Наследница (СИ)

— Но, если всё это так, то… каким образом он собирался меня увезти? И что ему помешало?
— Думаю, на дороге его ждали и скорее всего с санями.
— Угу… Тогда то, что случилось с конём, помешало ему или могло бы помочь?
— Не знаю. Но скорее всего, помогло бы. Ведь вы оба намного опередили меня, и я не только не смог бы помочь, но и возможно, даже ничего не увидел бы… Кстати, как там конь?
— Пойдём, узнаем, — вставая с кресла, ответила Элен.
Они пришли к конюшне. Конюх на вопрос хозяйки о её жеребце ответил:
— Сейчас лучше. Когда вы только вернулись, я уж думал, не оклемается. Совсем плох был. Но конь сильный, выдержал. Теперь на поправку пойдёт. Но дня два-три заставлять его работать нельзя.
— А что с ним было-то?
— Так думаю, опоили чем-то жеребчика вашего.
— Чем опоили?
— Про то уж, барыня, мне неведомо, — развёл руками конюх. — Только я видел припухший язык. А это значит, попала коню в рот какая-то дрянь.
Юзеф возразил:
— Но он нигде по выезде из дома не пил, мы нигде не останавливались… А может, эта «дрянь» попала ему ещё дома?
— Не. Только не здесь. Я пою всех лошадей одновременно. Если б кто задумал что дурное и решил подмешать в воду отраву, то взбесились бы все лошадки. А они здоровёхоньки. Значит, в другом месте вредитель к коню доступ нашёл.
— А может та «дрянь», о которой ты говоришь, попасть не с питьём? — спросила Элен.
— Ну…Может, наверно… Но это сложнее. Конечно, если распустить что-то в воде, а после пропитать этим, скажем, кусок хлеба, а потом скормить его лошади, — почесав затылок, стал рассуждать конюх, — тогда, конечно…
— А если этот хлеб высох, превратился в сухарь? Подействует отрава?
— Ну, барыня, разве ж я знаю?! Я учился ходить за лошадками, а не травить их!
— Ладно, спасибо тебе, — и, кивнув Юзефу, Элен вышла из-под навеса конюшни. На дворе, заметив вопросительный взгляд Юзефа, она сказала: — Помнишь, Борис подбежал и схватил моего коня за узду?
— Да. Я не успел.
— Не в том дело. Он держал его долго, пока мы разговаривали, а коню явно что-то не нравилось. Я ещё посмеялась про себя, что у нас с конём одинаковые вкусы, и нам обоим не нравится господин Лосев.
— Думаешь, он что-то скормил жеребцу?
— Да. Других вариантов я не вижу.
— В таком случае, его точно ждали на дороге его люди. Рассчитывать уйти от меня, пусть даже на отличном скакуне, но несущем двойную ношу, глупо, а твой конь вскоре пал бы, если б ты не смогла его остановить. И Лосев это знал. Так. Нужно проверить это.
— Что ты хочешь делать?
— Я повторю наш путь и проеду дальше, до дороги. А там поищу место, где стояли люди Лосева.
— Но ты не знаешь, где это, даже если наши догадки верны.
— Ничего. Я проедусь в обе стороны от того места, где тропа выходит на дорогу. Только обещай мне до моего возвращения никуда не выходить и ничего не предпринимать. Обещаешь?
— Обещаю, — со вздохом ответила Элен. — Отговаривать тебя, как я понимаю, бесполезно. Будь хотя бы осторожен.
— Я всегда осторожен, ты же знаешь, — усмехнулся Юзеф. — Это ты вечно нарываешься на неприятности.
Юзеф уехал на следующее утро. Элен приготовилась к долгому однообразному ожиданию, но её ждала неожиданность: пожаловал господин Лосев собственной персоной. Предупреждённый Штефан оставил его дожидаться у дверей, так как на слова о том, что пани плохо себя чувствует и никого не принимает, он просил уточнить, распространяется ли это на него тоже. Элен была удивлена и заинтригована. Лосев ещё ни разу не переступал порог её дома и приглашён не был. Ей очень хотелось узнать, что привело его, что ещё придумал Борис, но её остановило слово, данное Юзефу, и, скрепя сердце, Элен отказалась принять Лосева.
Юзеф появился только в сумерках. Ему удалось найти место, где, по-видимому, долго стояли сани.
— Почему ты решил, что они простояли там долго? — спросила Элен.
