Гамсун. Мистерия жизни
Кнут был старше Марии в то время почти в два раза, так что имел полное право называть ее «дитя мое», однако ни разница в возрасте, ни ее статус замужней женщины не помешали ему начать «осаду».
Для начала известный писатель немедленно пригласил молодую актрису в знаменитое «Театральное кафе» и принялся ее обольщать.
Одним из первых комплиментов стала похвала ее «маленьким ручкам». Это был один из «пунктиков» Гамсуна. В своих романах он неоднократно восхищается маленькими женскими ручками – его собственные были огромны, и писатель их очень стеснялся.
О роли он не обмолвился ни словом, хотя именно о театральной карьере Мария в тот момент и думала больше всего. Надо сказать, что Гамсун не особо ей понравился. Да, он был привлекателен, но она ожидала увидеть утонченного аристократа, а не крестьянина, пусть даже и прекрасно одетого. Сильный, крепкий, широкоплечий, с большими руками, он не особо ей приглянулся как мужчина, к тому же она действительно любила Доре Лавика.
Но Гамсуна было не остановить – он, как всегда, напрямик шел к намеченной цели.
На другой день после знакомства Марии принесли в театр букет из двадцати шести роз – столько же, сколько ей было лет.
Не прошло и недели, как все было решено: Мария дала согласие стать женой Гамсуна.
Доре Лавику быстро стало известно о романе жены с известным писателем и скандалистом, но он ничего не предпринимал, надеясь, что Мария одумается и вернется.
Неожиданно Мария заболевает, а вскоре из Бергена приходит сообщение, что Лавик скончался от заворота кишок в местной больнице. Для Марии это было настоящим ударом, потому что она считала себя причиной смерти оставленного возлюбленного. Однако Гамсун придерживался иного мнения – он полагал, что такова воля Провидения.
В этот период Марии пришлось пережить немало неприятных минут – Гамсун был очень ревнив и буквально мучил ее своими письмами, ведь он продолжал жить в Конгсберге, а Мария лежала в больнице в Ларвике.
Он ей писал не то что каждый день, но через каждые несколько часов:
«Конгсберг. 9 ч. 30 мин. 16 июня 1908.
Моя Мария!
Я сижу и думаю. Нет, ты никогда по-настоящему не любила меня. Никогда я не занимал первого места в твоих мыслях, отсюда все намеки, все фотографии, все то, что у тебя от Тетиса [115] . Ни одного единственного воспоминания, в котором я на первом месте, ни единого грошового цветочка, ни единого отрешения от подробностей твоей прошлой жизни, только откровенные воспоминания о нем и его «дорогой душе», и что он сказал, и как поступал. И тут он заявляет, что не может жить без твоей любви, поэтому умирает – от заворота кишок. И поэтому на меня – его преемника – обрушились телеграммы и письма, и слезы о твоей великой утрате, – потому что он не мог без тебя жить – и скончался от заворота кишок...»
emm2
«Христиания.
17 июня 1908 года.
Дорогая Мария Андерсен!
Я обещал прийти и не пришел. Прости меня, и прости, что я так тебя все время мучил.
Дорогая, надень траурное платье по любовнику, который, к сожалению, умер. Пусть завтра во всех газетах появится объявление, пусть оно будет в газетах и послезавтра и еще несколько недель [116] . Будь фру Марией Лавик, сколько захочешь, – тебе это имя и звание гораздо дороже, чем мне. И лей все те слезы, которые я в своей бесчувственности запретил тебе лить вчера. Запрячь все эти Тетисовы манеры и его "дорогую душу " подальше в своей больничной палате, тогда, вероятно, его белое лицо оставит тебя в покое...» [117]
Благодаря всей этой мучительной истории Мария с самого начала знала, за кого выходит замуж. Гамсун никогда не был мягким и легким человеком.
