Солнечный ветер (СИ)

─ Ты же только приехал, откуда столько не сцеженного яда?
─ С прошлого курса осталось.
─ Пфф, ─ многозначительно фыркнула Бруни, театрально закатывая глаза и с силой возвращая себя в вертикальное состояние. ─ Ладно, мистер Я-единственный-Джей-во-вселенной, очень надеюсь, что твоё эго тебя же и растерзает. ─ Она понизила голос, и, приподнявшись на цыпочках, прошептала ему на ухо: ─ Я говорю про этого новенького, он как раз в нашем вкусе.
─ Хм, ─ многозначительно протянул Дженсен. ─ Желторотики в принципе не могут меня заинтересовать.
Сказано это было достаточно громко, кто хотел услышать ─ услышали. Банда Ясуды заколыхалась шестиглавой гидрой, но почти сразу же умолкла, поэтому Дженсен даже оглядываться на них не стал. А вот реакцию новичка, как и его широкую улыбку, он заметил. И дурацкие ямочки на щеках, от которых почему-то невозможно было отвести глаз. Сердце Эклза снова бухнуло сильнее, чем ему следовало.
...Стало светлее в столовой или ему показалось? И шум в ушах... похоже на ветер. Наверно, сквозняк.
Несмотря на свои слова, Дженсен должен был признать: Бруни права. Она знала все его привычки и предпочтения почти так же хорошо, как и Вент. К тому же ещё срабатывал пресловутый закон: сердце женщины не обманешь. И от этого хотелось злиться на новичка ещё сильнее.
Бруни вдруг больно пихнула его в живот и перестала улыбаться:
─ Да что с тобой, Эклз?
─ А с тобой? ─ в отместку выдал Дженсен, с трудом переводя взгляд с новичка на Бруни. ─ С чего вдруг тебя так протащило с «желторотика»?
─ Да потому что он классный парень, с ним интересно, и в отличие от тебя он не сучит!
─ Ого, ─ многозначительно протянул Дженсен и продолжил всё также громко, ─ звучит серьёзно. Он сделал тебе предложение до или после того, как раскрутил на минет?
Дженсен до сих пор так и не научился главному: женщин злить нельзя, тем более, если эта женщина ─ Бруни. Новичок смущал и бесил его до дрожи. Хотелось сделать что-то такое, что стёрло бы ослепительный оскал с его лица. Не к месту Дженсен вдруг почувствовал, что в брюках стало тесно. Странный, слишком взрослый взгляд на детском лице Джареда был тому виной или обычная физиология, Дженсен не знал, но это ужасно нервировало его. И злило.
Пока что незнакомый парень был головной болью и запретным плодом в одном флаконе. Именно поэтому, размышляя и негодуя на себя и на новичка, Дженсен дал слабину, чем Бруни не преминула воспользоваться. Неуловимая для глаза подсечка и, спустя мгновение, Дженсен достаточно жёстко «поцеловался» спиной с полом. Падение выбило дух. Искры из глаз, правда, не посыпались, но было больно и обидно, что он пропустил удар, да ещё и от девчонки. Надо же, «орёл» называется. А потом фейерверк всё-таки настиг его, когда соблазнительное колено жёстко упёрлось в горло и перекрыло доступ кислорода.
─ Не знаю, какая муха тебя укусила сегодня, Эклз, но со мной не надо так шутить. Понял?
Он поднял взгляд и поперхнулся бы, если бы  у него была такая возможность. Давно у подруги он не видел таких бешеных глаз.
Дженсен с трудом кивнул и его тут же отпустили. Мгновенно вскочив на ноги, он столкнулся нос к носу с причиной всего произошедшего, с новичком.
Блядь! Всего несколько секунд в стычке с Бруни, и он упустил из виду всё вокруг. И ещё он поклялся себе, что убьёт Вента! Тот не сказал, что «желторотик» такая оглобля. Да он выше всех как минимум на голову! Это просто несправедливо ─ смотреть на него снизу вверх. Дьявольские скунбрики!
Пальцы сами собой сжались в кулаки.
