Мой безумный Новый год (СИ)

Я уронил голову на руки и с усилием, злобно взлохматил волосы на голове. Сжал кулаки и прорычал что-то нечленораздельное в пустоту, чтобы выпустить пар. Потому что иначе я бы просто разнёс в дребезги весь номер.
Официально мой контракт с издательством истекает только в июне. Получается, руководству издательства порядком надоело, что я вымучиваю из себя по одной маленькой книге раз в два года, раз они пошли на такие крайние меры.
Вселенная явно давала мне увесистый пинок под зад. Но лучшее, что я мог сейчас сделать, это переодеться и отправиться за лыжами в прокат зимнего снаряжения. Бег от самого себя под предлогом ЗОЖа? Почему бы и нет. Как говорится: могу, умею, практикую.
***
Быстрее, ещё быстрее – взмах лыжных палок, свист ветра, крутой спуск с горы. Не дав себе времени отдышаться, я вновь ускоряюсь и начинаю подъём в гору. Деревья проносятся мимо, смазываясь в одно большое бело-зелёное пятно.
От себя не убежать. Даже если выбрать очень живописный маршрут.
Красовский был абсолютно прав, назвав меня лодырем. Можно сколько угодно утверждать, что творческие натуры – люди с очень тонкой душевной организацией, и что они как никто другой тяжело переживают все жизненные неурядицы. Но ведь если задуматься – все по-настоящему великие писатели пахали день за днём (пускай некоторые и творили из-под палки, но всё же) вне зависимости от личных обстоятельств. И лодырями в общепринятом понимании они точно уж не были.
Наступил момент, когда можно было привычным жестом пустить все на самотёк, или собрать в кулак остаток воли, пересилить себя и довести начатое до конца. Хотя бы эту красивую сказку, которая вчера явилась ко мне в полумраке комнаты. Если я сделаю хотя бы это, дальше я смогу исправить всё остальное. Я это не просто знал – я это чувствовал.
В какой-то момент я уже перестал считать сколько кругов сделал по лесу. Заходя на последний круг, я чувствовал практически предел своих возможностей. Но все равно упрямо продолжал движение вперёд, наказывая себя за потерянное время. Изнуряющая физическая нагрузка хоть и немного, но всё-таки облегчала мои моральные муки.
Морозный воздух пробирал насквозь мои лёгкие. Стараясь восстановить дыхание, я дышал полной грудью, вышагивая к отелю. В руках удобно расположились лыжи и палки, которые я взял в прокат на несколько дней, благо погода пока позволяла. Все лишние мысли из моей головы наконец-то выветрились, оставив место кристально чистому сознанию. Идеальный момент для того, чтобы активировать своё вдохновение…
- Физкульт, привет! - донеслось со стороны деревянной беседки. Вскоре в окружении роя мелких снежинок показалась и главная Снежная Королева сегодняшнего утра. - Как покатался?
Лера не спеша подошла ко мне, плотнее кутаясь в дублёнку. Раскрасневшийся кончик носа указывал на то, что всё это время она провела на улице. И само собой, уже замёрзла, дурында!
Девушка слегка улыбнулась одними лишь уголками губ. Я не мог не заметить, что глаза, да и весь вид был проникнут какой-то бередящей душу печалью. И почему-то вся моя злость после её отказа во время завтрака куда-то моментально испарилась. Мне захотелось отбросить сейчас в сторону лыжи и просто обнять её – что было бы очень опрометчиво, глупо и в высшей степени нелогично. И вряд ли бы понравилось Лере.
- Отлично. Зря отказалась, - улыбнулся я, стараясь поднять ей настроение самым простым и доступным постороннему человеку способом. Как там пелось в песне «от улыбки станет всем светлей?». - В лесу очень здорово.
- Да, я и без лыж заценила местные красоты, - усмехнулась Лера. – На своих двоих можно тоже далеко уйти и неплохо провести время. Но если предложение про лыжную прогулку ещё в силе, то можно сходить покататься завтра с утра.
