Как замутить с сестрой лучшего друга (ЛП)

Я дергаю его за руку, и когда он оборачивается, вижу широкую улыбку на его лице, он пожимает плечами и начинает смеяться.
Что. За. Хуйня.
— О, боже, прости, я пытался сдерживаться как можно дольше, но не могу.
Я делаю шаг назад.
— Почему ты смеешься?
Он обнимает меня и целует в макушку.
— Ты такая милая, когда пытаешься переплюнуть меня, но Блэйк — гей, детка. Все женщины, которых ты видишь с ним под ручку, просто ширма. В следующий раз, когда будешь пытаться меня переплюнуть, убедись, что у тебя все в порядке с фактами.
Сукин сын. Он пытается соблазнить меня своей победной улыбкой, но это бесполезно, у меня перед глазами красная пелена. Чистый, нефильтрованный красный цвет крови. Сегодня кого-то зарежут, и я на сто процентов уверена, что это будет Брэм Скотт.
— Ты что, издеваешься? — Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не выпускает меня из своей хватки. — Я убью тебя.
Да, это было сказано моим самым злобным голосом, но Брэм начинает смеяться, закидывает меня на плечо и несет в свою постель, где показывает, почему он самый лучший любовник, который у меня когда-либо был, несмотря на то, что он самый неприятный мужчина, с которым можно вести беседу.
***
Я кручусь на каблуках и изображаю пальцами выстрелы в сторону Брэма, пританцовывая на полированном сосновом покрытии. Вокруг нас раздаются звуки ударов шаров по кеглям, радостные возгласы, пока мой жалкий парень дуется на очень уютном диванчике.
— Ты это видел? — Указываю большим пальцем себе за спину. — Я почти уверена, что это мой третий страйк подряд, а значит, у меня индейка (прим. пер.: Turkey, тёрки (от англ. turkey — индейка) Три последовательных страйка за одну игру). — Я начинаю хлопать руками, изображая крылья, и выпячивать голову. — Вторая индейка подряд. Сколько это точных попаданий?
Он поджимает губы, скрещивает руки на груди, ссутулившись на диванчике. Он что-то бормочет, но я не слышу его из-за своего ликования.
— Можешь сказать это чуть громче? — Прикладываю ладонь к уху.
— Шесть, — шипит он, заставляя меня смеяться.
О, он очень зол. Это одно из лучших зрелищ, которые я когда-либо видела. Брэм Скотт свалился со своего пьедестала, и это потрясающе. Ничто не сравнится с тем, когда твой парень выглядит более человечно, а не как непобедимый мужчина, к которому невозможно поступиться.
— Точно. — Киваю и сажусь рядом с ним, похлопывая его по ноге. — Шесть точных ударов. Вау, это потрясающе. Сколько у тебя страйков?
— Знаешь, злорадствовать некрасиво.
— Оуу, — беру его за подбородок, — ты расстроился?
— Чертовски верно, я расстроен. Где, черт возьми, ты так хорошо научилась играть в боулинг? Ты брала секретные уроки, о которых я не знаю?
— Вроде того. Помнишь придурка из колледжа, с которым я встречалась? Он состоял в боулинг клубе. Единственное, что он делал со мной — это водил на дорожки. Он научил меня играть в боулинг.
— Ну и придурок. Кто учит свою девушку играть в боулинг?
— Э-э, это было романтично и мило, и хороший жизненный навык, который помог мне свести своего нынешнего парня с ума от зависти.
Он встает и вытирает руки о джинсы, его рубашка слегка приподнимается сзади, когда он берет шар, позволяя мне мельком увидеть участок кожи.
— Ты же в курсе, что это последний раз, когда мы играем в боулинг, верно? — Брэм бросает на меня строгий взгляд через плечо, прежде чем запустить шар вперед, прямо в желоб.
Я сжимаю губы, едва сдерживаясь от смеха.
Он резко поворачивается и указывает на меня пальцем.
— Ни одного гребаного слова, слышишь?
Я поджала губы и покачала головой.
Брэм что-то бормочет возле автомата с шарами, предоставляя мне возможность расплыться в улыбке, он пытается сделать крученый удар и запускает шар высоко в воздух. Шар попадает на середину дорожки и несколько раз подпрыгивает, прежде чем сбить две кегли.
Я хлопаю ему.
Он бросает на меня убийственный взгляд.
