Бог Ярости (ЛП)

Поэтому я всегда хочу поддерживать его, даже если он попадает в самые ужасные ситуации.
Я не сомневаюсь, что он каким-то образом обидел Крея. Он бы не ударил Лэна без причины.
Это из-за того пожара в доме Язычников?
Я уже собираюсь ударить Илая и помочь Лэну, когда входит Реми, останавливается у входа и смотрит на развернувшуюся сцену, несколько раз моргнув.
— Не уверен, что это за шоу уродов — или извращений, не осуждаю — вы, Кинги, здесь устроили, но у меня серьезный вопрос. Я слишком пьян или в нашем подвале действительно сидит связанный парень?
Я замираю в объятиях Илая, и в голове снова возникает ощущение конца света.
— Связанный парень в нашем подвале?
— Уверен, что да, и если я не слишком пьян, то, думаю, это Николай Соколов.
Мои губы приоткрываются.
Сердце замирает.
Какого хрена…
— Это сюрприз, который я припас для тебя, Крей-Крей, — Лэндон ухмыляется, как воплощение зла. — Он — твой путь к мести. Я же говорил тебе, что со всем разберусь.
Я придумал план, как спасти Николая.
Мне наплевать на то, что Крейтон жаждет отомстить Джереми. Что и является причиной всего этого, как объяснил Илай.
Лэн использовал Крея в одной из своих игр и скрыл информацию о его прошлом.
Прошлом, с которым связана семья Джереми.
Чтобы загладить свою вину, Лэн придумал план, как заманить Джереми в наш дом. А что может быть лучше, чем использовать его лучшего друга в качестве приманки?
Очевидно, Лэн накачал Николая наркотиками, благодаря чему смог перевезти его и запереть в подвале.
Я знаю, что сказал, что не ненавижу Лэна, но я бы с большим удовольствием набил ему морду за всю ту чушь, которую он продолжает творить.
Мысль о Николае, накачанном наркотиками и связанном для развлечения моей семьи, сразу отрезвила меня.
Я провел всю ночь и полдня, пытаясь придумать, как вытащить его отсюда невредимым.
Проблема в том, что Лэн и Илай строго-настрого запретили мне приближаться к подвалу, поскольку они знают, что я не останусь в стороне.
Я попросил Реми о помощи, но он категорически отказался ввязываться во все это.
— Дружище, Лэн — твой брат, поэтому он не причинит тебе вреда, что бы ты ни сделал. С другой стороны, с меня сдерут кожу живьем. Нет уж, черт возьми, я просто запрусь в своей комнате и буду смотреть порно. Большое спасибо.
Поэтому я самостоятельно отправился в комнату с электрогенератором, изучил чертеж и сумел отключить электричество в подвале, где держат Николая.
Таким образом, камеры не будут работать.
Затем я украл ключ у Лэна, пока он принимал душ, взял из кухни нож и фонарик и пробрался в подвал.
Оказавшись перед дверью, я осматриваюсь по сторонам, прежде чем отпереть ее и проскользнуть внутрь.
Мое сердце так громко бьется в груди, что мне едва удается удерживать руку на месте, так как меня переполняет его запах, его присутствие, просто он.
Я всегда замираю, когда нахожусь в состоянии шока, а это случалось чаще всего, когда я был с Николаем.
Его массивное бессознательное тело сидит на стуле в пустой комнате.
Толстые веревки обвиваются вокруг его груди и впиваются в чернильные руки, привязывая к стулу, голова наклонена вперед, волосы скрывают лицо. Теперь они длиннее, более волнистые.
Мои пальцы подергиваются, желая — нет, нуждаясь — снова прикоснуться к нему, почувствовать его, узнать, будет ли он по-прежнему приносить мне покой, как раньше.
Я не могу остановиться. Даже если знаю, что не должен этого делать. Даже если уверен, что это абсолютный путь к катастрофе.
Моя рука движется сама по себе, когда я погружаю дрожащие пальцы в его волосы и откидываю их назад.
Как только я снова увижу его лицо так близко, мне захочется отбросить свою гордость, упасть перед ним на колени и умолять его принять меня обратно.
Я хочу целовать его губы и наслаждаться его языком.