— Потому что запряжённые лошади устали стоять на месте, начали переступать копытами, отчего сани слегка двигались то в одну, то в другую сторону, поэтому след от полозьев в этом месте нечёткий, там целая площадка примята. Это, кстати, говорит ещё и о том, что сани были лёгкие, без груза. Есть там и следы двух верховых, которые несколько раз доезжали до тропы и возвращались обратно. И ещё одно. Я прошёлся немного по лесу в том месте, где господин Лосев держал твоего коня. Вой мы слышали чётко, волк должен быть близко. Но ни одного волчьего следа там мне обнаружить не удалось. Зато человек там был. Сидел и ждал чего-то. Это просто, — пояснил он, увидев удивлённый взгляд Элен, — он набросал на снег лапника, чтобы не так холодно было. След от этого места ведёт по направлению к тропе, немного ближе к дороге. Думаю, что слышали мы двуногого зверя, и это была не случайность.
 
— Значит, всё подтвердилось.
— Да, подтвердилось.
— И что дальше? Как ты думаешь, что он теперь может предпринять?
— Трудно сказать. Но то, что он приходил сегодня, означает, что у него есть другой способ затащить тебя под венец.
— Ну-ну, — усмехнулась Элен. Потом серьёзно продолжила: — Я вот что думаю. Чтобы Борис не сделал ничего такого, чего мы не сможем предугадать, нужно создать условия, при которых его решение будет очевидно.
— Что-то вроде подставы?
— Ага, — кивнула Элен, — именно. Самая большая помеха для него — ты, Юзеф. Значит, нужно, чтобы ты куда-то «уехал». На два-три дня. Тогда он явно поспешит что-нибудь сделать.
— И куда же я должен «уехать»? — недовольным тоном спросил Юзеф.
— Не знаю пока. Придумаю. Это не важно. А можно и не придумывать. Это никого не касается. Уехал и уехал.
— А ты не думаешь, что он проследит, так ли это будет на самом деле, если узнает обо всём заранее?
— А зачем же говорить это заранее? Я сообщу ему уже после твоего «отъезда». К нам он не вхож, поэтому ты просто побудешь дома.
— Ты так и не сказала, что придумала.
— Подробности — тогда, когда всё решится. Могу только сказать, что собираюсь воспользоваться цыганским средством для… крепкого сна. Иногда чересчур крепкого.
— А ты в нём уверена? Подействует?
— Уверена. Его мне дала одна старуха, которую я уважала, которую уважал весь табор за мудрость и знания. Она хорошо разбиралась в этих вещах, а обман родного человека считается у цыган хуже убийства.
— Родного? Она твоя родственница?
— Юзеф, ты не понимаешь! В таборе все друг друга считают родными. Иначе нельзя — не выживешь!
— Ну, хорошо, хорошо, я понял… А на что это средство похоже? Жидкость или порошок? Из чего оно?
— Из чего — не знаю, не спрашивала. По виду — зёрнышки. Их действие зависит от количества. Можно просто хорошенько выспаться, а можно и не проснуться. Да ты не волнуйся, я уже знаю, как они действуют, пользовалась.
— Пользовалась? Когда? Кому ты их давала?
— Ну, закидал вопросами, — махнула рукой Элен. — Дважды использовала. Сначала сама выпила. Мне тогда было плохо, нужно было уснуть, а сна не было. А второй раз…Помнишь, когда мы уезжали…убегали из дома дяди Яноша. Мне нужно было, чтобы дядя спал.
— И ты дала ему…
— Вина. Зёрнышки не меняют вкус. Даже вода не меняется.
— Ну и ну… Подожди. Исправь меня, если я не прав. Ты собираешься напоить Лосева отравленным вином.
— Ну, не отравленным. По сути это просто очень большая доза снотворного средства.
— Это одно и то же, и меня не волнует. Я о другом. Чтобы всё получилось, вы должны быть наедине. Ты что же, собираешься всё-таки пойти к нему на свидание?
— Ну… Да.
— Совсем с ума сошла! Неужели ты думаешь, что я тебе это позволю?!
— Позволишь? — Элен зло усмехнулась. — А когда это я спрашивала позволения у кого-то, кроме дяди Яноша? Почему это ты вдруг решил, что мне нужно твоё позволение? Ты кто мне? Отец? Брат? Дядя?
— Я твой телохранитель.
— Вот и храни, а не лезь с советами и запретами!
— Для этого я должен быть рядом! А ты собираешься остаться один на один с опасным человеком, замышляющим против тебя невесть что! Я уж не говорю о том, что попросту негоже девушке проводить время наедине с мужчиной!