Фая, или До тех пор, пока Вы хотите (СИ)

— Куда-а-а? — грубо спросил охранник.
Кстати, Фаина его узнала. Тот самый, который на неё набросился. Да-да! Точно он.
— Отойди, — злобно, но тихо попросила девушка, а Малыш следом устрашающе зарычал.
— Иди в свою комнату, Самили.
«Надо же… Самили, значит?».
— Я не ясно выразился?! — изогнул бровь.
Малыш зарычал ещё сильнее, чуть с хрипом.
«Будет тебе Самили!».
Фаина спорить не стала. Вместо этого подняла руки, совместив крепко ладони. Даже она не понимала что делает, оттого и маг потерял бдительность, следя с интересом за движениями травницы.  Фая не умела пользоваться силами, поэтому думала обо всем подряд: о холоде, о льде, о высасывании сил, о тех преступниках, просто о Святых землях, о снеге и о буре.
Сперва подумал ветер. Холодный, арктический. «Получается?», — спросила девушка сама у себя точно не с радостью, а скорее с ужасом, потому что остановить быстро рустующий голубой шар в руках не могла.
— Мамочки, — простонала с мольбой взглянув на стоящего напротив мага.
Тот точно также посмотрел в ответ, тараторя:
— Прекращай! Прекращай!
Фаина обреченно качнула головой.
Маг оцепенел — травница уронила сгусток голубой энергии с жалостливым:
— Ой…
Взрыв!
Фая зажмурилась, присев на корточки и накрыв руками голову. За тем, что произошло потом, наблюдать боялась, да и после взрыва открыть глаза страшно.
— Что происходит?
Этот проникновенный низкий и до боли родной голос Фаина узнала сразу… Рассел. Она мигом поднялась, чтобы скорее увидеть его, но застыла при виде снежного царства, которое случайно устроила в коридоре: лёд, снег и эпично весящий тёмный маг под потолком, которого под подмышками держали ледяные клыки. Ах да… ещё снег шел. Прям во дворце.
Рассел как-то тревожно осмотрел коридор, а потом пораженно спросил на выдохе:
— Фая?!
Эрлеа почесал затылок и покаянно изрек:
— Есть еще, о чем я забыл рассказать вам, господин…
Девушку затрясло при виде Корнеля, на ресницах засияли горошины слёз. Захотела было окликнуть его, но горло спазмировало. Сделала в его сторону шаг и застыла, колени превратились в желе и отказывались держать, оттого Фаю качнуло, но упасть — не упала.
— Фая, — чувственно повторил Рассел и сам пошел навстречу, пропуская мимо ушей предостерегающие словечки Эрлеа.
Мужчина заключил возлюбленную в объятия, и та не выдержала, расплакавшись. В сотни раз сильнее обняла в ответ, приговаривая:
— Ты жив… О небо, ты жив…
Его голос, запах, прикосновения — то, чего не хватало всё это время. Как давно она мечтала снова оказаться в страстных объятиях Рассела, а на губах ощутить тепло от поцелуя… Тиарнак словно прочитал мысли и порывисто её поцеловал. Происходящее напоминало сон. Цунами из мурашек окутало тело, Фая обмякла в сильных руках мага, не прекращая горячего поцелуя после долгой невыносимой разлуки.
— С тобой всё хорошо, — радостно шепотом констатировал Рассел, проводя по щеке пальцем, после вымученно улыбнулся. Тиарнак был заточен в ледовой тюрьме, но разум до последнего дня понимал абсолютно всё. Каждый день он переживал за Фаину: как она, что с ней, где?! Боялся, что наатирийцы и её обвинят во всех грехах, а потом безжалостно казнят. Какое счастье видеть Фаю в полном порядке, ещё и на землях Аритаана. — Только вот… — мужчина обернулся на белую зиму за спиной, — что-то в тебе таки изменилось. — После опустил глаза на пристально его рассматривающего самилидиона и добавил: — причем очень сильно изменилось.
Малыш рыкнул, сведя ледяные бугры бровей.
— Я могу объяснить, — застенчиво улыбнулась иномирянка.
— Уж постарайся.
— Снимите меня! — завопил подвешенный к потолку колдун и подрыгал ногами, дабы на него обратили внимания.
— Эрлеа, распорядись, — указал кивком на бедолагу, тем самым давая понять, мол задача за освобождение делегируется именно ему. Сам тиарнак с возлюбленной направились в столовую, за ними преданно пошел Малыш, виляя мощным хвостом.
Эрлеа фыркнул. Пропускать он ничего не хотел, потому крикнул, чтоб мага освободили, а сам ринулся за господином. Услышали его или нет — это уже другой вопрос.
 
