Секреты, которые мы храним (ЛП)

— Ему очень весело, не волнуйся — Хантер переводит взгляд с меня на большого парня позади меня. — Ты закончил на неделю, иди, проведи немного времени с Джоуи и детьми. Мы все будем дома на выходные, так что она будет под присмотром.
— Ты уверен? — Бруно спрашивает его, и я ахаю, тыча указательным пальцем ему в грудь.
Кто, черт возьми, такая Джоуи?
— Черт возьми, почему ты разговариваешь с ним, а не со мной! — Я фыркаю, совершенно как ребенок.
Может быть, я и ошибалась раньше, мне кажется, я уже сошла с ума.
Он смотрит на меня сверху вниз, и на минуту мне кажется, что он собирается что-то сказать, но потом я чувствую руки на своей талии, и меня поднимает в воздух.
— Оставь Эдди в покое, Ангел. В любом случае, у меня такое чувство, что ты хочешь пойти со мной.
— Правда? — Спрашиваю я, просто принимая тот факт, что меня снова несут. Эти трое обращаются со мной так, словно это развлечение, и иногда принять обращение принцессы проще, чем бороться с этим. Кто я такая, чтобы время от времени решать, что я не принцесса? Бог свидетель, я достаточно часто играла Золушку, иногда приятно быть принцессой, а не нищенкой.
Плюс, я уже знаю, что бороться с ним бесполезно. Рори официально лишил меня большей части энергии за последние несколько дней. Все, что у меня осталось, — это нервное, возбужденное беспокойство, которое не дает мне покоя.
— Да, хочешь. — Он не говорит больше ни слова. Вместо этого он просто несет меня через кухню в холл, ведущий туда, где живут он и остальные. Не проходит много времени, прежде чем он стучит в дверь кабинета Мейера.
Мне приходит в голову, что я до сих пор не видела его комнату или комнату Мейера. Типа, я любопытная, но не глупая. Вторгаться в их личное пространство просто не то, что я собираюсь делать, но я бы солгала, если бы сказала, что мне не любопытно. Раздается шепот, и я предполагаю, что Хантер понимает, что это, потому что он открывает дверь до того, как мы входим в комнату. Он захлопывает ее, как только мы оказываемся внутри, и ставит меня на ноги.
Мейер и Рори сидят лицом к нам на одном из диванов напротив камина — которого здесь определенно не было, когда я была здесь в прошлый раз, — а тот, что напротив них, пуст. Вся комната стала другой.
Когда, черт возьми, Мейер успел сделать ремонт? И как, черт возьми, я это пропустила?
Я оглядываюсь на Хантера, который ухмыляется моему замешательству. Он кладет руку мне на поясницу и ведет к свободному дивану, ближайшему к нам. Усаживаясь в углу, я поджимаю под себя ноги и устраиваюсь поудобнее, натягивая рукава толстовки, чтобы манжеты прикрывали мои руки несмотря на то, что здесь так тепло.
Иногда комфорт перевешивает температуру, и это определенно один из этих моментов.
Вся моя бравада и тревожная энергия улетучиваются теперь, когда я сижу перед ними, трепет наполняет каждую конечность, когда усталость наваливается на меня. Я бросаю взгляд на Рори, надеясь получить намек на то, как прошел разговор, но, как обычно, ничего от него не получаю. Иногда он похож на долбаную статую, и прочитать его практически невозможно.
— Итак, — начинает Мейер, наклоняясь вперед, упираясь локтями в колени и встречаясь со мной взглядом. — Рори подал прошение о возвращении тебе некоторой свободы, и, учитывая, как прошли последние несколько дней, я думаю, мы можем согласиться на некоторые новые правила.
— Спасибо… — перебиваю я, но замолкаю, когда вижу выражение его лица.
— Но по-прежнему будут существовать ограничения. Это будет не так, как раньше. Ты слишком много значишь для меня, для нас, чтобы рисковать тобой.
Я сжимаю губы, пытаясь обдумать слова, которые хотят сорваться с моих губ, прежде чем скажу что-нибудь опрометчивое.
— Ты согласилась быть нашей, — продолжает он. — Но мы никогда до конца не обсуждали, что это значит, и за это я сожалею. Здесь было больше народу, чем обычно, но это не оправдание тому, что мы не уделяем тебе приоритетного внимания и не заботимся о твоих потребностях и благополучии.
