Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)

Идём, идём, и...
Мы уже взобрались на хребет, а я совершенно не помню, как поднимался в гору. Оборачиваюсь в недоумении и вижу Дарграг, распростёршийся внизу.
Последнее время я до поздней ночи занимался своим новым мечом и спал совсем мало. Сама по себе накопленная усталость не удивительно, но то, как это происходит... Будто бы я внезапно отключаюсь и остаётся лишь спинной мозг, отвечающий за реакции. В этот момент я, должно быть, выгляжу как живой мертвец, пускающий слюну изо рта.
Пожалуй, стоит больше спать.
– Ты чего? – спрашивает Вардис.
– Голова побаливает с утра.
Не рассказывать же ему о провалах в памяти и о том, как я отключаюсь на ходу. Некоторые проблемы нужно решать самостоятельно и не втягивать близких в бессмысленные переживания, если они ничем не могут помочь.
Продолжаем идти на противоположную сторону хребта. Поскольку я не знаю прямой маршрут в Дигор, придётся петлять по узким тропинкам проторенной дорогой в Фаргар, и, когда горы закончатся, двинуться к северу.
– Знаете, что забавно, – говорит Брас. – Раньше жители нашей деревни очень редко поднимались в горы и делали это только разведчики. Раз в год, раз в два года. А сейчас мы ходим на другую сторону, будто это рядовая прогулка за ягодами.
– Странная прогулка за ягодами в броне, – замечает Арназ. – Что же это за ягоды такие, от которых нужно защищаться.
– Растения разные бывают, – говорит Зулла. – Я слышала, где-то есть деревья, которые тебя хватают и поднимают в воздух, если ты подойдёшь достаточно близко. Подходить к такому стоит только с мечом в руке.
– А зачем к такому вообще подходить?
– Вдруг, у него плоды вкусные.
– Я тоже слышал про одно дерево, – говорю. – Манцинелла зовётся, заплюёт ядом получше любой змеи.
Испанские конкистадоры прятались от дождя под этими деревьями и не подозревали, что они – одни из самых ядовитых на планете. Те, кто выживал, очень долго страдали и сильно завидовали мёртвым. Их пытались рубить – но сок попадал на дровосеков и вызывал сильнейшие ожоги. Их пытались жечь – но дым проникал в лёгкие и делал ещё хуже.
– И вот представьте, – продолжает Брас. – Мы снова идём за хребет, но на этот раз можем не переживать за свою жизнь. Кто бы мог подумать, что такое случится, правда?
– Это всё благодаря Гарну, – отвечает Вардис.
Внезапно ощущаю на себе взгляды остальных. Кажется, меня сейчас будут восхвалять, а я и не против. Каждый человек любит получать комплименты, а те, кто этого не любит – просто не получал правильных комплиментов. Здесь самое важное – найти то, на что человек тратит силы и время.
– Да, с Гарном нам повезло, – заявляет Хоб.
– Жизнь мне спас, – подтверждает Вардис.
– А мне дважды, – кивает Лира.
Постепенно на меня выливают целый дождь хвалебных слов, а я ношусь под этим ливнем и поглощаю его всей кожей. Да, хвалите меня ещё, как можно больше. Я не утону и не буду кричать «стоп».
– Знаете, – говорит Арназ. – Я даже завидую. Как бы мне хотелось иметь такие же мозги, как у него.
– Ой, ну не надо, – говорю. – Не так уж я и умён.
– Он ещё и скромный, – вставляет Хоб. – Посмотрите на него, такой душка.
– Что есть, то есть, – соглашается Зулла.
– А красавец какой! – замечает Вардис.
И комплименты снова обрушиваются на меня лавиной, на этот раз проходя по внешности и чертам, которые мне больше всего подходят. На этот раз я рад каждому слову, но больше всего обращаю внимание на слова девушек.
Парни не разбираются в мужской красоте.
– Всё, всё, хватит, – говорю. – Давайте теперь хвалить кого-нибудь другого. Предлагаю сосредоточиться на Брасе.
Он затеял эту игру, так пусть теперь отбивается.
– Вы только посмотрите на этого парня, – продолжаю. – На вид – обыкновенный здоровяк, но внутри – чуткий и нежный человек.
– Всё так, – подтверждает Хоб. – Никогда ни в одной просьбе не откажет, встанет посреди ночи по любой мелочи...