Две недели без него были гребаной вечностью. До него мне было все равно, но после него это пытка — изо дня в день обходиться без его прикосновений.
 
Выживать без его присутствия, флирта и навязчивых сообщений.
Без его ухмылок и глупых шуток.
Без… него.
Я глажу пальцами его волосы и думаю о том, чтобы поцеловать его. Всего один раз.
Никто не узнает
Он издает стон, звук вибрирует и ударяет меня в грудь. Я отпускаю его и дергаю за волосы у себя на затылке, чтобы не дать своей руке коснуться его щеки или, что еще хуже, поцеловать его.
Николай открывает расфокусированные глаза, зрачки расширены, вероятно, из-за наркотика, который дал ему Лэн.
Мое сердце так сильно колотится в груди, что я удивляюсь, как он его не слышит.
— Цветок лотоса…? Что ты здесь делаешь?
Моя рука перестает тянуть за волосы, и я клянусь, что никогда не чувствовал такого облегчения, как в тот момент, когда он назвал меня так, а не моим настоящим именем. Но, опять же, его речь невнятная, так что, возможно, он все еще под наркотиками и не понимает, о чем говорит.
Я убираю руку со своего затылка и беру нож, а затем начинаю разрезать веревку, пытаясь сохранять спокойствие и не поглаживать каждый изгиб его мышц, пока говорю своим фирменным бесстрастным тоном.
— Это ты в моем доме. Не мог просто остаться в стороне?
Я чувствую, как вздымается грудь Николая под моими руками, и краем глаза замечаю его ухмылку, когда он понижает голос.
— Как еще я мог увидеть, что ты так очаровательно беспокоишься обо мне?
— Я не беспокоюсь о тебе, и не называй меня больше, черт возьми, очаровательным.
— Вау. Опрятный мальчик умеет ругаться.
— Заткнись, или я оставлю тебя на несуществующую милость моего брата и кузенов.
— Если бы я знал, что увижу тебя с этой стороны, давным-давно бы позволил себя похитить.
Я смотрю на него, моя грудь болит, а сердце умоляет о чем-то. О чем угодно.
— Ты с ума сошел?
Николай пожимает плечами.
— Возможно.
Я испускаю долгий вздох.
— Я освобожу тебя и оставлю заднюю дверь открытой, тебе придется самому искать выход.
— Нет.
От нового голоса я замираю и начинаю паниковать. Как долго он был здесь?
Я выпрямляюсь и медленно поворачиваюсь.
— Крей.
Дерьмо.
Все это происходит из-за его мести. Мне нужно вытащить Николая отсюда. Немедленно.
У меня ужасное предчувствие.
Все еще повернувшись боком, я продолжал разрезать веревки Николая, стараясь делать свои движения как можно менее заметными.
Крей, однако, все равно замечает их и рявкает:
— Отойди.
— Это неправильно, и ты это знаешь…
— Отойди на хрен, Брэн. Второй раз повторять не буду.
Я так и делаю, опуская руку с ножом, когда смотрю на своего кузена.
— Убирайся, — приказывает он.
Это на него не похоже. Он ослеплен местью и даже не замечает меня. Я единственный человек, которого он действительно ищет для общения, потому что нам обоим комфортно в тишине, и мы не чувствуем необходимости ее заполнять.
Он покладистый и предпочитает сон всему остальному, но при этом любит сражаться и унаследовал гены Кингов больше, чем я.
Это первый раз, когда я вижу Крея таким неуравновешенным и неуправляемым. Я беспокоюсь, что Николай будет втянут в безумие, которое он затеял вместе с Илаем и Лэном.
И это вызывает во мне отвратительное чувство.
Страх.
Потребность защитить его пульсирует под моей кожей, как непреодолимое желание.
— Послушай… — я делаю шаг в сторону Крея. — Я знаю, что ты чувствуешь потребность отомстить, но все это неправильно.
— Твоего мнения никто не спрашивал. Не вмешивайся.
— Я не позволю тебе выбросить свою жизнь на ветер ради родителей, которых ты никогда не знал, и прошлого, без которого тебе будет лучше, Крейтон, — говорю я твердым тоном. — Я отпущу Николая, а потом мы поговорим об этом. Рационально.