Сдвиг по фазе

— Согласен. Следовательно, Фрейзер не хочет, чтобы кому-то попалось на глаза то, что находится в низу этой лестницы.
— Тогда нам предстоит узнать, что это.
Внимательно глядя под ноги, я следую за своим спутником вниз, и мы оказываемся перед еще одними дверьми из армированной стали. Вполне ожидаемо, они заперты на три засова, расположенные вверху, посередине и внизу. Клемент по очереди их отодвигает, а затем осторожно поворачивает ручку на правой двери и открывает ее. Внутри черным-черно, так что великан снова щелкает фонариком, перед тем как двинуться внутрь.
Я следую за ним и принимаюсь шарить по стене в поисках выключателя. Наконец, он находится, и под потолком вспыхивают два ряда флуоресцентных ламп.
— Это что еще за чертовщина?
В подобных местах я отродясь не бывал, однако видел достаточно репортажей, чтобы немедленно понять, где мы оказались.
— Думаю, это нарколаборатория. Производят снадобья, которые в аптеке не найдешь.
Размером помещение по меньшей мере десять на десять метров и забито оборудованием для производства запрещенных препаратов в промышленных масштабах. Однако, в отличие от виденного мной в репортажах, здесь нет никакой кустарщины. Почти все аппараты изготовлены из блестящей нержавеющей стали, включая три огромных цилиндрических бака, соединенных медными трубками с бойлером. Вдоль задней стены тянется стеллаж с аккуратными рядами мешков с белым порошком и литровых емкостей с какими-то жидкостями — осмелюсь предположить, компонентами для производства метамфетамина.
— С таким производством Рейнот наверняка подмял под себя весь местный рынок, — замечает Клемент.
Интересное соображение, отсылающее к изначальной цели нашего визита сюда.
— Вы когда-нибудь слышали о метамфетамине, наркотике?
— Не-а.
— В Америке он очень распространен, а у нас, к счастью, пока не очень. Основная проблема поставщиков — рынок невелик, а кустарных лабораторий полно. Поэтому-то, думаю, Фрейзера так и заинтересовал препарат Камерона — привыкание к нему очень быстрое, а конкуренты-производители отсутствуют.
— Вот же гад, — цедит великан.
— Согласен, но, думаю, теперь-то мы его прижмем. Как только полиция это увидит, длительного срока ему не избежать.
— Ты так думаешь?
— Разве этого недостаточно в качестве улики?
— А ты уверен, что здесь делают наркоту? Откуда нам знать, может, они тут эль варят.
— Я видел производства вроде этого, хотя и более скромных масштабов.
— Ага, а я встречал толкачей вроде Фрейзера Рейнота. Нам нужно отыскать того паренька — только он и сможет рассказать фараонам, чем здесь занимаются.
Как по команде, мы вдвоем принимаемся осматривать помещение в поисках свидетельств, что именно в нем и удерживали Камерона Гейла.
— Клемент, там!
Я указываю в дальний конец лаборатории, где в нише располагается пожарный выход.
Мы подходим к двери и обнаруживаем ее поврежденной. Встроенный запирающий механизм раскурочен, а три из четырех шурупов, что должны крепить его на месте, отсутствуют. Функцию искореженного замка теперь выполняет зловещего вида цепь с висячим замком. И то, и другое, похоже, еще совсем недавно лежало на полках магазина хозтоваров.
— Помните голосовое сообщение Камерона той девушке, Кимберли?
— Немного.
— Он говорил, что его держали взаперти, и упоминал пожарную лестницу. Уверен, именно на этот выход парень и ссылался.
Клемент разворачивается первым, зато я первым указываю на две двери справа — одна запирается на засовы, у другой обычный замок.
Подхожу к ближайшей, и, когда уже собираюсь взяться за один из засовов, Клемент оттаскивает меня назад.
— Ничего не трогай здесь, док. Не забывай про пальчики.
— Пальчики?
— Тебя на той неделе арестовывали. Теперь у фараонов есть твои отпечатки.
— О, спасибо за напоминание.
Великан сам возится с засовами и распахивает дверь. В нос нам немедленно ударяет запах, который невозможно ни с чем перепутать — вонь дерьма.
— Господи! — тут же отворачиваюсь я.
Хватаю ртом воздух и вхожу в помещение первым. Каморка почти пуста, если не считать кровати, на которой лицом вниз лежит молодой мужчина в футболке и джинсах.
 
