Бог Ярости (ЛП)

Мой взгляд падает на холст, и я стону. Я так рад, что Лэн не увидел определенного силуэта. Но я-то вижу.
Четко.
Посреди вулканического хаоса стоит фигура — высокая, мускулистая и яростная.
Моя рука дрожит, когда я провожу ею по лицу.
Блять.
Что, черт возьми, со мной происходит?
И как я могу это остановить?
Глава 8
Брэндон
Неделю спустя я пошел в местный паб с друзьями.
Только для того, чтобы не слишком зацикливаться и… не наделать того, о чем потом пожалею.
Болтовня разносится вокруг нас, пока мы обмениваемся напитками. Нас усаживают за большой стол в центре, окруженный столиками поменьше.
Несколько пожилых местных жителей сидят за барной стойкой, обсуждая свой урожай, попивая пинту пива.
Небольшая вечеринка в самом разгаре, а Реми, как всегда, выступает в роли клоуна. Он скачет туда-сюда с бокалом в руке, словесно переругиваясь с двумя нашими подругами детства, Авой, которая примерно ровесница Глин, и Сесили, которая на год старше.
Мой кузен Крей тоже здесь, но он, кажется, больше занят своим телефоном. Анника, новая соседка девочек по комнате и младшая сестра Джереми, пытается завязать с ним разговор, но он не удостаивает ее ответом.
Однако он точно слушает, потому что поднимает глаза всякий раз, когда она замолкает.
Я все еще немного раздражен тем, что Аннику с недавних пор добавили в нашу компанию. Она милая, но факт остается фактом: она представляет Язычников, поэтому к каждого места, куда мы ходим, выставлена охрана.
Я бы предпочел, чтобы мне больше не впихивали в глотку Язычников.
Правда, есть одна небольшая проблема. Я вроде как сблизился с Мией Соколовой. Или она просто использует меня, чтобы сблизиться с Лэном, как делают все девушки, кроме Клары.
Мне нравится ее общество, и она хороша в настольных играх, так что, думаю, мы будем встречаться столько, сколько она захочет. У меня дома. Я ни за что на свете не переступлю порог особняка Язычников.
Не после того, как я был там в последний раз.
Не думай об этом.
Перестань думать об этом.
Легко сосредоточиться на людях вокруг меня, но полностью присутствовать при этом все равно сложно. Поэтому я пригубляю третью рюмку, повторяя за Глин, которая сидит напротив меня и тоже чертовски хочет напиться до коматозного состояния.
Она только что очень невнятным голосом предложила поиграть в «Я никогда не». Может быть, мне пора закругляться и отвезти ее обратно в квартиру, которую она делит с девочками?
Только мне тоже нужно выпить. Еще немного, и мы уйдем.
Реми держит воображаемый микрофон.
— Я начну первым.
Сесили откидывает назад свои серебристые волосы и обвиняюще тычет в него пальцем.
— Ты всегда первый.
— Верно, — Ава выпячивает грудь. — Глин предложила эту игру, так что пусть она и начинает.
— Какую игру?
Я чуть не выплюнул полный рот алкоголя. Это не из-за Киллиана, парня моей сестры, который только что произнес это последнее предложение.
Даже близко нет.
Волоски на моей шее встают дыбом, и, хотя я не могу видеть его целиком, я могу различить фигуру Николая, стоящего рядом с Киллианом. Его волосы распущены, густые и гладкие спадают на плечи.
На этот раз он одет в черную футболку и джинсы, низко свисающие на бедрах. Хотя сейчас не совсем лето, куртки на нем нет. Забитые рукава татуировок тянутся из-под футболки к тыльным сторонам рук.
Я не могу перестать смотреть на него.
И чем больше я смотрю, тем быстрее мое горло наполняется другой тошнотой. Той, которая ошеломляет, но не вызывает желания удариться головой о стену.
Она толкает меня на гнусные поступки.
Вниз по неизвестным дорогам.
Перестань смотреть.
Перестань смотреть.
Я заставляю себя сделать глоток напитка и сосредоточиться на сестре, которая смотрит на Киллиана.
— Что ты здесь делаешь?