Он безусловно любил Марию – и оттого мучил ее еще сильнее. Он хотел получить ее всю и настаивал на том, чтобы его возлюбленная немедленно бросила работу, поскольку мир театра насквозь прогнил. Он был убежден и убеждал в этом невесту, что он ее спасает, предложив ей руку и сердце. Именно Гамсун был инициатором их официального брака, поскольку сама Мария предпочитала неформальные отношения и продолжение своей сценической деятельности.
Но она тоже любила Гамсуна – любила не менее страстно и, как впоследствии выяснится, ревновала его не меньше.
В своих воспоминаниях она писала, что Гамсун ворвался в ее жизнь, когда ей было 26 лет, и заставил поверить, что ему нужна только она: «Когда же теперь я оглядываюсь на прошлое своими старыми глазами, я все так же верю в это. Он упоминал мою „прекрасную молодость“ (для Кнута всякая молодость была прекрасна), мою крестьянскую стать, мою восприимчивость. И до сих пор я сама знаю о своей смиренной любви к нему и преклонении. Ему все это было необходимо».
Гамсуну действительно была необходима и она сама, и ее любовь. В минуты просветления он просил у нее прощения: «Мария, пожалуйста, будь со мной терпелива! Если ты того захочешь, то сможешь помочь мне. Ты сможешь сделать из меня короля, и я напишу еще много хороших вещей!»
Мария подчинялась Кнуту, ибо разве могла любящая женщина быть спокойна к таким строкам, получаемым от жениха, к тому же известного на весь мир писателя:
«Конгсберг. Вечер 9.30. Июль 1908.
Моя Мария!
Послушай, накажи меня Бог, если ты не самое прекрасное и восхитительное существо на свете!
...Вот теперь мы обручены, Мария Андерсен, и мы поженимся в апреле.
Благослови тебя Бог сейчас и навсегда, потому что ты не испугалась меня, но решилась принять меня, у кого не самая лучшая репутация, правда, не совсем заслуженная, мне так и не удалось выбиться вперед. И ты захотела взять меня – несмотря на мою "красоту " и возраст. А теперь ты рассказала об этом матери, хотя сказать именно ей было для тебя труднее всего.
Мария, весь этот год я буду работать как верный раб, чтобы заслужить тебя, Рахиль.
А сейчас я так "тихо-тихо "радуюсь твоей доброте и любви ко мне, что, к сожалению, едва владею собой...» [118]
Отношения во все время помолвки были далеки не только от идеальных, но даже от более или менее нормальных. Приступы ревности буквально ослепляли Гамсуна.
Однажды, когда влюбленные сидели в одном из кафе Кристиании, Мария полезла в сумочку за носовым платком и случайно уронила на пол письмо. Гамсун приторно-любезным голосом поинтересовался, от кого оно. Выяснилось, что от одного из поклонников. Гамсун позеленел от злости и ревности. Мария, чтобы хоть как-то успокоить его и доказать свою невиновность, порвала письмо на мелкие кусочки. Гамсун в ярости вскочил со своего места, оплатил счет и выбежал из кафе.
Вечером того же дня в театр принесли большой пакет со всеми письмами Марии к Кнуту. Мария в истерике написала Гамсуну умоляющее письмо, и он согласился встретиться с ней.
Пара прогуливалась по скверу и пыталась выяснить отношения. Мария с ужасом поняла, что Гамсун серьезно покопался в ее прошлом и обвиняет ее во всех смертных грехах. Примирение все-таки состоялось, но встреча влюбленных тем не менее закончилась скандалом.
Кнут и Мария так яростно ссорились и мирились, что привлекли внимание какого-то молодого человека, который последовал за ними. Как только Гамсун это обнаружил, он немедленно развернулся и без лишних слов дал в глаз любопытному...
Жить Кнут и Мария друг без друга не могли. Анализировать их отношения нет надобности, поскольку лишь они сами решали, быть им вместе или нет.
Совершенно очевидно, что с самого начала Гамсун лепил свою жену по собственному разумению и желанию, не особо задумываясь о той боли, которую ей причиняет, – и при этом искренне верил, что все им сделанное – во благо Марии.