После развода. Новая семья предателя (СИ)

— Они вам не понравятся.
Накрываю лоб рукой. Неужели настал тот день, когда пожалел, что взял к себе этого странного детину, на которого я сейчас могу сорваться?
— Я отправлю их вам на телефон…
Сосредоточенно смотрит на экран, пробегает по нему пальцами, и на столе несколько раз вибрирует мой телефон.
Тянусь к нему, открываю мессенджер и неторопливо листаю фотографии с Лерой и каким-то незнакомым мужиком за столиком у панорамного окна ресторана. 
Глаз дергается.
Что это, блять, еще за платье? Я не помню его: красное, на тонких бретельках и сиськи вот-вот вывалятся на радость плешивого кобеля.
Улыбается, вино пьет.
— Вот, — подает Вася голос, продолжая буравить взглядом потолок, — Ваша бывшая супруга сегодня была на свидании. 
— Что там?
— Ваша жена…
— Я про потолок, — стискиваю смартфон, а затем медленно и бесшумно откладываю.
Это не мое дело. 
Моя бывшая жена имеет право на свидания и новые отношения. Правый глаз опять дергается.
— На потолке — ничего, — отвечает Вася.
— Зачем ты тогда на него смотришь.
— Не знаю.
Я тоже поднимаю взгляд.
Иметь-то имеет, но после меня ее потянуло на плюгавых мужичонок с покатым узкими плечами и залысинами?
И ради вот такого ничтожества, она надела красное платье на тонких бретельках, что подчеркивают ее изящную тонкую шею?
— Мне пока только фотографии прислали, — тихо и сдавленно отзывается Вася, — ничего про мужика не рыли.
И правда, на потолке ничего нет.
Медленно выдыхаю.
Мысленно повторяю, как мантру, что мы с Лерой развелись и что у меня нет никакого права сейчас сидеть и кипеть черной злобой, будто я увидел фотографии ее измены.
Она — свободная женщина в красном платье на тонких бретельках…
Да она никогда не носила такие вульгарные платья!
Сжимаю кулак и продолжаю буравить белый потолок. Дочерей мне сплавила, а сама побежала на блядки с хлюпиком, которого я размажу по стене одним ударом.
— Так нам копать? — спрашивает Вася. — Копать на этого мужика?
Молчу.
Как они познакомились? И где?
И почему именно она выбрала именно вот такое недоразумение, с которым особо и не пободаешься.
По нему сразу видно, что работает либо в архиве, либо бумажки перебирает.
Максимум, менеджер по продажам в какой-нибудь полудохлой конторе по продажам китайских чайников.
И он, наверное, там несколько раз обкончался, глядя на сиськи моей бывшей жены, которая совсем стыд потеряла.
Она мать двоих детей, а не шалава, которая вываливает первому встречному свои сиськи. 
Я бы ее в таком виде не выпустил из дома. Она бы не посмела выйти на люди такой откровенной, непристойной и развратной.
И ради кого она так приоделась, а? 
Ради какого-то чмошника.
Сжимаю зубы до скрипа. Вдох и выдох.
Я же договорился с самим собой, что буду держать себя в руках и что бывшая жена на то и бывшая, что я должен уважать ее решения…
— Так копаем, нет, на этого мудака? — нетерпеливо и нервно спрашивает Вася.
Я должен порадоваться за нее. Она, наконец, вышла из дома, приоделась и решила дальше жить.
Без меня.
Нахуй меня, да?
Настолько нахуй, что даже не позвонит, потому что нас ничего не связывает кроме дочерей. А не было бы дочерей, то разошлись бы и вообще никак не контактировали.
Вот тебе и пятнадцать лет идеального брака.
— Роман…
— Заткнись, Вася, — рычу я. — Я думаю…
Но думается мне только в одну сторону того, чтобы найти этого щуплого утырка и свернуть шею на глазах Леры, а после с улыбкой предупредить, что так будет с каждым, с кем она вздумает вино распивать.
Но мы же бывшие.
Встаю и подхожу к окну. Смотрю на растущую луну, спрятав руки в карманы трикотажных штанов, а Вася ждет ответа.
Я сам отошел в сторону и все привел к тому, что Лера не желает даже видеть меня, и заполировал все сверху жестокими словами о том, что в постели она для меня умирающая старуха.
Теперь она пойдет доказывать другим мужикам, что она совсем не старуха и что хороша в постели?
И начала с платья, ведь такие платья носят только искушенные и бесстыжие потаскухи.
 