От улыбки значит станет всем светлей? Словами, между прочим, тоже можно нехило так осветить всё вокруг. А как иначе объяснить, отчего вдруг снег ярче засеребрился, а солнце стало как-то по-весеннему греть? В этот момент я не думал о прошлом, не думал о злосчастном письме, а просто смотрел на девушку и таявшие в её волосах тонкие, точно кружева снежинки, и улыбался, как школьник, ей-богу. Сам даже не понимая почему.
 
- Завтра вечером я планирую уехать, поэтому будет супер, если остаток времени с утра я посвящу активному времяпровождению, - добавила Лера. - Я подумала, когда ещё мне представиться такая возможность? Но сразу предупреждаю – катаюсь я очень паршиво.
- Ничего, сильно гнать не буду, обещаю, - ответил я.
Завтра она уедет. И наши пути вновь разойдутся.
Навсегда.
Солнце вновь скрылось за тучами. Я мысленно попытался ухватить его последние лучи, но они просачивались сквозь мои пальцы. А собственно, чего я ожидал? Моё предложение наконец благодушно приняли, номер завтра будет в моём полном распоряжении, а эмоции, полученные от лыжной прогулки, можно будет сразу же пустить на подкормку музе, и выдать максимум материала для книги. Идеальный же расклад, ведь так?
Я вновь посмотрел в эти невероятно грустные и невероятно красивые серо-зелёные глаза и понял, что на самом деле, существуют более идеальные расклады.
 Глава 13 
- Скажи честно, ты в него влюбилась, да? - вопрос Вики поставил меня в ступор. Хотя я и ожидала, что после общения в чате с девчонками, она наберёт меня в мессенджере лично и задаст все интересующие вопросы.
И как ей интернета там на всё хватает, удивительно.
- Я не понимаю, о чём ты.
- Все два года ваших недоотношений ты утверждала, что ты не испытываешь никаких чувств к Косте. И вот сейчас ты выкинула максимально странный номер, в котором на первых ролях выступает глупость, на вторых – глупость, а на третьих несусветная глупость. Ничего не хочешь пояснить? Последний раз, я за тобой замечала подобное очень давно. Напомнить при каких обстоятельствах? – голос подруги доносится слишком чётко. Так как будто она стояла рядом и отчитывала меня, как нерадивую школьницу, распекая на все лады. И не из злобности и вредности, а просто потому, что в глубине души очень за меня переживала. И боялась повторения той истории... Ведь она знала как никто другой через что мне когда-то пришлось пройти.
- Викуль, торжественно клянусь – я не питаю к Захарову никаких романтических чувств. - рассмеялась я, подняв вверх левую руку в подтверждение своих слов, хотя Мезенцева этого и не видела. - Мне просто захотелось развеяться. И поверь, если получится так, что я бессмысленно скатаюсь туда и обратно, меня ещё потом о-о-очень долго не будет тянуть на подобные авантюры.
- Очень на это надеюсь, - протянула Вика. В голосе подруги явно слышалось облегчение, хотя она по-прежнему была начеку. Такая уж Мезенцева, ничего не поделаешь.
Я в очередной раз прокрутила в голове этот разговор, заходя в лобби отеля вместе со своим соседом.
«Ты что в него влюбилась?»
Вопрос никак не хотел уходить у меня из головы. А может Вика, как всегда, попала в точку? Насколько сильно мне будет неприятно, если Захаров бросит меня здесь и останется отмечать праздники с женой? И была ли правдива моя реакция на его последние поступки? Или за злостью и раздражительностью я прячу нечто большее?
Да нет, Штейнке, ерунда какая-то. Захаров — это Захаров. Милый, безалаберный, временами бесячий… и лучший любовник, который у меня когда-либо был. Но ничего более.
И всё-таки лёгкий червячок сомнения предательски поселился где-то на уровне желудка и начал точить изнутри, заставляя меня периодически хмуриться. Захотелось просто усесться на пол в комнате, обхватить себя руками, чтобы успокоиться и избавиться от этого гадкого тревожного чувства.
А что, если я ошибаюсь?
***
Я работала в компании уже больше трех лет, когда наш питерский филиал почтил своим присутствием Константин Захаров – один из наших стратегически важных партнёров в сибирском регионе, знающий себе цену красавец мужчина в самом расцвете сил и прожжённый бабник, каких только свет не видывал.