Окровавленная красота (ЛП)

— У него нет семьи. Пожалуйста, услышьте меня.
Медсестра фыркнула, затем, посмотрев на меня целую вечность, опустила взгляд на свой компьютер.
— Еще раз, как его зовут?
— Томас Верроне.
Она пожевала губу, затем огляделась. Когда наши глаза встретились, она тихо сказала:
— Он сейчас в операционной. Приходите через час.
Кивнув, я постаралась сдержаться от шока. Значит, что он все еще здесь, так что я приму это.
Снова усевшись, я включила свой телефон и начала размышлять о том, как связаться с Мурри. Бо. Сейджем. С любым, с кем Томас не связан семейными узами, но вполне мог им быть в другом смысле. Но у меня не было ни одного из номеров.
Только Тома.
Как раз когда я собиралась направиться на сестринский пост за очередными новостями, зазвонил мой телефон, и, несмотря на незнакомый номер, я знала, что это Мурри.
— Мурри?
— Где он? — Его голос был спокоен, но в нем чувствовалось скрытое беспокойство.
— В больнице. Он, эм, — я сделала дрожащий вдох, — в него стреляли.
Прошла секунда.
— Насколько все плохо?
Я закрыла глаза, откидываясь на жесткий пластик кресла.
— Плохо, он в операционной.
Мурри выругался.
— Это сделал федерал?
— Да, он тоже здесь.
— Что ты имеешь в виду? С тобой?
Проигнорировав обвинение в его вопросе, я ответила:
— Нет, я выстрелила в него.
Тишина.
— Черт возьми, Джемма.
Крошечные иголочки вины кольнули меня, когда я вспомнила, что Майло, вероятно, был в плохой форме.
— Пуля попала в плечо, так что он выживет.
— И все же, — сказал он, — ты в порядке?
— Нет.
— Честность — это хорошо.
Я рассказала о случившемся столько, сколько смогла. Как будто снова разговаривала с копами, мой голос был лишён эмоций, а объяснения похожи на зачитывание лекции, мой мозг слишком боялся связываться с моим сердцем.
Он замолчал на несколько секунд.
— Позволь мне сделать несколько звонков, и я скоро пришлю к тебе кого-нибудь. Держись, хорошо? Том не собирается позволять какому-то подражателю героя боевика избавиться от него. — Мурри рассмеялся. Его смех оборвался.
Не в силах сдержать рыдания, поднимающиеся все выше к горлу, я повесила трубку и опустила голову на окровавленные руки.
Я почувствовала руку на своём плече и вздрогнула, подняв голову.
Мечтать о лучших временах в его постели, в его библиотеке, в парке, на автостоянке, в моей старой комнате, в классе, черт возьми, даже в его темнице было лучше, чем пялиться на потертый белый пол и слушать повторяющийся гул работы больницы.
Бесполезно.
Сидеть бесполезно. Все, что я могла сделать, было бы пустой тратой времени, и поэтому я сбежала единственным известным мне способом.
Затем Бо сел, его колено коснулось моего.
— Слышал, у тебя был напряженный день.
Я фыркнула.
— Можно и так сказать.
Он засунул руки в карманы толстовки, наблюдая, как ребенок гоняется за баскетбольным мячом по полу зала ожидания.
— Есть новости?
— Полчаса назад он все еще был в операционной.
Бо бросил взгляд на сестринский пост.
— Это та угрюмая медсестра тебе сказала?
— Наверное, она просто устала.
— Ты слишком милая, — сказал он. — А копы? Как с ними все прошло?
— Меня допрашивали, но у меня нет судимости, — я выдохнула. — Самооборона.
Он присвистнул, глядя на мои руки, и взял их в свои. Его кожа была мозолистой и теплой, и хотя это было не то прикосновение, в котором нуждалась, я все равно была благодарна за него.
— Посмотри на себя сейчас, Джемайма Джоли.
Фыркнув, я отдернула их и встала.
— Я пойду, вымою их.
— Нет, тебе идет. — Судя по его ухмылке и дикому взгляду, я решила, что он говорит серьезно.
