут же уселись, потирая руки, – пирожки!!
– Так, на скорую руку вчера закрутила, круглые пирожки с картошкой, а треугольные с яблоками.
Добромир взял в одну руку пирог, другой сжав мою. Я просидела с ними примерно час, болтая обо всем на свете, пока не вошла целительница и не пригласила пациентов на перевязку.
Вышла из больницы и остановилась в раздумьях: сколько ба проведет в делах, неизвестно, да и делать мне там нечего, допуск не тот пока. Значит, смысла ее ждать нет. Развернулась и пошла на выход, дома тоже дел невпроворот.
В понедельник в колледже обратила внимание на пораненные лица Мирона и его подружек. Дрались?..
– Они что, дрались?! – в унисон с моими мыслями среагировала Нина, – гляди, какой роскошный бланш у Мироши под глазом! От всей души схлопотал, наверно! И у Чучундры вся рожа расцарапана.
– Остальные поцелее. Эти двое больше лезли?
Мирон довел подруг до нашего класса и убежал. Те тихонько заняли места на галерке. Судя по взглядам, остальная группа тоже заметила боевые раны активисток, но промолчала.
– Я не я буду, если все не разузнаю! – подруга кивнула своим мыслям, – Дубина в любом случае не умеет держать язык за зубами.
Случай представился на обеденном перерыве. Мы шли в столовую, когда дурные бабы обогнали нас, с топотом ломанувшись в двойные двери.
– Думают, что иначе еды не достанется? – хмыкнул Вася.
– Надеются самое вкусное перехватить.
– Кретинки, – я зевнула, прикрыв рот рукой, – нас и так с занятия на четыре минуты раньше отпустили. И идти тут всего ничего, в любом случае первыми будем.
Мы чинно вошли в помещение и заняли очередь. Подавали куриные рулетики, салат из помидоров и украинский борщ. Очередь двигалась, мы набирали подносы. Нина пихнула меня локтем, указав взглядом вперед. Дубинина вертелась ужом, поглядывая в нашу сторону.
– Аж колбасит, – тихо прокомментировала подруга, – точно хочет чем-то похвастаться.
– Ксюша без сплетен и похвастушек не Ксюша, – я выбрала салат с помидорами, – ничего даже делать не надо, сама прибежит и доложит. Смотри, с такой халявой всю квалификацию потеряешь!
– Ничего, талант не пропьешь.
Мы засмеялись.
Сели за один из свободных столов возле окна и подальше от других, но не успели съесть и кусочка, как на свободный стул плюхнулась Дубинина со своим подносом. Мы переглянулись, а она, ничего не замечая вокруг, выпалила:
– Наша школа вчера отбивалась от инквизиции!!!
– О…
– Мы сидели на занятиях, и вдруг подъехал автобус, оттуда мужики и бабы в рясах, попытались прорваться в школу и все разгромить!! Пока милицию вызывали, пока то да се… в общем, пришлось нам самим отбиваться! Они были с палками и битами, но и мы тоже, оказывается наши гуру предусмотрели подобное… а потом приехали менты, этих, в рясах, повязали!! Их главный пытался какой-то бумажкой от патриарха трясти, но оказалось, эта бумажка годится только жопу ей подтереть и, ни на что не влияет! В общем, их в кутузку, а кое-кого из наших – в травму! Мы-то легко отделались, били попы без жалости!
– А ваши лица? Не похоже на биту…
– А… это? Бабы в рясах были без бит, мужиков не трогали, а вот на нас напали. Но мы тоже не промах! Ты бы видела, как Светка их метелила!! Кулаками и даже ногами! Ну и мы с Галкой не отставали! А одна бабка даже кастет из сумки вытащила и нескольких попов по кумполу отоварила, нашим мужикам помогая!!
– Ого!! – Нина покрутила головой, – какие у вас, оказывается, приключения! И что, школа осталась?
– Ага! Они только стеклянные двери разбили, да несколько стульев сломали. А это ерунда. Гуру заявление написал на этих, возможно, дадут нам охрану.