— Камерон! — вскрикиваю я и устремляюсь к койке.
Ответа не следует, и я опускаюсь на колени и зову его снова. Молчание.
— Он без сознания, — заключаю я.
Беру парня за плечо, чтобы потрясти, однако, едва коснувшись его кожи, тут же отдергиваю руку.
— Он… он холодный как лед.
Подходит Клемент и на пару секунд притрагивается пальцами к затылку Камерона, после чего произносит:
— Мне жаль, док, но с ним все кончено.
— Что? Нет… не может быть! Да он всего лишь…
— Поверь мне, он мертв.
  
35
 
В памяти у меня возникает фотография Камерона и Кимберли. Счастливая пара, которую я только и видел, что на экране айфона. Как ни ужасно обнаружить холодный труп парня, все-таки я его толком и не знал. Но вот его бывшей подружке будет тяжело.
— Думаешь, Рейнот убил его? — спрашивает Клемент, когда мы выходим из комнаты.
— Вряд ли непосредственно. Боюсь, Камерона убило его собственное изобретение. Кимберли говорила, что кимбо опасен… Или был опасен, поскольку его создатель теперь мертв. Наверное, Рейнот использовал парня в качестве подопытного кролика… пока он не сбежал.
Бросаю прощальный взгляд на бездыханное тело. Столько вопросов осталось без ответа, однако можно с уверенностью утверждать, что Камерона поместили обратно в комнату вчера вечером, когда Алекс отследил его телефон. Уж точно это не обещанная Камерону полностью оснащенная лаборатория — скорее, тюрьма.
— Одно утешает, — отзывается великан. — Что бы там ни нахимичил этот паренек, навряд ли Рейнот теперь будет толкать это на улицах. Как-никак, убийство собственных клиентов ничего путного бизнесу не сулит.
Прав он или нет, жизнь еще совсем молодого парня загублена впустую, не говоря уж о его блестящем уме. А ведь Камерон Гейл хотел приносить пользу людям. Он никак не заслужил такой смерти.
Я закрываю дверь в гробницу и заявляю:
— Нужно вызывать полицию.
Клемент, однако, неспешно поглаживает усы.
— Ага, только сначала хочу глянуть, что здесь. — Он кивает на соседнюю дверь.
— А я — нет. Хочу убраться отсюда… На свежий воздух.
— Да это дело пяти минут.
— Клемент, если от вашего внимания ускользнуло, прямо за этой вот дверью лежит мертвый парень — тот самый, которого мы собирались спасти, помните?
— К чему это ты?
— Вас его смерть как будто и не беспокоит!
— Док, тут уж мы ничего поделать не можем, и в его смерти мы не виноваты. Если тебе так хочется кого-то винить, вини Рейнота.
— Да, но… Черт, меня тошнит.
— Это шок. Сделай несколько глубоких вдохов, сразу оклемаешься.
При всей нелепости смены ролей следую его совету. Я никогда в жизни не видел трупов, тем более знакомых мне людей, и не могу прийти в себя от потрясения.
— Ну пожалуйста, давайте уйдем, а?
— Нет, потому что мы еще не закончили… Я, во всяком случае. Мне позарез нужно найти Рейнота.
— Да пускай этим занимается полиция! Уж он свое получит, не волнуйтесь!
— Гарантии нет. У мужика наверняка имеется свора адвокатов, которые его отмажут.
— От незаконных наркотиков и трупа? Бросьте, Клемент, здесь более чем достаточно улик, чтобы упрятать Рейнота за решетку очень надолго!
— А он возьмет и скажет, что сдал здание в аренду пареньку, который и обустроил здесь лабораторию. Он ведь был химиком, не так ли?
— Хм, да.
— Сам подумай, док. Зданием владеет фирма Рейнота, но я готов поспорить, что ни один винтик этого оборудования на него не выведет. Он же не идиот.
Закрываю глаза и снова делаю глубокий вдох.
— И еще повод для размышлений, — продолжает великан. — Без этого парня твоя задница по-прежнему подвешена в воздухе. Твою историю подтвердить теперь некому.