 
Он отталкивает кузена перед собой.
— Николаю было скучно, поэтому я взял его на прогулку.
— Пошел нахрен, ублюдок. Я не собака. Кроме того, это ему было настолько скучно, что он начал крушить все дерьмо вокруг, — говорит Николай, а затем обращается к Глин. — Меня вытащили против моей воли, потому что он отказывается признавать, что скучал по тебе.
— Семантика, — говорит Киллиан. — Мы можем к вам присоединиться?
Вся прежняя суматоха стихает, и я слышу в своем мозгу звук конца света.
Тик.
Он выглядит как убийца.
Тик.
Он не смотрит на меня.
Тик.
Он не смотрит на меня.
Нахлынувшая тошнота утихает, и меня охватывает знакомое чувство этого облажавшегося в эпических масштабах Брэндона.
Под ногами вспыхивают черные чернила, и я чувствую, как у меня сводит живот.
— Да, конечно! — отвечает Ава. — Чем больше, тем лучше.
Киллиан приносит стул и садится рядом с моей сестрой, а Николай опускается рядом с ним.
Напротив меня.
Нас разделяет всего лишь стол, но он так и не взглянул на меня с тех пор, как пришел. Ни разу.
Киллиан и Глин шепчутся друг с другом, и я знаю, что должен присматривать за сестрой, но понял, что ей безразлично наше мнение. Скорее всего, она любит Киллиана.
А вот Лэн, очевидно, с этим не согласен, и именно из-за того, что он похитил Киллиана и пытал его, я оказался в особняке Язычников.
Это все из-за него.
Классно. Во всем виноват Лэн. Это творит чертовы чудеса, как он и говорил.
Киллиан наконец перестает пытаться трахнуть мою сестру и спрашивает:
— Так во что мы играем?
— «Я никогда не», — говорю я, не узнавая своего голоса. — И Глин начинает.
Она поднимает рюмку.
— Я никогда не делала ничего противозаконного.
Николай пожимает плечами и опрокидывает рюмку. А я сжимаю пальцами свою. Конечно, он делал что-то незаконное. Само его существование должно быть незаконным.
Он так чертовски раздражает.
Зачем ему понадобилось снова появляться в моем пространстве?
Крейтон тоже выпивает, похоже, прекратив свою одержимость телефоном.
— Что ты сделал… — спрашивает Анника, затем сглатывает и смотрит на Николая. — Николай?
Он смотрит на нее и подмигивает.
— Ты знаешь, о чем я.
Я сужаю глаза, глядя между ними. Они что, вместе? Или были?
Боже правый. Разве она не сестра его лучшего друга и не едва ли доступна?
Но, если судить по всем постам, в которых его отмечают, он часто попадается как с мужчинами, так и с женщинами, висящими у него на руке. И это продолжается уже много лет.
Не то чтобы я специально проверял…
Мои мысли обрываются, когда Ава выпивает шот, привлекая всеобщее внимание.
— Что незаконного ты сделала? — спрашивает Сеси.
— Простите, сучки, нет такого правила, согласно которому я должна объясняться. Надо было заранее это предусмотреть.
Реми поднимает свою рюмку, затем выпивает ее одним махом со словами
— А-а-ах. Наркотики, эти мерзкие маленькие засранцы.
— Почему ты не пьешь? — Глин спрашивает Киллиана.
— Потому что я не признаюсь в том, что делал что-то незаконное. Мои отец и дед — адвокаты, большое спасибо.
— Это так не работает.
— У тебя есть доказательства того, что я совершил что-то незаконные?
— Неважно.
Он шепчет ей что-то на ухо, и она становится ярко-красной. Смотреть на это немного неприятно, но не так сильно, как присутствие парня рядом с Киллианом, которого я притворяюсь, что не замечаю
И который по-прежнему не смотрит на меня.
— Твоя очередь, — говорит она своему парню.
Он делает паузу, но лишь на мгновение.
— Я никогда не был влюблен.
Ава делает глоток, а я с жалостью наблюдаю за ней, покручивая пальцами свою рюмку. У моей бедной подруги была самая ужасная история любви на свете. Не то чтобы я верил в это чувство.