Династия проклятых (СИ)
— Как же обидно, Хакон, что даже сейчас ты не понял той истины, которую я старалась донести до тебя столько времени. Ты стал жестоким и такому правителю нельзя вверять королевство. Ты можешь делать все, что захочешь со своей жизнью, но знай, придет время, когда тебя настигнет расплата. И тогда даже я не смогу тебе помочь. А о троне можешь забыть. Сегодня ты для меня умер. У меня больше нет сына, — ее голос даже не дрогнул. Все мои опасения о том, что мать никогда меня не любила, подтвердились. Она так и не повернулась в мою сторону, чтобы посмотреть в глаза. Лишь легким жестом прогнала из своих покоев.
В этот вечер я лишился не только ребенка, но и родной матери. В какой-то едва уловимый миг, когда шел по коридору, ощутил щемящее чувство одиночества где-то в груди, от которого захотелось кричать. Знакомое состояние, в котором я пребывал долгие годы, вернулось, заставляя меня сомневаться в том, правильно ли поступил сегодня…
ГЛАВА 3 Астрид
Так темно и вязко вокруг, что пробираться к свету не хватало сил. Я погружалась пальцами в мягкую и влажную стену, прорывая в ней дыру, а где-то далеко раздавался детский плач — тихий, но пронзительный, заволакивающий в кокон отчаяния. Я прогоняла от себя мысли и свято верила в то, что если проберусь через стену, то все будет хорошо. За гнетущим мраком увижу спасительный свет и окунусь в него с головой. Наконец, прикоснусь к счастью и обрету покой. Но плач усиливался, стучал в моей голове набатом, сводя с ума своей душераздирающей звонкостью. Казалось, что невинная душа за стеной молит о помощи, а моих сил не хватает сломать ее. И руки покрылись коркой запекшейся крови, и взгляд помутнел. Пальцы заболели так сильно, что я сжала их в кулаки и поднесла к губам, чтобы отогреть дыханием. Стена тут же затянулась, будто все это время я не пыталась проскрести в ней дыру наружу. Я в панике посмотрела наверх, щурясь от дикого крика родного существа, и увидела луч изумрудного света. Он сиял так ярко, что я зажмурилась от рези в глазах, оторвалась от земли и взлетела, а когда достигла благодатного источника, резко очнулась и едва не ослепла от белизны помещения.
— Принцесса Астрид, посмотрите на меня, — просил мужской голос, и я повернулась в сторону звука, чтобы увидеть говорящего. Его образ сразу показался мне знакомым. Угловатое лицо Мага Эрлинга видела и раньше, поэтому почти сразу его узнала, но безумно разочаровалась, что после долгого и страшного сна не смогла лицезреть прекрасное лицо Пармиса. Жаль, что не он был сейчас рядом со мной, а совсем чужой мужчина держал меня за руку и с нежностью поглаживал, стараясь успокоить. — Вы видите меня? Как себя чувствуете?
Я приподнялась на локтях, и мой взгляд заблуждал по палате в поисках герцога, но ни одной живой души, кроме Мага, не нашел. Я тяжело вздохнула и посмотрела на бледного мужчину. Он обеспокоенно вглядывался в мое лицо, продолжая гладить мою руку. Надо было отвечать на поставленные вопросы, и я прислушалась к своему телу. С большим удивлением заметила, что боли нет. Беспокоили лишь ватные руки и ноги, и пересохшее горло. Сознание прояснилось, и тут же во всех подробностях я вспомнила позорный столб в темнице…
— Какой ужас, — первое, что надрывным шепотом вырвалось из груди, и тут же образ Эрлинга размылся от потока слез, которые рекой потекли из моих глаз. Я не могла поднять свободную руку, чтобы смахнуть их с лица. Мой разум вновь и вновь воссоздавал в голове страшную кровавую картину унижения и боли. Я вздрагивала всякий раз, когда плеть со свистом впивалась в мою кожу, прожигая ее до кости в долю секунды. Лицо Хакона, покрытое бороздами коричневой чешуи, застыло перед глазами, и я подскочила, вырвала продрогшую руку из теплой ладони Мага и вжалась в спинку кровати. Почувствовала, как остатки рассудка покидают, и пространство вокруг становится чужим, будто опять провалилась в страшный сон, где живая черная стена окружала меня со всех сторон, пожирая свет.
