После развода. Новая семья предателя (СИ)
Пытаюсь выстроить цепочку событий.
Она могла быть на виду до тех пор, пока живот не выпирал, затем она взяла отпуск. Ну, так было сказано мне, когда я ей позвонила с просьбой отвезти букет цветов на день рождения одной моей шапочной знакомой.
Думаю, что первые три месяца она еще могла не вызывать подозрений, потом отпуск, из которого она явилась к Роману с прекрасной новостью, что беременна и что аборт делать поздно.
Конечно, поздно, и тем временем уже можно сделать тест на отцовство.
И если она пошла на такую хитрость, то вряд ли можно говорить о любви Романа к ее милой и скромной персоне.
Он же мог к тому же сказать, что им пора заканчивать постельные горизонтальные утехи, и она язык прикусила до поры до времени.
Чтобы потом было поздно.
А если бы не было поздно?
Рома действительно бы отправил Наташу на аборт? Или опять же пришел ко мне с гениальной идеей ребенка этого себе оставить?
Думаю, что на ранних сроках отправил бы, и я бы ничего не узнала о его интрижке с помощницей.
Я вслушиваясь в гудки и нервно кусаю ногти.
Будь кто-то другой на моем месте, то я бы заявила, что звонить беременной любовнице бывшего мужа — глупо и даже унизительно, но пусть хотя бы она объяснит, что за за отношения у них были и есть сейчас.
Наташа не берет трубку.
Я перезваниваю.
Опять гудки, которые обрываются тихим голосом:
— Да, Валерия?
Я от неожиданности чуть не роняю телефон. Сердце разгоняется до бешеной скорости и подскакивает аж до корня языка.
Я молчу около нескольких секунд, и говорю:
— Я хочу встретиться.
Наташа почему-то горько усмехается.
— Ну, вы же в курсе, Валерия, что об этой встрече обязательно будет известно Роману?
— Ты мне угрожаешь, что ли?
Опять тихая и снисходительная усмешка, которая меня обескураживает.
— Нет, Валерия, это не я донесу Роману, если вы вдруг реально решите встретиться со мной, а его шавки, которые круглосуточно дежурят у дома моей бабушки, — вздыхает. — И я уверена, что и об этом звонке, ваш муж тоже узнает.
— Бывший муж.
— О, простите, Валерия, — хмыкает. — Бывшего. Точно же. Он же поэтому такой бешеный, да? Он мою бабушку чуть до инфаркта тут не довел своими криками.
— А ты чего ждала?
— Ну уж не того, что он мне начнет угрожать, что брата моего запрячет за решетку, а отца найдут в канаве мертвым, — голос Наташи вздрагивает.
У меня аж холодок по спине от ее слов.
Я знаю, что Роман может быть довольно жестким с подчиненными и посторонними людьми, но вот так?
Или я знала лишь одну сторону своего мужа, а другую он мне не показывал, потому что не за чем чувствительной жене-домохозяйке знать, что он мерзавец с другими?
— Я влюбилась в него, Валерия… Вот и все.
В это я могу поверить.
— Но это никак не оправдывает того, что ты легла под женатого мужика, Наташа.
— Он меня принудил к этим отношениям…
В первую секунду я верю Наташе, а потом я понимаю, что в словах Наташи мало логики.
Принудил и влюбилась?
Принудил, и она решила провернуть с беспринципным мудаком схему с сокрытием беременности?
— Поговорите с ним, Валерия, — Наташа переходит на шепот. — Я не думала… не думала, что у него так сорвет крышу… Если бы знала…
— То что? — тихо спрашиваю я. — Нашла бы другого женатого мужика?
— А к мужу… бывшему мужу у вас нет вопросов? — голос Наташи вздрагивает возмущением.
— Ты была вхожа в мой дом, Наташа. Ты мне улыбалась, приносила тортики.
Молчит, а затем говорит:
— Это не имеет никакого значения, — в голосе Наташи проскальзывает легкое пренебрежение. — Мы обе, Валерия, не знали Романа. Только вас он оставил в покое, а я оказалась в ловушке. И пострадать теперь могут мои близкие. Он сдержит все свои страшные угрозы, Валерия. Он не позволял вызвать бабушке скорую, пока я не согласилась на все его условия.
Глава 23. Актрисы
— Какие условия он тебе поставил?