— Эй, теперь ты знаешь, что если запустить шар, словно ракету, то можно сбить, по крайней мере, две кегли.
 
Он несется к стойке регистрации, крича через плечо:
— У нас будут гребаные бамперы, и когда мы доберемся до лазертага, я тебя уничтожу.
По крайней мере, он так думает…
***
— Пуф, пуф, ты мертв, — говорю я, стоя перед потрясенным Брэмом.
— Откуда ты, черт возьми, взялась? — Он оглядывает темное помещение, пытаясь определить, где я прячусь.
— Тебя это не касается, но, думаю, моё последнее попадание в цель лишило тебя последней жизни. Прости, приятель, но с тобой покончено.
— Чушь какая-то. — Брэм срывает с себя жилет для лазертага и идет к выходу. Бедняга, у него был тяжелый день.
Так как я хочу свести его с ума, то доигрываю оставшуюся часть игры, занимаю второе место и получаю кучу поздравлений от всех ребят, когда мы выходим из игровой комнаты.
— Это было потрясающе, Джулия. Ты уничтожила Джереми, при условии, что его было трудно найти.
Я пожимаю плечами.
— Что я могу сказать? Я маленькая и незаметная, и знаю, как подкрадываться к людям.
Прислонившись к стене, с взъерошенными волосами, вероятно, от того, что судорожно перебирал пальцами светлые пряди, стоит Брэм и выглядит не слишком счастливым.
И когда один из парней обнимает меня, Брэм выглядит пугающе, отталкивается от стены и направляясь к нам. Ох-хо-хоу.
— Ты должна пойти выпить с нами. Мы направляемся в «О'Брайен» недалеко отсюда. Пиво за наш счет.
— Она занята, — говорит Брэм, его голос звучит громоподобно, когда он берет меня за руку.
— Пусть леди скажет сама за себя.
Брэм смотрит на меня, приподняв бровь, ожидая ответа. И просто потому, что я чувствую себя по-настоящему резвой, говорю:
— Не знаю, холодный напиток мне бы сейчас не помешал.
Его глаза сужаются, а затем на губах появляется едва заметная ухмылка. Ох, черт, мне знакома эта хитрая улыбочка. Он собирается оставить меня с этими парнями, я чувствую это всем своим существом и по тому, как он начинает отстраняться. Он разоблачает мой блеф.
— О да. Хорошо, тогда повеселись. — Брэм нежно целует меня в щеку и делает шаг назад. — Повеселись с… Брюсом, верно?
— Да, это я, — говорит крепкий, очень потный мужчина.
— Повеселись с Брюсом… Джулия. — Черт, он назвал меня полным именем. — Увидимся позже. — Он кивает в мою сторону, а затем направляется к дверям.
Брюс снова обхватывает меня, и запах его пота вызывает тошноту.
— Ну что, пойдем, выпьем по кружечке?
Я выскальзываю из-под его руки и смотрю в сторону выхода, где уже не видно Брэма.
— Вообще-то, думаю, что мне стоит пойти и убедиться, что с Брэмом все в порядке. Кажется, он повредил руку во время игры.
— Мне показалось, что с ним все нормально, — говорит Джереми.
— Думаю, его самолюбие слегка задето. — Брюс смеется от души. — И больше ничего. Предлагаю оставить этого придурка зализывать свои раны.
— Этот придурок, вообще-то, мой парень. — Срываю с себя жилет и бросаю снаряжение перед Брюсом. — И он лучший мужчина из всех, кого я знаю, несмотря на отсутствие инстинкта в лазертаге или неспособность правильно бросить шар для боулинга. Так что, с вашего позволения, я пойду, найду его.
Высоко подняв подбородок, оставляю мужчин со снаряжением для лазертага и иду к выходу, думая о Брэме. Надеюсь, он не ушел слишком далеко, хотя он очень хорош в силовой ходьбе, особенно когда у него есть цель.
На всякий случай, если он уже сел в машину, я достаю телефон, и как раз в этот момент меня заключают в крепкие объятия. Подняв голову, вижу блестящие глаза Брэма и сексуальность его непринужденной улыбки.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, пытаясь перевести дыхание.
Он наклоняется вперед и запечатлевает поцелуй на моих губах.
— Напоминаю тебе, что, несмотря на то, что я не силен в боулинге и многом другом, я преуспеваю в других аспектах жизни. — Брэм быстро разворачивается и бедрами прижимает меня к стене.