— Все хорошо, Астрид. Даже шрамов не останется. Ваша кровь и моя магия… — его слова вырвали меня из видения в тот миг, когда детский плач снова зазвучал в ушах.
— Как малыш? — спросила, не узнавая собственного голоса. Онемение ушло, и я ощутила легкое покалывание в конечностях. Трясущейся рукой смахнула слезы и с надеждой заглянула в глаза Эрлинга. Мне было неважно, что станет с моим телом, будет оно прежним или нет. Дело ведь не в шрамах, не в крови водного дракона, которая залечивает почти любые раны. Я хотела знать, что я выдержала пытку, что у меня хватило сил справиться с побоями и защитить свое дитя во чреве. Вот, что было самым главным! Одно лишь его слово, что все хорошо, и я ни секунды не задержусь в этом королевстве! С Пармисом или без, но сбегу отсюда так далеко, что даже королева никогда не сможет нас найти!
Эрлинг молчал. Мне сразу не понравилось выражение его лица. Будто он старательно подбирал слова и не решался их произнести. Пауза слишком затянулась, и когда Маг опустил печальный взгляд, я сразу все поняла…
— Астрид, — отчеканил он каждую букву моего имени. — Вы молоды и здоровы. Ваше тело способно на новое зачатие и…
Казалось, что кто-то с помощью магии отключил все звуки. Я смотрела на шевеление губ Эрлинга, не разбирая ни слова и осознавая, что случилась беда. Настолько страшная и жестокая правда настигла меня в этот миг, что я перестала дышать, перестала чувствовать биение своего сердца. Мир замер, и я вместе с ним, а потом ощутила тянущую и тупую боль внизу живота, как последний островок надежды, что Маг ошибся, и моя кроха продолжает жить внутри меня. И впервые с момента пробуждения слезы перестали течь из глаз. Высохли в один миг на горячих щеках. Я опустила взгляд на живот, трясущимися руками откинула край одеяла и через тонкую ткань сорочки коснулась промежности. Ощутила влагу, которая бледно-алой и липкой субстанцией окрасила мою руку и поднесла ладонь к лицу. Зашевелила влажными пальцами перед глазами и поняла — это все, что осталось от моего ребенка.
— Кровотечение почти прошло, но лучше полежать без резких движений хотя бы день…
Находясь далеко от реальности, я щупала свою ладонь осторожно, с трепетом размазывая вязкую жидкость по линиям руки, но она не впитывалась в кожу. Сворачивалась в комочки и падала на простыни крохотными алыми шариками. Я отрешенно наблюдала за их падением до тех пор, пока последний алый шарик не скатался на ладони. Он прилип к моей коже в области запястья, не желая отправляться вслед за другими. Я безотрывно смотрела на него, боясь шелохнуться, но из груди вырвался бесконтрольный вздох и комочек упал. В этот миг я потеряла себя!
Помню только, как бездушной куклой, будто мной управлял кто-то другой, встала с постели и медленно пошла к выходу. Открыла дверь и переступила через порог, словно пересекла грань между реальностью и сном. Прохлада коридора резко привела меня в чувство, а ощущение потери безжалостной пустотой окутало душу, заставляя ее кричать в унисон с телом. Эхо подхватило мой рев, больше похожий на предсмертный крик зверя. Вокруг меня собирались кармазины, окружая со всех сторон, а я продолжала кричать в агонии боли не в силах остановиться. Когда от моего дикого крика боли голос сорвался и уста перестали издавать какой-либо звук, я замолчала, посмотрела на Луту, которая легла у моих ног, обхватив прозрачными крыльями мои лодыжки, и ревела утопающим в пучине боли водным драконом. Хлестким жестом и с яростью прогнала трэлла, в жалости которого сейчас не нуждалась.
— Разошлись все! — услышала над ухом грозный мужской голос, а потом увидела его невозмутимое лицо. Вмиг оказалась в сильных объятиях Пармиса, что подхватил меня на руки и внес обратно в палату. Прогнал Эрлинга и уложил меня на постель. Я хрипела и хватала ртом воздух. Он протянул мне стакан воды, и я вцепилась в него двумя руками. Глотала живительную влагу против воли и смотрела в изумруды холодных глаз мужчины, который, казалось, ни капли не сожалел о потере. Четкие движения, волевой взгляд и ровный тон.