Я наморщила нос.
— Сейчас вернусь.
В ванной я была потрясена видом своего отражения. На моей щеке небольшой след крови, как будто я потерла лицо, прежде чем она высохла на моих руках. Мои зрачки были расширены, белки глаз налиты кровью.
 
Бессонница, выстрел в человека и потенциальная потеря любви, которую ты никогда не предвидел, могли бы оставить за собой подобный след.
Красная вода заполняла белый фарфор, и я, как завороженная, стояла, наблюдая, как кровь Томаса стекает в канализацию
От мысли о том, чтобы смыть ее, я протянула руку, закрыв кран, и в смятении уставилась на свои почти чистые руки.
Я не собиралась подвергать сомнению свои способности к рациональному мышлению, поэтому вытерла их насухо, провела пальцами по спутанным волосам и убрала кровь со щеки.
Проходя мимо стола медсестры, я услышала:
— Тссс.
Я остановилась, отступая назад, когда медсестра, которую, как я узнала, звали Джеки, сказала:
— Операция завершена.
Я с трудом кивнула, затем заставила себя вернуться туда, где сидел Бо, его руки были сжаты вместе, пока он наблюдал за моим приближением.
Передав ему информацию, мы подождали, и, к счастью, Бо не стал задавать новые вопросы.
Он просто сидел, ожидая возвращения друга, в то время как я ждала возвращения своего сердца.
Был уже вечер, когда мы, наконец, смогли поговорить с лечащим врачом Томаса, и он разрешил нам навестить его, потому что Том, очевидно, спрашивал обо мне в короткие периоды бодрствования.
Бо сделал шаг вперед, бросаясь к лифту, ни на секунду не задумываясь
Затем остановился, повернулся ко мне, и, скривившись, сказал:
— Иди.
— Ты уверен?
Он усмехнулся, проведя рукой по своим взъерошенным светлым волосам.
— Ты думаешь, он хочет очнуться и увидеть моё лицо вместо твоего, когда спрашивал о тебе?
Я улыбнулась, затем сделала шаг вперед и обняла его, крепко прижимая и бормоча:
— Спасибо тебе.
Так мы простояли полминуты, его тело напряглось, а сердце бешено заколотилось под моей щекой, но он обнял меня в ответ.
— Добро пожаловать.
На третьем этаже я вышла из лифта и помчалась по коридору, едва не поскользнувшись, когда увидела номер палаты. Медсестра прижала палец к губам, хмуро глядя на меня.
Игнорируя ее, я заглянула в маленькое окошко на двери, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и увидела все, что было нужно моему сердцу для собственного выживания. Фигура Томаса, спящего в кровати.
Он все еще был очень бледен, и мониторы освещали темноту вокруг него, но врач сказал, что дышит он самостоятельно. Им нужно было внимательно наблюдать за ним, дождаться результатов дополнительных анализов и дать ему отдохнуть.
Я открыла дверь, зашла в палату и закрыла ее с тихим щелчком, затем придвинула стул поближе к кровати, взяв его холодную руку в свою.
— Маленькая голубка. — Услышала хриплый шепот и почувствовала, как его пальцы дернулись в моих руках.
Солнечный свет струился по комнате, и я моргнула затуманенными глазами, осматриваясь вокруг.
Звуковой сигнал кардиомонитора и один взгляд на Томаса вернули воспоминания, и мне потребовались все силы, чтобы не броситься к нему и крепко обнять.
Я ограничилась тем, что сжала его руку и ухмыльнулась.
— Привет, Монстр.
— Стреляла в кого-нибудь в последнее время? — с любопытством спросил он.
Я покачала головой, поднося его руку к своим губам и проводя ими по его коже. Он убрал большой палец, поглаживая мои губы, пока я смотрела на него снизу вверх.
— Ты напугал меня.
— Сильнее, чем когда похитил тебя и запер в своем подвале?
Я рассмеялась.
— Да, гораздо сильнее.
Томас поднял брови вверх.
— Тогда ты уже не слишком сильно на меня обижена. — Он пошевелился, затем застонал. — Если я так сильно тебя напугал.