 
Он снова делает паузу, как будто ждет, что я заговорю, но я не совсем уверена, что именно я должна здесь сказать. Поэтому я говорю именно это, и уголки его рта приподнимаются.
— Это понятно. Итак, давайте кое-что проясним, хорошо?
Ухмылка не сходит с его лица, и на лице Хантера такая же. Рори, как всегда, невозмутим, но даже он кажется немного менее напряженным, чем был, когда я вошла в комнату. Он кивает мне один раз, почти так же тихо, как Бруно, но я воспринимаю это движение как поощрение.
— Хорошо, так что же на первом месте? Свобода, правила или объяснения? — Мой взгляд мечется между ними троими, не уверенна, кто ответит, но я не могу сказать, что удивлена, когда это Мейер. Обычно это он выступает рупором для них троих.
Я думаю, этого следовало ожидать, учитывая их типичную иерархию, хотя Мейер клянется, что считает двух других на равных с ним. Хотя я уже знаю, что они оба не согласны с этим конкретным утверждением. Это странная динамика, но я думаю, что она работала у них достаточно долго, и вряд ли что-то изменит ее.
— Давайте начнем с объяснений. — Я оглядываюсь на Мейера и киваю, не перебивая его. — У тебя есть небольшое представление о том, чем мы занимаемся, но в течение ближайших недель ты проведешь время с каждым из нас, изучая различные аспекты того, что это влечет за собой. То есть, если ты все еще этого хочешь.
Он делает паузу, и я снова киваю, решив держать рот на замке, пока он не закончит, чтобы не увести нас на какую-нибудь веселую тему, что у меня частая привычка. Вероятно, это объясняет, почему я еще не узнала столько, сколько могла бы.
— Это закрепит твое место с нами, котенок. Как только ты окажешься внутри, выхода уже не будет.
Его слова настолько окончательны, что у меня на мгновение перехватывает дыхание, но он продолжает, как будто пытается не замечать паники. Не то чтобы я сейчас передумала. Я никогда не была сторонником полумер.
— Это также означает, что ты принадлежишь нам троим. Полностью. Ты будешь нашей. На людях, дома, вместе, порознь, это не имеет значения. Ты будешь принадлежать нам в равной степени. Все, кто работает на нас, и те, с кем мы ведем бизнес, будут относиться к тебе соответственно. Это означает новые перемены для тебя и больший потенциальный риск, но я уверен, что мы сможем обеспечить твою безопасность, даже учитывая новый, более высокий статус, который мы получили, давая понять, что ты для нас значишь.
Значит, он действительно имел в виду то, о чем я думала все те месяцы назад.
— Я знаю, что в последнее время мы немного пренебрегали тобой, но теперь это прекратилось. Мир был заключен при посредничестве и согласован, что означает, что наше внимание, хотя и разделенное, будет больше сосредоточено на тебе и твоих потребностях.
— Моих потребностях? — Спрашиваю я, немного сбитая с толку. У меня есть потребности?
— Да, котенок, — говорит он с мягким смешком. — Твои потребности. И я имею в виду не только безопасность и оргазмы. Хотя и с этим мы сделаем все возможное.
Хантер смеется рядом со мной, пока я ерзаю на своем сиденье, глаза Мейера прожигают мою кожу, а по шее пробегает жар. Так непринужденно говорить об оргазмах…
Я предполагаю, что это всего лишь часть моего нового статус-кво, но, вероятно, приспособиться к этому будет сложнее, чем к отсутствию свободы.
— Хорошо, — тихо говорю я, обдумывая все, что он сказал.
— Ты переедешь в пустую комнату в этом коридоре. Однако большинство ночей ты будешь проводить с одним из нас. Эта комната больше для того, чтобы у тебя было немного личного пространства, чем настоящая спальня.
— Эмм, я имею право голоса по этому поводу? — Я нахально приподнимаю бровь. Я имею в виду, я полностью согласна на такой расклад, но было бы неплохо хотя бы почувствовать в этом вопросе.
— Нет. — Они втроем произносят это слово хором, как будто оно отрепетировано, но по смеху Хантера я понимаю, что это не так.