Глаза новичка вблизи оказались ещё притягательнее. Серые и зелёные одновременно, с крапинками у самого центра, отчего под определённым углом они должны казаться карими, но сейчас были чернее ночи из-за расширившихся зрачков. А ещё к глазам прилагались белозубая улыбка, смешной нос, брови, которые, казалось, жили своей жизнью, дурацкая девчачья причёска и слишком высокий рост. Дженсен вспомнил, как Вент говорил ему о неуклюжести «желторотика», который путался в собственных ногах и не знал, куда девать руки, а вот Эклз отдал бы что угодно, лишь бы оказаться на его месте. Отец был очень высоким, и Дженсен надеялся, что унаследует его гены, особенно, когда стал вытягиваться быстрее своих ровесников в подростковом возрасте. Но на определённом этапе он перестал расти, и тогда стало понятно, что до отца ему не дотянуть, не хватало двадцати сантиметров. И хотя Дженсен всё равно был выше среднестатистического человека, у него развился на этой почве неприятный пунктик: он чувствовал дискомфорт, если собеседник был выше ростом, но об этом не знала ни одна живая душа.
 
Неуклюжесть новичка ─ это временное явление, она пройдёт, а вот рост останется. Дженсену казалось, что стоит закрыть глаза, и он воочию увидит, каким станет в будущем взрослый Джаред, чей тонкокостный скелет обзаведётся аппетитной мышечной массой, ─ занятия и тренировки поспособствуют этому делу, не проблема. Он может даже ещё вытянуться на парочку сантиметров, хотя куда уж дальше!..
Возможно, если брать элементы внешности «желторотика» по отдельности, ничего особо привлекательного в ней не наблюдалось, однако, если всё сложить и посмотреть в перспективе ─ вырисовывалась картинка приятная для глаза. Парень был красив уже сейчас, какой-то своей красотой ─ дикой и нестандартной, на фоне которой и его худоба, и неуклюжесть, и полная рассинхронизация конечностей выглядели изюминкой, которой так не хватало другим, чтобы выделиться из серой массы.
То, что в мире нет справедливости, Дженсен понял, пока «желторотик» направлялся к ним, а потом, встав рядом и нагло возвышаясь над всеми, не обращая ни на кого внимания, поинтересовался у Бруни:
─ Всё нормально?
Девушка оглянулась на него и немного нервно улыбнулась, кивая головой. Дженсен же почувствовал себя отморозком и всей душой пожелал, чтобы столовая волшебным образом опустела. Никогда ещё чужие взгляды в спину так не раздражали.
Он совсем упустил из виду, как трудно было Бруни в первый год учёбы. Девушек почти не брали в Школу. Пилотов-женщин на Земле было навалом, но Бруни мечтала о карьере космического рейнджера, а это погони, настоящие бои с браконьерами и много других моментов, включая возможные пытки, если пилоты попадали в лапы преступников, нередко заканчивающиеся мучительной смертью. Бруни прорывалась в Школу с боем, а потом каждый божий день, каждую минуту доказывала всем и вся, что может вынести многое наравне с парнями.
Вопрос о её выдержке снялся с повестки два года назад. Дженсену тогда было не до Бруни, столкновения с Ясудой становились всё чаще и злее. Поэтому до него доходили только слухи о противостоянии между одной из шавок Такеши и Бруни. Стыдно вспомнить, но было время, когда и Дженсен позволял себе обидные шуточки в отношении девушки, особенно, когда они сталкивались на полигонах. Но подколки скорее носили шуточный характер, чем желание обидеть по-настоящему. Бруни не опускала руки, не велась на провокации и очевидные подставы, но и не пускала всё на самотёк. Задевший её курсант должен был помнить о том,  что ответ последует незамедлительно и в таком же ключе. Око за око, другого постулата Бруни не допускала, чем заслужила уважение среди своих однокурсников и курсантов других категорий. А как пилот, она не раз конкурировала с лучшими учениками Школы и сейчас по праву считалась одной из лучших курсантов-девушек. Пару раз на тренажёрах и в учебных полётах обставляла самого Дженсена.
Их дружба началась с того момента, как он спугнул банду Ясуды, которые вдруг решили провести над Бруни заключительную аттестацию. Девушка не боялась парней, она могла и умела драться не хуже любого курсанта, но против шести горилл шансов было мало даже у Дженсена. Он сих пор не мог понять, в чём заключался план Ясуды: запугивать Бруни было бесполезно, она ни чёрта не боялась, а в серьёзной драке, когда намеренно загоняют в угол, могла кого-нибудь и покалечить, поэтому желающих стать пациентом Мед-блока не наблюдалось, другое насилие тем более не удалось бы скрыть. Матричный Т-тест сводил на нет любую ложь, какой бы изобретательной она не казалась. Обмануть Матрицу************ невозможно. Шансов избежать наказания тоже не существовало, и отморозков, которых заваливал Т-тест, ожидал Центр Корректировки Личности на Меркурии ─ милейшее место для преступников.