Его право, или Замуж за ледяного командора (СИ)

Элиза в элегантном черном платье с золотистыми бретельками, вьющимися по ее плечам и спине замысловатым узором. И как ей только не холодно? Длинные ноги, высоченные каблуки, бархатистая кожа с идеальным загаром. Лицо красивое: томный взгляд, пухлые губы. Пышные волосы светлой волной ниспадали до лопаток, усиливая впечатление и дополнительно притягивая восторженные взгляды.
Я была на голову ниже. С распущенными темными волосами, красивыми пропорциями тела, длинными ногами, стройная и атлетически подтянутая, но, увы, не такая эффектная и сногсшибательная. Кроме того, на мне колыхалась просторная белая рубаха, узкие брюки и удобные кроссовки. За спиной висел сумка-рюкзак со сменными вещами и свернутым втрое осенним пальто.
Элиза тем временем прильнула к Марку и, жадно поцеловав, что-то пропела. Он, не сводя с нее блестящих глаз, едва заметных под линзами очков, кивнул и затем поймал автотакси. Ветер донес обрывки фраз:
— Я заплачу. Как обычно.
— О, котик, ты — душка, — она опять прижалась к мужским губам и, прогнув спину, села в салон такси: — Я позвоню.
— Буду ждать.
Элиза махнула тонкой ручкой. Дверца автоматически затворилась, и такси взмыло в небеса. Марк, провожая транспорт каким-то голодным взглядом, сунул универсальную кредитку в карман и взъерошил светлые волосы пятерней.
А я вдруг только сейчас осознала, насколько была права. Пока глупая жена лежала в больнице, с тревогой ожидая подтверждения беременности, муж все эти дни развлекался с любовницей! И водил ее в наш любимый ресторан. Мой любимый! Дарлан прекрасно об этом знает, и все равно выбрал это заведение, а не другое. Будто нарочно.
Грудь обожгло острой обидой.
Скрипнув зубами и буквально борясь с желанием подойти к неверному и закатить скандал прямо на улице, развернулась и зашагала в сторону парка. Кулаки болезненно сжимались, сердце заходилось от быстрых толчков. Мысленно отплевываясь после подсмотренной сцены, я настолько погрузилась в себя, что быстрых шагов за спиной — не расслышала. Неожиданно за локоть хватают и рывком разворачивают к себе. Ахнув, я упираюсь взглядом в холодное лицо Марка, стоящего вплотную.
— Где ты шлялась всю прошлую неделю? В госпитале сказали, доктор Дарлан написала заявление без содержания и уехала. Твой зум отключен. Тебя нигде нет!
В муже клокотали ярость и раздражение. Не обращая на прохожих внимания и, не замечая моего каменного лица, он еще крепче пережал мой локоть, и когда я вскрикнула от боли, прорычал прямо в рот:
— Завела себе любовника, Снежана?!
Я изумилась мужской логике.
Обвиняет меня в грехе, в котором сам прочно увяз?
— Нет у меня любовника, — процедила сквозь зубы.
— А я уверен, что есть, дорогая жена.
— С чего ты взял?
— С того, что тебя не было много дней! Последнее присланное тобой сообщение датируется понедельником. — Марк снова меня встряхнул, да с такой силой, что в глазах потемнело. — Летала с тем мужиком отдыхать на лунный курорт?
— Что?!
— Я проверил ваши с отцом банковские счета. Они уменьшились ровно наполовину. Содержишь его, чтобы не дай Небесные Пути не сбежал от такой, как ты… — он хотел произнести что-то обидное, но в последний момент, спохватился. — Угадал?
Оскорбления Дарлана перешли все границы. Задыхаясь от обиды и гнева, вырвала свою руку из жесткого захвата.
— Прекрати! Нет у меня любовника.
— Есть!
— Судишь по себе? — Не выдержав, пихнула его в грудь. — Я видела вас с той блондинкой. Только что, — я поморщилась, из последних сил сдерживая слёзы. — Вот уж действительно, полная моя противоположность.
Марк замер, потрясенный тем, что был пойман с поличным, потом встряхнул головой и, поправив сползшие очки, холодно процедил:
— Это не то, что ты подумала. Элиза моя коллега по работе. Мы часто обедаем в том ресторанчике.
— Коллега, которая надевает на работу мини и не носит нижнего белья? А потом на виду у всех целует тебя в губы, называя «котиком», — я сжала кулаки. — Считаешь меня полной дурой?
В груди расплывался кровавый комок. Больно было так, будто я застукала сладкую парочку только сегодня.
