Так обожает ужасное чудовище
– Вы тут и прошлые ночи были? – я широко раскрыла глаза. – Почему вы меня не будили? Сидели и просто смотрели, как я сплю?
– Я «смотрю» ладонями, мокрица. Иначе говоря – трогаю. И, если я однажды захочу на тебя «посмотреть» ты точно почувствуешь и во время этого навряд ли сможешь спать, – слова парня были не совсем однозначными, но вот в его тоне ничего такого не присутствовало. Скорее там было раздражение.
– Так зачем вы приходите ко мне по ночам? – я шумно выдохнула и качнула головой.
– Ты очнулась. Тот, кто хочет твоей смерти, точно узнал об этом.
– Думаете, на меня опять нападут?
– Не знаю. Может быть, нет.
– Вы присматриваете за мной?
На это Жрец ничего не ответил, а я поймала себя на мысли, что он являлся моим единственным посетителем. Укутавшись в одеяло, я опять легла на кровать и тихо сказала:
– Я совершила ошибку.
– Звучит так, будто ты хочешь исповедаться мне в каком-то грехе.
– Ну, вы же Жрец. Это было бы даже логично.
– Я не отпускаю грехи.
…Скорее он их совершает…
– На самом деле, моя ошибка не касается греха, – я фыркнула. – Когда вы ушли, пришли кузины Джереона. Они думали, что я в состоянии овоща и при мне начали шутить, что столкнут меня с лестницы и так далее. Я потом сказала им, что восхищена ими и возьму с них пример по отношению к ним самим.
– И что?
– То, что теперь они будут относиться ко мне враждебно.
– Тебе какое с этого дело?
– Возможно, они будут ждать подвоха. Я их не знаю, но предполагаю, что они первыми попытаются загнать меня в тупик. Можно сказать, что я лично пробудила их бдительность. Учитывая обстоятельства, это неправильно. Ошибка.
– Не льсти себе, мокрица. Они в тебе опасности не видят.
– Об этом я тоже думала, но это не помешает им навредить мне, если они этого захотят. Измываться над беззащитной тем более легко. За это они не получат последствий. А то, что они могут это сделать, я более чем отчетливо прочувствовала.
– Указом Жреца я имею право сказать, что к тебе запрещено прикасаться и за любое неподобающее отношение к тебе, человек получит наказание от короля.
– Я не думаю, что это поможет. Люди любят нарушать правила. Чем их больше, тем больше нарушений. И, думаю, с какими-то девицами я как-нибудь справлюсь сама.
– Не боишься их?
– Боюсь. Они выше по статусу, влиятельнее и даже физически сильнее. Тем более, меня, судя по всему, отправят в особняк их рода. Значит, даже территория будет их. Но, знаете, больше я боюсь того, что не смогу с ними справиться. Мне кажется, что я в таком случае в итоге вообще ничего не смогу, – последние слова произнесла особенно тихо. Для меня они являлись чем-то сродни откровения и мне было неловко делиться ими. – А они еще часть рода, которые унижали мою семью. Разве я имею право опускать перед ними руки?
– Будет не слишком сопливо, если я скажу, что горжусь тобой?
– Спасибо, – произнесла еще более тихо.
– Тебе не за что меня благодарить.
– Вы единственный, кто пришел навестить меня.
– Не принимай это на свой счет. Я просто хочу познакомиться с тем, кто нападал на тебя. Так получилось, что он меня бесит даже больше, чем ты.
Я фыркнула и умостилась на бок. Сонно закрыла глаза и сильнее укуталась в одеяло, пытаясь согреться. Слишком долго мы молчали, но возникшая тишина не казалась инородной.
Я даже начала засыпать, но мне стало неловко от того, что Жрец все это время сидел на краю кровати. Ни кресел, ни диванов у меня в палате не было. И я очень сомневалась, что ему удобно в таком положении находиться часами.
– Вы можете лечь, – я отодвинулась на другую часть кровати, значительно освобождая место. – Вам же неудобно часами вот так сидеть.
– Любишь унижаться? – в его голосе скользнула новая волна раздражения. На этот раз еще более сильного.
– Нет, – я поджала губы. – С чего вы это спрашиваете?
– Я парень, мокрица. Ты девушка. Если я даже просто лягу рядом с тобой на кровать, это будет твоим унижением. Опороченной честью.
– Вы мне под блузку залезли в парке.