Постепенно это превращается в игру и мы хвалим друг друга, словно это не обыкновенный поход через горы, а сборище анонимных людей с низкой самооценкой. Не хватает только наград, которые будут выдаваться участникам за день, неделю, год без самоуничижения.
 
Так мы и идём, пока...
Снова провал, но небольшой – секунд на двадцать. Совершенно вылетел из памяти, словно его и не было. Ребята ничего не заметили – продолжают высказывать Хобу, какой он честный и справедливый. Никогда не забывает ни плохих, ни хороших поступков.
– Давайте сделаем привал, – говорю.
– Зачем? – спрашивает Вардис. – Мы вышли совсем недавно и лучше покрыть как можно большее расстояние перед обедом, пока солнце не начало смалить нещадно.
– Я за последние дни очень мало спал и меня даже днём клонит на сон. Хотелось бы полежать и восстановить баланс.
– Может, зря мы вышли сегодня? Стоило отоспаться в деревне и отправиться в путь завтра.
– Всё нормально, – говорю. – На ходу не засыпаю.
Пожав плечами, ребята стали выискивать место, где остановиться на передышку. Мы расположились в тени огромной, пологой скалы, сложили сумки в кучу и расселись небольшим кольцом. Я отошёл в сторону, чтобы вздремнуть, пока они будут разговаривать.
Лежу на траве с закрытыми глазами и пытаюсь всеми силами наверстать потерянное ночью время. Целую неделю игнорировал позывы организма, а теперь пытаюсь всё исправить за полчаса. Невозможно излечить воспалившийся зуб, если почистить его пятнадцать раз за двадцать минут.
Глаза слипаются и я тут же проваливаюсь в сон без сновидений.
Сколько я так пролежал – неизвестно. Поднимаюсь и вижу, что солнце уже прошло зенит и медленно двигается к западу. Ребята валяются небольшой кучкой и смотрят в небо. Жаль, у нас не бывает облаков, чтобы можно было угадывать, на что они похожи. Чтобы увидеть облака – нужно перейти хребет.
– Почему вы меня не разбудили? – спрашиваю.
– Ты так мирно спал, – отвечает Вардис. – Кто же такого душку и красавчика станет будить?
– Спасибо, но уже надо выдвигаться. Хочется добраться до деревни до захода солнца. Хотя, наверное уже не успеем, так что можно не спешить.
Сидим в кругу и ждём, пока температура спадёт и можно будет двинуться дальше. Хуже жары может быть только жара в доспехах. Поэтому мы сняли с себя основные элементы и валяемся на траве.
Чувствую себя полноценным человеком, когда рядом друзья и родственники. Приятно осознавать, когда ты не безразличен окружающим. Будучи стариком в своём мире, у меня только и было время, что вспоминать счастливые денёчки из молодости в подобных походах. Я часто выбирался в горы с палаткой вместе с однокурсниками и однокурсницами. Ловили рыбу в речке, готовили еду в котелке. Но потом всё это прекратилось и остались лишь картинки в голове.
И теперь я понимаю, что этот самый момент – один тех, что я буду вспоминать многие годы. Друзья вокруг, я молод, здоров, и у меня нет никаких серьёзных забот. Прямо сейчас я нахожусь в живом воспоминании.
Зачем куда-то спешить? Мы можем сидеть здесь сколько угодно и просто болтать.
Веселиться.
Смеяться.
– Знаете, что самое смешное в Сарготе? – спрашивает Хоб. – Эта его болтающаяся походка. Он будто бы постоянно идёт против ветра, который дует только для него.
Парень очень комично изображает странную манеру передвижения Саргота, приукрашивая каждый шаг, который он делает. В моём мире это называют «походкой моряка», когда человек широко расставляет ноги и в любой момент готов к тому, что опора уйдёт из-под ног. Арназ, в свою очередь, пародирует голос старика с его прыгающими вверх и вниз интонациями.
Все смеются и я тоже смеюсь.
Мы играем в словесные игры, пока сильная жара не уступает место лёгкой жаре.
Воспоминание окончено, наступает реальность.
Мы выдвигаемся и долго идём вдоль хребта, пока я не натыкаюсь на знакомую дорогу, по которой меня когда-то вёл Хуберт. К счастью, мой мозг отдохнул и больше не устраивал кульбитов в черепной коробке. Больше никаких провалов в памяти и слипающихся глаз.