Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)

– Уж конечно не сегодня, – говорю. – Чувствую себя огромным младенцем: могу стоять на ногах, только если рядом опора.
С усмешкой, Майра наклоняется и целует меня в лоб. Какое приятное прикосновение!
– Отдыхай, – говорит. – Тебе нужно набираться сил.
– Ты не останешься со мной? – спрашиваю.
– Хочешь, чтобы я ночевала с тобой в одной кровати?
– Конечно. Я надеялся, что мы будем лежать рядом и заснём в обнимку.
– С ума сошёл, – спрашивает Майра с издевающейся улыбкой. – Я никогда не останусь в одной кровати с парнем, которого знаю всего пару дней.
А затем она мне подмигивает.
И выходит из комнаты.
Я ничуть не огорчён. Совсем ни капли. Вовсе я не хотел побыть с Майрой этой ночью, не хочу чувствовать её тепло, её дыхание и прикосновения её кожи. Не хочу видеть её рыжие волосы на своей груди, а руки на моих щеках. И внизу живота у меня ничто не шевелится.
Продолжаю лежать в кровати, пока в окно моей комнаты, периодически, заглядывают друзья.
– Как твоя шея? – спрашивает Лира. – Поправляешься?
– Да, – говорю. – Спасибо.
Постепенно все они спрашивают о моём самочувствии, некоторые даже по несколько раз, но не Буг. Он ни разу не появился перед моим окном.
– Лучше? – спрашивает Вардис, в очередной раз проходя мимо.
– Да, – говорю. – А почему Буг такой мрачный? Он в последнее время на своей волне.
– Тебе кажется. Он прямо сейчас сидит у костра и мочит пошлые анекдоты. Никогда не видел его таким жизнерадостным.
– Тогда хорошо.
– Оказывается, в Дигоре не слышали дарграговских анекдотов и наоборот. Мы устроили что-то вроде культурного обмена.
Вскоре солнце заходит за горизонт с яркой зелёной вспышкой. Закрываю глаза и отправляюсь в царство сновидений. Мне снится, как я бегу голышом по зелёному лугу. Но бегу почему-то на четвереньках, преодолевая с каждым прыжком по несколько метров. Чувствую себя лёгким и свободным.
Никогда не спал так сладко, как в постели у Майры. Каждая мышца в моём теле расслаблена, разум отдыхает.
Я настолько погрузился в мир грёз, что осознал себя спящим и получил от этого ещё больше удовольствия.
Затем я открываю глаза и вижу перед собой Майру. Она стоит на коленях, повернувшись ко мне спиной, я держу её за волосы, мы занимаемся сексом. С удивлением я смотрю, как мой лобок шлёпает по её невероятно красивой попе.
В ужасе я отскакиваю прочь и падаю на пол.
– Что такое? – спрашивает девушка.
Я пытаюсь что-то сказать и не могу. В ночи она поднимается на ноги и я вижу очертания её голого тела, приближающегося ко мне. Из освещения – лучина на керамической тарелке, дающая света ровно столько, чтобы увидеть другого человека, но выражение лица можно разобрать лишь с трудом.
– Что с тобой?
– Я... – говорю. – Кажется, я всё это время лунатировал, а проснулся только что.
– Что ж, – говорит Майра. – Тогда лунатируй почаще.
Сердце бешено колотится. Чувствую, что произошло нечто неправильное. Это было не просто блуждание во сне, случился очередной провал в памяти. Мой мозг отключился и все внутренние желания прорвались наружу. Это не я был с Майрой, а моё тело, пустое, безжизненное. Оболочка в форме человека, зомби.
– Успокойся, – продолжает девушка.
Она присаживается возле меня и кладёт руки на плечи в успокаивающем жесте.
– Зря ты переживаешь, ничего плохого не произошло.
– Нет, произошло, – говорю.
Как объяснить, что я чувствую? В то время, как я должен был спать, тело само по себе поднялось и пришло в её комнату. Я совершенно точно не отдавал ему такой приказ, оно действовало само по себе, словно запрограммированное.
И если это бездушное тело решило заняться любовью с девушкой... нет, не так. Пустое тело не может любить – оно захотело трахаться, сношаться. И если оно само по себе на такое способно, то в следующий раз оно может взять меч и вонзить его в грудь Майры. Кто может гарантировать, что такого не произойдёт?