– Есть ты, а есть одна больная на голову девка, к телу которой я и прикоснулся. С тобой я этого делать не буду. Угомонись, мокрица.
– Да мне в жизни не нужно, чтобы вы прикасались ко мне, – в моем голосе вспыхнула злость. За несколько секунд я успела уже сто раз пожалеть о своем предложении. – И сейчас мне просто стало вас жаль, из-за чего я предложила вам лечь на другом краю кровати.
– Держи свою жалость при себе.
– И, ого, если убрать ваше вечное сквернословие, то сейчас даже можно посчитать, что вы действуете по этикету дворян, – предыдущие его слова я пропустила мимо ушей.
– Нахрен этикет, но с чего ты вообще решила, что я не белой крови?
Этот вопрос загнал меня в тупик. От аристократа в Жреце вообще ничего не было. Он даже под понятие «Жреца» не подходил.
– Сколько вам лет?
– Много.
– Это я уже слышала. Мне просто интересно. Пожалуйста, ответьте. Я больше ничего спрашивать не буду. Обещаю. В сети я прочитала, что вам около семидесяти. Это правда?
– Мне девяносто четыре.
– Ого. Много.
Я опять легла на кровать и закрыла глаза. Начала думать к какому роду он мог принадлежать. У кого были светлые, практически белые волосы?
Слепой, светловолосый, Джейкоб, девяносто четыре года…
Я резко села на кровати, словно после глубоко сна и широко раскрыла глаза.
– О, боже, вы Джейкоб Сакар Де Адар, – произнесла это на выдохе, но с нервной усмешкой. Нелепое предположение возникло в голове и, озвучив его, я смотрела на Жреца, думая, что он, как минимум, сейчас назовет меня идиоткой, но он лишь скривил губы в оскале, невольно давая понять, что я попала в цель.
Мне понадобилось время, чтобы принять эту мысль. Я даже не дышала и не моргала. Словно одеревенела.
– Ничего глупее придумать не могла? – Жрец произнес это слишком поздно. Я уже успела увидеть его первую реакцию.
– Нет, вы Де Адар, – я настолько сильно замотала головой, что она даже закружилась. – Так вот почему в сети пишут, что Жрецу семьдесят. От вашего возраста отняли те годы, которые вы успели прожить. То есть, получается, вы не умерли?
– Прекрати.
– Я прочитала о вас сотню книг. О том, что вы сделали для нашего королевства, – взволнованно произнесла, до побелевших костяшек сжимая одеяло. – Вы остановили целый переворот, который устроил кровавый род Брин…
– Я в последний раз предупреждаю, – в голосе Жреца послышалось то, от чего мне стало не по себе, но я была слишком взволнована, чтобы ощутить это в полной мере. Меня уже было не остановить.
– По вашему приказу из Вагры прибыли отряды, которые уничтожили род Брин, но ваших людей к тому моменту уже убили и вас… тоже. Как вы выжили?
Жрец молчал, но от ауры, которая исходила от него, мне стало по-настоящему холодно. Видно, я действительно затронула ту тему, лезть в которую не следовало.
– Никак. Веришь, мокрица? Я до сих пор мертв.
– Но, у вас горячие руки. И вы теплый, – я растерялась. Наверное, несла какую-то чепуху. Возможно, впервые в жизни я настолько сильно не находила слов. – Я помню. Когда я наносила на вас мазь, вы были теплыми.
– Расслабься. Ты слишком много думаешь и у тебя это явно не получается.
– Но вы сказали, что вы мертвы.
– Просто помолчи.
Как можно было молчать, когда из меня так и рвалось множество вопросов? И мне так сильно хотелось включить свет, чтобы более внимательно посмотреть на Жреца. Я ведь множество раз в книгах рассматривала портреты Де Адара. Наверное, даже не странно, что я его сразу не узнала. Там он совершенно другой. В этом растрепанном парне, одетом в толстовку, невозможно признать принца Вагры. В годы своей «жизни» он выглядел, как величественный повелитель всего мира.
Де Адар с рождения слеп, но во времена того переворота, он единственный из знати, кто не спрятался. Род Брин его ни во что, не ставили, не считая, что незрячий сможет им противостоять. Над ним потешались, придумывая всякие мерзкие шутки. Правда, не долго, ведь именно благодаря нему замок держался полторы недели. Есть множество книг просто о том, как он вел тактику боя, при этом практически не имея ни людей, ни оружия. В те дни Де Адар сделал невозможное.