22.4 
Слуги мигом накрыли стол для только очнувшегося господина. Пусть его боялись, но были рады снова видеть. Скорее это была привычка и выдрессированное годами уважение. Помимо Фаи и Эрлеа других на беседу не позвали, даже Лилоле наказали тихо сидеть в комнате. Она всё-таки наатирийка — негоже ей сидеть за одним столом с правителем Аритаана, да ещё слушать дальнейший план действий.
Рассел сразу накинулся за еду, напрочь позабыв о манерах за столом. Он ел давно, оттого жадно поглощал не раздумывая всё, стоящее перед ним. Фая и Эрлеа спокойно ели из своих тарелок, опустив туда взор, как бы не замечая поведение тиарнака. Отнеслись с пониманием. Сперва царила тишина, которое разрезали характерные звуки отрывания запеченной ножки от птицы, быстрые глотки из стаканов, а после громкое чавканье. Когда более-менее Рассел ощутил сытость, мигом превратился обратно в аристократа и утер остатки пищи белоснежной салфеткой.
— Итак, — выровнялся, чинно сел, гордо приподняв подбородок, а потом договорил: — что произошло, пока меня не было? — глянул поочередно на Фаю и Эрлеа.
— Снежана… — начал было Эрлеа, как Рассел тотчас перебил.
— Знаю я про неё… Она виновата в том, что меня схватили. Сумела же сбежать с Аритаана паршивка… — сжал кулаки.
— Того, кто помог сбежать ей, уже казнили, — успокоил маг, на что получил от тиарнака благодарную улыбку. — Мне пришлось взять обязанности тиарнака на себя, — склонил голову, потому что ощущал за это вину: его убрали и отослали, но он вернулся, когда Корнеля схватили, и сразу сел на трон правителя Аритаана. История та ещё… Рассел может принять по-своему.
Колдун недолго рассматривал приятеля, после положил руку ему на плечо и произнес:
— Я благодарен тебе. — Помолчал, потом объяснил: — уверен, в Аритаане полно магов, которые бы хотели занять мое место и в тайне желали сесть на трон. Но глупцы сразу отказались от своих желаний, когда ты, Эрлеа, решил взять обязанности тиарнака на себя. Наверное, преданнее тебя друга у меня нет. Ты сильный и талантливый маг, единственный, кто больше всего был ко мне приближён.
— Я бы никогда не смел назвать себя тиарнаком, — вдруг встал и поклонился в пояс, — я бы ждал вас. Пусть на это бы ушла вся моя жизнь.
«Вот это преданность», — поразилась иномирянка.
— Спасибо, — Рассел склонил голову, отчего Эрлеа мигом покраснел. — Фаина права: давать второй шанс всё же иногда надо, — улыбнулся, оборачиваясь к возлюбленной, чем и её заставил смутиться.
— Дальше, — Рассел прокашлялся. — Как обстоят дела с Аритааном?
Эрлеа вернулся на место и деловито обо всём поведал. Фаина тоже внимательно слушала. Если коротко — всё не очень хорошо. Наатир странным образом лидирует, одержал множество побед в последних битвах. Эрлеа признался об их нападение на травников. Фая закусила больно губу, когда вспомнила траур в академии по этому поводу. Рассел тоже нехорошо отнесся, посчитал это слабостью аритаанийцев, мол надо сперва бороться с сильными, слабые сами за ними падут.  Эрлеа согласился, но что сделано — то сделано, обсуждать не имеет смысла, но тот момент ему показалось атака на травников лучшей идеей, чтобы одержать победу. К слову, аритаанийцы победили.
Выслушав, Рассел помрачнел.
— Н-да, стратег ты так себе, — резюмировал Корнель.
Фая хихикнула.
— Я старался! — по-детски защитился Эрлеа.
— А с тобой что? — обратился к человеческой девушке, пропустив мимо ушей восклицания приятеля.
 
— Ну… — опустила голову.
— С ней вообще беда, — подхватил колдун, оперившись подбородком на руку.
— Фаина сама расскажет, — по буквах процедил Рассел, давая понять магу, чтобы тот помолчал. Намек был понят.
Девушка вздохнула. Помолчала немного, а потом, не поднимая глаз на тиарнака, поведала ему историю своей жизни с момента, когда его схватили. Про допросы, про печать, которая сошла вместе с его «казнью», про саму казнь и про то, как Аарен сразу начал приставать к ней со своей любовью, поведала о нелёгкой жизни в академии после случившегося, про планы о том, как думала выживать, если не сможет его вернуть, затем коснулась темы с травниками и рассказала, как оказалась в Аритаане, где уже Эрлеа отправил её на поиски прямиком на земли самилидионов. Потом опять помолчала и уже горько поведала историю, которая приключилась с ней на Святых землях.