Что было – то прошло (ЛП)

Я так облажался.
— Ты тренировалась.
Ее глаза встречаются с моими. — Может быть.
— Я думаю, что да.
У меня пересыхает в горле от этой мысли.
— Я не отказываюсь от вызова.
Сегодня волосы Эйвери собраны в высокий хвост, привлекая мое внимание к ее затылку. Я сжимаю пальцы от фантомного ощущения ее мягкой кожи в моих руках.
— Держу пари, что нет, — шепчу я себе под нос.
— Хм? она спрашивает.
Услышала ли она намеренный вызов от меня?
Ее глаза сканируют мое лицо. — Хорошая чепуха.
Что?
Моя рука поднимается к челюсти, и пальцы трутся о грубую щетину. Я знала, что что-то упустила, когда сегодня утром выбежала из своей квартиры.
Естественно, она не упускает шанса указать на мои недостатки.
Я пытаюсь отыграться. — Я пробую что-то новое.
— Это выглядит хорошо.
Она улыбается, но я отмахиваюсь от ее поддразнивания.
Она, должно быть, насмехается надо мной, верно?
Я присоединяюсь к Эйвери, наблюдая, как она черпает кофе из огромной кофемолки в многоразовый сетчатый фильтр. Надеюсь, эту штуку почистили.
Ее брови изгибаются, когда она наклоняет голову набок. Она смотрит на меня, прежде чем сменить тему. — Могу ли я просто сказать, что я так рада, что не получила работу здесь? Если бы я знала, что кофе будет таким ужасным, я бы никогда не подала заявку.
— Почему ты действительно подала заявку на работу здесь? Кроме Джоанны .
Эйвери вытаскивает из своей сумки чайник — настоящий чайник — прежде чем заглушить кратковременную тишину между нами краном. — Я забочусь об окружающей среде.
— Почему?
Она фыркает. — Ты ищешь повод, чтобы украсть?
— Я знаю, почему я здесь.
— Ну, это определенно не из-за кофе. Эйвери снова уклоняется от разговора.
Что ее подпитывает?
— Я всегда беру свой с улицы. Я упираюсь свободной рукой в кухонный стол.
— Я уверена, что больше людей хотели бы лучшего кофе в офисе.
— У тебя есть какие-нибудь рекомендации?
Она колеблется, словно не уверенная в том, что мой вопрос искренен.
— Есть очень классная кофемашина Grinder 9000. — Ее лицо светится. — У него есть вкусовые насадки и более двадцати вариантов латте!
— Интересное имя.
Эйвери смотрит на меня. — Сварить кофе самому лучше, чем покупать его. Знаете ли вы, что в кафе часто используют чашки с пластиковой подкладкой?
Я выношу свою переносную кружку на видное место. — Я ими не пользуюсь.
— Конечно.
— Руководство для сотрудников не рекомендует использовать одноразовые предметы.
— Ты должен приложить усилия, потому что тебе не все равно, — говорит она, убирая рассыпавшуюся кофейную гущу, пока ее напиток варится. — Не потому, что это есть в каком-то своде правил, я забочусь о правилах.
Она хрустит костяшками своих тонких пальцев и вздыхает. — Тебе не все равно, потому что тебе сказали.
— На самом деле меня воспитывали с заботой об окружающей среде.
Наше внимание к слову забота растет с каждым ударом.
— Но тебе так легко предположить во мне худшее.
— Нет, — говорит она.
Длинные ноги Эйвери легко несут ее по маленькой кухне. Она прислоняется затылком к стене, ее пальцы крутят часы на запястье. Она делает вид, что заваривание кофе более увлекательно, чем наш разговор.
— Скажи мне две хорошие вещи, которые ты думаешь обо мне, — бросаю я вызов.
— Хм?
— Помимо твоей одержимости моими костюмами.
Ее взгляд на мгновение поднимается вверх, и ко мне возвращается отчаянное разочарование.
Сколько раз ей нужно это сделать, прежде чем она поймет, что это что-то пробуждает во мне?
— Два хороших предположения, Эйвери.
Она колеблется, и мое сердце замирает от страха, что она ни в чем не признается.
Затем ее озорной взгляд встречается с моим.
— У тебя слабость к голубям.
Мои брови хмурятся в замешательстве. Я смотрю на ее коварную ухмылку и пытаюсь понять смысл ее слов.