 
Муж нервным движением взъерошил светлые волосы. Он делает так в двух случаях, когда сильно взволнован или удовлетворён.
— У Элизы своеобразное чувство стиля и поведения. Тебе, — оценивающий взгляд обежал мои просторную одежду и запутанные ветром темные волосы, — не понять.
— Разумеется, куда мне.
— Я — это я, Снежана. Такой, какой есть. Уясни раз и навсегда. А вот ты, дорогая супруга, так и не объяснила, где пропадала всю неделю.
— Какая разница? Ты, как я уже поняла, по мне не скучал.
Он опять сорвался на рык.
— Хватит говорить обо мне. Подумаешь, немного развлёкся. Я — мужик, имею право. Особенно если жена ни чем не отличается от бревна в постели.
Я отпрянула, будто получила удар прямо в сердце. Лицо мужа было надменной маской, в глазах сверкала холодная злость. Красивый. Очень красивый внешне, Марк оказался насквозь гнилым изнутри. А я не видела, не замечала. Так была поглощена идей беременности, строила планы, видела в муже только идеальный образ будущего отца моего ребёнка, а все плохое, проявлявшееся в нем временами, списывала на усталость на работе и стресс. И вот он предстал во всей красе.
Нависая сверху, буравит злыми глазами, раздувает крылья носа, скрипит зубами и почему-то ни в какую не хочет отпускать моё запястье. Если бы я встретила его только сейчас, то сказала бы — Марк меня ревнует. Но это вряд ли. Чтобы ревновать жену, к ней как минимум, надо испытывать хотя бы влечение. А я для него — по его же словам, мало чем отличаюсь от бревна.
— Кто он? — Теряя самообладание, муж обхватывает меня за плечи и больно сжимает. — Кто-то из наших общих знакомых? Твой коллега из госпиталя. Я его знаю?
— Нет. Потому что у меня никого! — Устав ругаться, выдаю на одном дыхании. — Всю прошлую неделю я была в Центре по контролю за рождаемостью. Я сделала ЭКО, Марк.
Левый глаз Дарлана начинает подергиваться.
— Ты… беременна?
— Да.
Быстрый взгляд на мой живот, скрытый светлой рубахой и новый упрёк:
— Почему не сказала?
— А почему я должна говорить?
Он опять рывком притягивает меня к себе:
— Наверное, потому, Снежана, что я имею к этой беременности непосредственное отношение.
Я мысленно усмехнулась. Марк наивно решил, в процессе ЭКО был использован его биологический материал?
— Разочарую. Не ты отец моих близнецов. Я воспользовалась услугами стороннего донора.
— Что?! — Лицо мужа багровеет от темной ярости. Верхняя губа приподнимается, обнажая белые зубы. — Да как ты посмела?! Мало того, что скрыла от законного мужа факт одобрения на рождение ребёнка, так потом еще и «залетела» от чужого мужика.
— Не чужого, а донора.
— Эта та же измена, Снежана!
— Ничего подобного.
— Молчи, — злой рык мне в лицо, после чего Марк вдруг, преисполнившись какой-то хладнокровной уверенности, жестко сжимает меня за локоть и начинает волочь в сторону парковки каров. — Мы сейчас же летим в Медицинский центр.
— Зачем?
— Избавишься от этой беременности, непонятно от кого, а потом, как положено хорошей жене, забеременеешь от мужа.
Я, честное слово, споткнулась.
— Ты о себе?
— Да, Снежана!
— Но ты же сам недавно заявил, что не хочешь общих детей. Ни от меня, ни от любой другой женщины, — парковка стремительно приближалась, а я, ослабленная после выхода из медцентра, не могла дать нормальный отпор.
— Да мало ли что я кому говорил, — широкий шаг Марка вынуждал бежать за ним безвольной куклой и хватать воздух ртом.
— И кого трахал, да? — Смахивая слёзы, нечаянно вырвалось у меня.
— Да! А теперь передумал. И хочу, чтобы у нас был ребёнок. А лучше несколько. Начнём прямо сейчас.
В парке гуляли мамы с колясками на гравиподушке; по уютным дорожкам, засыпанным желтыми листьями, бегали подтянутые мужчины и женщины в эластичных комбинезонах — и все с удивлением и неодобрением взирали на нашу ссору. В обществе будущего публичные ссоры порицались и отвергались, считаясь пережитком прошлых эпох. Человечество сделало громадный технологический скачок и теперь не разменивалось на выяснения отношений. Тем более, у всех на виду. Хотите ссориться — делайте это дома. Но Марк настолько взбесился, что уже не мог успокоить собственное уязвленное эго.