Мне надо положить трубку и закончить это разговор.
Я ведь развелась с Ромой, и мне до его условий для Наташеньки должно быть по барабану.
— Я должна отдать ему ребенка, — голос у Наташи тихий, но я все равно не могу в нем разобрать истинные эмоции.
Это же трагедия лишится ребенка.
Возможно, у Наташи уже нет сил проживать каждый день страх и отчаяние перед взбешенным мужиком.
Либо этот ребенок был для нее проектом, который с треском провалился.
— Я так понимаю, вы отказались, Лера, от его гениальной идеи, — хмыкает. — Вновь стать мамой, да?
В спальню без стука заглядывает Алина. Медлит несколько секунд, заходит и садится на край кровати.
Мне бы прогнать ее, но что ей помешает подслушать под дверью?
— Отказалась, — отвечаю я.
Молчание, и Наташа шепчет:
— Поговорите с ним, Валерия.
— О чем?
— О том, что моему ребенку нужна мать, — ее голос вздрагивает.
На секунду я аж замираю от надрыва в ее интонациях, а потом вспоминаю, как она улыбалась мне при встречах.
Ей не было стыдно, и она идеально играла милую исполнительную овечку.
Будь она жертвенной овцой, то она бы не смогла проиграть ситуацию с сокрытием беременности.
Либо она сразу все вывалила Романа со соплями и слюнями, как только все узнала.
Либо скрылась с глаз Романа и его семьи. Этот вариант был бы для нее предпочтительнее, если разговор идет о том, что Роман чуть ли не насильник.
— Валерия, вы же сама мама… И понимаете, что… — всхлипывает.
Алина напряженно смотрит на меня, а я медленно поглаживаю переносицу.
— Мужчины ведь не понимают… Он скинет все на няньку…
Рома понимает.
У Ромы жена в ауте лежала после рождения второй дочери.
Рома прекрасно осознает, что такое младенец, и он с ним справится даже лучше чем некоторые матери.
Но Наташа не знает подробностей нашего прошлого и думает, что Рому можно продавить разговорами о том, как важна младенцу мама и ее сиська.
Не-а, не продавишь.
Его вообще не продавишь, если он что-то для себя решил.
— Ты ему не нужна, — тихо отвечаю я.
Это со мной он старался уступать, но и то часто после долгих уговоров, в которых я была ласковой и тихой.
Однажды Рома мне сказал, что только мне он не может отказать, а после поцеловал в нос и крепко обнял.
Поцелуй и теплые объятия с признанием помню, а о чем я просила Рому — нет. Хмурюсь.
— Валерия, мне жаль, что так получилось, — сипит Наташа. — Я просто влюбилась. Поймите.
Точно. Папа въехал на машине в зад гелендвагена. Хорошо так поцеловал чужую тачку, и я упрашивала Рому, чтобы он этот вопрос разрулил.
И он разрулил. И оплатил ремонт, который вышел в большую сумму.
— Да, дура, что влюбилась, но… разве можно за это винить?
— Влюбилась в того, кто тебя принудил? — закрываю глаза и давлю пальцами на переносицу.
Как выкрутится?
— Я влюбилась до всего этого кошмара…
— До какого такого кошмара?
— Вы должны мне помочь…
— Наташа! — на стороне раздается недовольный старческий голос. — Ты кому звонишь, а? Мало нам от тебя проблем?! Дай сюда!
— Ба!
Что-то я не слышу в голосе старушки умирающих ноток и слабости с болезненностью.
— Кто? Чего надо, а? Не звоните ей сейчас! Нельзя!
Я аж вздрагиваю от зычного голоса.
— Его жена, — шипит на стороне Наташа. — Ба, отдай телефон.
Растерянное молчание, и я говорю:
— Здравствуйте. Это Валерия. Бывшая жена Романа.
— О-ооой, — растягивает старушенция в трубке с испуганным выдохом, — ой! Батюшки… — ее голос становится жалобным и даже плаксивым, — а вам что надо? Посмеяться хотите? Дитятю забираете… Да как вам не стыдно? Что же вы за люди такие, а? Думаете деньги есть и все дозволено? Ооо-оой…
Вот это актриса.
Я приподнимаю брови, вслушиваясь в старческие охи и ахи.
— Муж у тебя изверг…