Наконец до меня доходит.
— Ты видела меня в парке! Значит ли это, что ты бросила меня на растерзание стае собак?
— Что? Нет. — Она хихикает. — Я бы сама заплатила, чтобы растерзать тебя.
 
Мне нравится, как это звучит.
Я наклоняю голову вперед в провокации. Мое тело расслабляется у стойки, одна нога перекидывается через другую. Звук ее смеха быстро прекращается, и ее полные губы приоткрываются.
— Я оговорилась.
— Я определенно не стал бы взимать с вас плату за…
Она прерывает меня. — Фу. Ты такой раздражающий. Я сожалею, что пропустила тех собак, которые напали на тебя.
Я бросаю на нее косой взгляд. — Верно.
— Но я рада, что ты в порядке. Ее щеки становятся цвета клюквенного сока. — Я знаю, что щенки могут быть злыми.
— Они были размером со зверей! — восклицаю я, и она смеется.
У нас не было такого долгого уединения с тех пор, как мы поцеловались более двух недель назад. Отсутствие перерывов приветствуется.
— Хорошо, что-нибудь, что не имеет отношения к моему героическому спасению? Я утверждаю.
Глаза Эйвери пробегают по моему телу от мокасин к моему лицу. Она рассматривает меня, прежде чем ответить: Я думаю, твоя очередь. Ты можешь сказать обо мне что-нибудь хорошее?
Вместо того, чтобы ответить правдой — ты блестящая, великолепная, восхитительно упрямая, и мой список приятных вещей, которые я думаю о тебе, постоянно растет — я держу свой ответ двусмысленным. — Я не могу просто выбрать что-то одно.
Она пялится на меня через всю кухню и не может отомстить одним из своих фирменных остроумных замечаний.
Я нарушаю небольшую тишину между нами. — Я возьму еще один?
— Ты очень настойчив.
— Это не предположение. Это факт.
Она вздыхает и откидывает голову назад к стене. — Именно из-за твоего высокомерия я никогда не делаю тебе комплиментов вслух.
Я моргаю.
Она уже хотела сделать мне комплимент?
— Так вот, я хотела спросить, — говорит Эйвери, уводя разговор от своего признания. — Джоанна работает в другом офисе? Я редко вижу ее здесь.
— У генеральных директоров, как правило, плотный график. Я буду краток. Последнее, чего я хочу, так это рискнуть поделиться своими негативными взглядами на Джоанну. Эйвери смотрит на нее снизу вверх, поэтому ее может расстроить то, что Джоанна не такая уж замечательная.
— Ха, я надеялась воспользоваться тем, что я здесь, и получить шанс поучиться у нее.
— Джо очень занята.
Эйвери пожимает плечами и достает из кухонного шкафа кружку цвета слоновой кости. Trash Titans напечатан сбоку жирными бирюзовыми буквами.
— Почему ты выбрала именно его? — Я говорю.
Она смотрит на кружку, и я почти различаю намек на улыбку на ее лице. — Это? О, цвета мои любимые.
Я не могу сказать, шутит ли она со мной, или она действительно не знает.
— Это моя кружка.
— Не имела представления. Теперь очевидная ухмылка на ее лице наводит меня на мысль, что она знает точное происхождение моей кружки для уборщиков мусора.
Эйвери возвращается к прилавку и наливает кофе в керамическую посуду. Я подхожу к холодильнику, достаю пакет овсяного молока и ставлю рядом с ней.
Она смотрит на предложение. — Что то, что для?
— Я думал, ты так пьешь кофе.
— Да. Эйвери внимательно посмотрел на меня, прежде чем отвинтить крышку и плеснуть жидкость мне в кружку. От этого зрелища у меня между лопаток разливается тепло, и я тянусь, чтобы потереть затылок.
Я смотрю, как она возвращает коробку в холодильник, берет мою кружку, которую с улыбкой прижимает к губам, и двигаюсь по кухне вне досягаемости рук.
Мягкое подпрыгивание ее короткого хвостика следует за ней по комнате. И у меня возникает непрофессиональное желание обернуть его вокруг своей ладони и притянуть ее лицо к моему, еще раз срывая с ее губ нетерпеливые стоны.
Я на грани нарушения нашего соглашения игнорировать тот факт, что нашего поцелуя не было.