— Босс, — меня из злости и глухого рыка бессилия выдергивает Вася, — или мне отправить парней за Валерией?
  
Глава 48. Какие новости?
 
— Пап.
— Папа.
Несколько секунд молчания, и опять следует тихое:
— Папа.
— Пап…
— Что? 
Я буквально отшвыриваю на стол планшет, который давно потух в моих руках. Алина и Варя крепко сжимают вилки и напряженно смотрят на меня. Смотрю в одну тарелку, потом перевожу на вторую. Даже не прикоснулись к ужину.
Поднимаю взгляд на дочерей:
— Вы меня ждете?
Подхватываю со стола вилку и через секунду протыкаю кусок мяса острыми зубчиками до фарфорового дна тарелки. Тихий стук и неприятный скрип.
Наверное, стоило Леру притащить сюда и запереть в подвале, но я решил сыграть в благоразумие и эти два мужского здравомыслия мне даются очень тяжело.
Мы — бывшие.
Все кончено.
— Пап. 
Радионяня на подоконнике молчит. Ива спит и не спасет отца-мудака голодным покряхтыванием и всхлипываниями от старших сестер, которые не спускают с меня взглядов.
Они чувствуют мое напряжение.
— Девочки, давайте ужинать.
Режу румяный стейк на ломтики, поскрипывая ножом по тарелке. 
Лера имеет право на личную жизнь. На новую любовь. На близость… Стискиваю зубы и в следующую секунду я втыкаю нож в дубовую столешницу.
Крепко сжимаю рукоять и выдыхаю, глядя на низкую вазу с красными яблоками. 
Благоразумие?
Оно не про меня.
— Папа! — Варя повышает голос. — Что с тобой?
Я перевожу на нее взгляд и молчу. Что мне ей сказать? Что у папы едет крыша не спеша, громко шифером шурша?
— Мама рассказала, что я ей фотку с тобой и Ивой отправила? — сглатывает и тихо добавляет. — Случайно…
— Что? — Алина недоуменно смотрит на сестру. — Зачем?
— Я же говорю, — Варя откладывает вилку и прячет руки под стол. — Случайно, — отводит взгляд. — Промахнулась…
Молчание, и Варя виновато шмыгает.
— Зачем ты это сделала? — тихо и сдержанно спрашиваю я. 
— Случайно.
— Не лги.
Опять тишина, которая давит на плечи мешками с песком. Я перестал понимать происходящее и нахожусь сейчас будто в мареве тревожной дремоты. 
— Надоели! — Варя вскакивает на ноги. — Вот почему! Надоели! 
— Варь… — Алина касается руки сестры, но та отмахивается от нее.
— Тебе тоже надоело! — взвизгивает. — И еще эта медсестра, блин! Опять сегодня приходила! Какого черта?! — смотрит на меня в ярости. — Ути-пути, Ива! Ты у нас смелая и сильная, Ива! У нас?!
— Ты опять начинаешь? — выдергиваю нож и аккуратно откладываю в сторону, не отводя взгляда от красного злого лица Вари. 
Поскрипывает зубами и сжимает кулаки. Рычит на меня, а я вскидываю бровь. Это в ней сейчас говорит моя кровь.
Кровь гнева.
— Мы с мамой в разводе…
Говорю это я даже не для Вари и Алины, а для себя, напоминая о благоразумии и здравомыслии.
— Мы вот так теперь живем, — мой голос натягивается как острая стальная струна. — Я отдельной жизнью, мама… отдельной… — в висках начинает пульсировать кровь. — Она встретит достойного мужчину, который…
Замолкаю, а затем из меня все же вырывается ярость, которую я гасил эти несколько дней:
— Что ты, мать твою, от меня, Варвара хочешь?! 
Резко подрываюсь на ноги и стул подо мной падает. Алина со вздохом прячет лицо в ладонях, а Варя выдвигает челюсть вперед и в злобе щурится на меня.
Все, ее больше не напугать агрессивным выпадом, потому что она узнала меня другим. Злым, отчаянными и бессильным, и теперь она в силах ответить мне таким же гневом.
— Чтобы ты успокоился! Вот!
— Я спокоен!
— Тогда я тоже! — хватает тарелку со стейком и салатом и разбивает ее о пол. — Я тоже спокойна! Кусок мяса улетает под стол вместе с куском спаржи. Пара осколков — у моих ног.