Провалы в памяти становятся всё хуже.
– Я чувствую, что я тебя изнасиловал, – говорю.
– Дурачок. Если кого-то здесь и изнасиловали, то это тебя. Привела к себе в дом, положила на свою кровать и...
 
– Я не шучу.
– Подумаешь, встал посреди ночи и решил немного поприставать. С кем не бывает. Я тоже периодически просыпаюсь и разговариваю, а наутро ничего не помню.
– Произошло что-то неправильное. Противоестественное. Не подумай плохого – я бы очень хотел провести с тобой ночь в одной постели... Но это... Это даже жутко.
– Ты преувеличиваешь.
– Ничуть. Это не похоже на обычный лунатизм. Я ощущаю, будто тело действует само по себе, когда у меня случается провал. И в этот момент перед тобой буду стоять не я, а некто другой, кто выглядит в точности как я, но при этом абсолютно пустой внутри. Тело на самоуправлении. Как курица, которой отрубили голову, а она продолжает двигать ногами, стараясь убежать прочь.
Майра задумчиво хмурит брови, словно пытается понять, о ком это я говорю. Иногда я забываю, что в этом мире нет ни одного существа из моего. Наверное, она решила, что курица – это домашнее животное, которое обитает только в Дарграге.
– Даже если так, – задумчиво произносит девушка. – То ты в этот момент просто очень глубоко спишь, как если бы был очень пьян. Нельзя сказать, что это тело действует само по себе. Это всё ещё ты. Просто чуть меньше себя контролируешь.
– Если бы всё было так просто, – говорю. – Я всем естеством ощущаю, что происходит нечто неправильное.
– Что мне для тебя сделать?
– Я не знаю...
– Постарайся успокоиться. Ты ни в чём не виноват, ты пришёл в мою комнату пока я спала и начал гладить меня по спине, очень нежно. Я совершенно точно уверена, что это был ты, пусть тебе самому так не кажется.
– Но я же спал...
– И гладил меня сквозь сон.
В ночи я вижу очаровательную фигуру Майры, сидящую рядом со мной. Не будь я настолько взвинчен, то прямо сейчас принялся бы её обнимать и целовать. Но в данный момент я даже подумать не могу, чтобы отправиться с ней в кровать.
Отчего-то кажется, что я недостоин даже прикоснуться к ней.
Странная мысль, но её не отогнать. Ощущаю себя грязным, жалким и при этом очень опасным. Единственное место, где я сейчас буду чувствовать себя хорошо – запертым в кладовке, чтобы я мог отправиться спать будучи уверенным, что моё тело, моя оболочка, не начнёт действовать сама по себе.
– Майра, – говорю. – Я тебя попрошу кое о чём, а ты постарайся воспринять это всерьёз.
– Я уже внимательно тебя слушаю.
– Мне надо, чтобы ты привязала меня к кровати. Так, чтобы я не смог развязаться самостоятельно.
– Зачем это?
– На случай, если провалы в памяти станут ухудшаться.
Хочу быть уверенным, что когда колесо моего разума в очередной раз угодит в выбоину, я останусь на дороге и не съеду в кювет. Что я никому не наврежу. Чувствую себя психом, когда говорю это.
Может быть, Майра права и я раздуваю проблему на пустом месте: многие люди ведут себя во сне странно. Мой отец постоянно нёс какую-то чушь. Однажды я увидел его идущим по коридору нашей квартиры с одеялом наперевес.
«Куда ты?» – спросил я его.
«Озоновую дыру в атмосфере прорвало, – говорит. – Надо заткнуть».
Это случилось у него под конец учебного года, когда он принимал у студентов экзамен по экологии. События дня сконцентрировались в его подсознании и вылились в ночные блуждания и бессмысленную логическую цепочку. Дыра в атмосфере – надо заткнуть – а чем заткнуть – одеялом, конечно же.
Так и со мной.
Мне очень сильно хотелось подойти к Майре и снова быть с ней, как в тот день, когда мы расставались. И я сделал это, пусть даже через сон.
– Ладно, – говорит девушка. – Я привяжу тебя.
Уходит в другую комнату и вскоре возвращается с мотком верёвки. Всё это она проделывает голая, а я смотрю на неё и любуюсь изящными изгибами тела. Самое время стать художником – с такой натурой-то.